Найкраще місце для хорошого сексу

— Ну Антох, пошли прогуляем пары. Нам еще надо в библиотеку заскочить, — канючит Арс, мысленно натягивая на свой член симпатичного второкурсника, с которым познакомился вчера. Он ни капли не сомневается, что тот обязательно ему сегодня даст, особенно вспомнив жадные глаза невинного птенчика. — Знаешь, Арсений, — Шаст вздыхает, поправляет очки и смотрит своими пронзительными глазами в потерянную душу Попова. — Тебе бы только мальчиков трахать в этой библиотеке. Никакого уважения к Марксу, Ломоносову и Драйзеру. Вот если бы ты взялся за голову, из тебя бы получился отличный экономист. — Шаст, — Арсений наклоняется близко-близко, смотрит в расширенные зрачки и кусает ошарашенного Антона за кончик носа. — Я тебе говорил, что моя тяга к знаниям спит, как принцесса в башне. А что делают с принцессами? — Я не буду с тобой целоваться, Арсений, — Шаст вскакивает со скамейки, хватает рюкзак и пулей влетает в аудиторию. Покраснел. Арс ухмыляется и довольный идет за своей жертвой на ненавистную пару по макроэкономике. Антон Андреевич Шастун — тот самый классический ботаник-задрот, который сутки напролет проводит в библиотеке, зачитывая до дыр старые страницы нетленной классики. Он получает автоматы по всем предметам, сидит на первой парте и с интересом впитывает в себя все то, что монотонным голосом вещают преподаватели. И была бы у него обычная жизнь ботаника-задрота, со всеми вытекающими, если бы не одно но. Антон до усрачки красивый. Серьезно, ему бы в модели идти. Как можно не замечать очевидных вещей, Арсений никак не может понять. Высокий, с аккуратными кудрями, хрипловатым голосом и отличным торсом (занятия по физкультуре никто не отменял, и Шаст, чтобы получить очередной автомат, стал ходить в зал пару раз в неделю, чем сводил Арса с ума еще больше). Антон красивый, Антон умный, Антона хочется до зубного скрежета. Если бы можно было описать одним словом этого чудака, то Арсений обязательно сказал бы, что от него пахнет сексом. Но в этой кудрявой голове нет места отношениям. Максимум тот замутит с очередной книжкой в рассыпающемся переплете, ведь ничего (и никого) вокруг он не видит. Особенно Арсения. Увидев Шастуна на первом курсе, Попов решает, что к нему спустился ангел с небес. Он светится своей милой улыбкой, раскрашивая неземной палитрой серые будни Арсения. Тот, к слову, чуть с байка не падает, пока разглядывает эту невинную мордашку. — Привет, познакомимся? — Арсений вылавливает его в тот же день в местной столовке, чем крайне удивляет парня. — Не интересует, — Шаст внимательно рассматривает Арса с головы до пят, останавливается глазами на его берцах и черной бандане, и презрительно хмыкает, возвращая все свое внимание булочке с изюмом. Арс сжимает зубы, но не перестает пытаться. К его счастью, учатся они в одной группе, поэтому регулярные подкаты становятся нормой в аудитории. То, что Антон даже не догадывается о своей красоте, приводит Арсения в ступор. Камон, как можно быть настолько горячим, сидя в библиотеке меж длинных стеллажей и снующих туда-сюда одногруппников в белых выглаженных рубашках и очках с диоптриями на минус пять. Когда Попов понимает, что измором парня не взять, то начинает пропадать в библиотеке, попутно набираясь знаний. Антон читает труды Аристотеля? Значит отличный повод сесть рядом и донимать его вопросами из своей книги. Так пролетает год. К своему удивлению, Арсений подтягивается по учебе и начинает понимать почти все темы, связанные с высшей математикой. Либо из-за того факта, что Попов получает несколько автоматов, либо же из-за нескончаемого энтузиазма и рвения заполучить хоть толику внимания, Антон все-таки начинает перебрасываться с Арсом колкими фразочками, все чаще забывая скрывать улыбку. — Антох, я закончил семестр без троек, — Арс вбегает в библиотеку, но тут же останавливается, глядя на недовольную Раису Семенну, местную библиотекаршу. — Я заслужил поцелуй, Шастун. — Нет, — за все это время Шастун заприметил потенциал парня, поэтому позволяет лишь украдкой улыбаться его успехам в перерывах между дебильными подкатами. — Но я старался, Анто-о-он. Неужели даже самый маленький поцелуй нельзя? Ты просто закрой глаза на минутку, а я сам тебя чмокну, — разглядывая довольного Шастуна, Арс видит в его глазах сомнения, которые в очередной раз перевешивают здравый смысл и желания. — Нет, — более уверенно говорит Шаст и утыкается в книгу. Не желая сдаваться, Арсений продолжает атаковать Антона своим вниманием, параллельно блистая на парах и радуя преподавателей все больше и больше. Плюнув на нормы и приличия, в бедовую голову Попова приходит гениальная идея — возбудить Антона, чтобы тот сам стал просить его хорошенько оттрахать. Перед этим, конечно, согласиться встречаться и улететь на розовом вертолете в страну под названием «Долго и счастливо». На поползновения рук на колени он не реагирует никак. Буквально. Едва крепкая ладонь Арсения оказывается на аппетитных бедрах, Шастун, не отрываясь от Оруэлла, скидывает с себя кисть и продолжает с интересом читать дальше. Тогда Арс переходит к более тяжелой артиллерии — он смачно отсасывает какому-то первокурснику за стенкой стеллажа в паре метров от Антона. Не то, чтобы он был профессионалом в горловом, но, как минимум, любителем-энтузиастом оральных ласк. Антон никак не реагирует, но стоит довольному Арсению сесть рядом, тот лениво поворачивается к нему и просит в следующий раз быть потише. Потише? Хрен тебе, Антон. На следующий день Арсений тащит за руку миловидного первокурсника и грубо трахает его за тем же стеллажом, чтобы Антон явно запомнил, чего себя лишает. Когда довольный, вдоволь натрахавшийся Попов возвращается на свое привычное место, Шаст лишь улыбается уголком губ и спрашивает: — Устал? — он разворачивается корпусом поближе к Арсу и аккуратно поправляет сбившуюся челку на голове своего охреневшего от такой тактильности, одногруппника. — Арсений, ты бы лучше знаний набирался, а не пытался меня впечатлить. Я не буду с тобой спать. — Совсем? — Совсем. — Никогда-никогда? — Никогда. — Ага, — Арс довольно смотрит на пленительную улыбку и поправляет ширинку. — Ты всего лишь один раз сказал «никогда». Смирись, Антон, ты от меня без ума. — Смирись, Арсений, твои попытки перетрахать половину института не переубедят меня прыгнуть к тебе в койку. — А что переубедит? — почти шепотом спрашивает Арсений, переводя взгляд с желанных губ в бездонные глаза. Ему точно нельзя так близко находиться — еще пару минут, и воздух взорвется. Антон ему не отвечает. Он откидывается на стул, с интересом вчитываясь в книгу. Арс лишь ухмыляется, перевернув труды Дарвина обратно, текстом вверх. Повелся.

***

Антон замечает свое влечение не сразу. Первое время ему слишком дико осознавать, что местный байкер, в черной косухе и берцах пускает слюни по какому-то там ботанику. Серьезно, сам факт этого факта приводит его устоявшуюся психику в состояние перманентного ахуя. Что ему надо? Почему он таскается за ним, как верный пес — одному Богу известно. Единственно верной тактикой остается игнорировать, игнорировать и еще раз игнорировать. Не получается. Арсения в его жизни становится слишком много. Тот прописался вместе с ним в библиотеке, пересел за вторую парту в универе и грызет гранит науки наравне с Шастуном в будни, вечерами и по праздникам. Антон оттаивает, когда Арс, вместо того, чтобы идти на общую вечеринку одногруппников, плетется за ним в библиотеку, явно показывая серьезность своих намерений. Странные ухлестывания за Антоном приносят свои плоды — Арс начинает хорошо учиться и впервые за время с начала знакомства, Антон видит интеллект в глазах смотрящего. А еще красоту. Арсений красивый. Если скинуть с него всю спесь, то не такой уж он и наглый, каким хочет казаться. В библиотеке помогает снять с верхней полки нужные книги, таскает Раисе Семенне какие-то коробки и не обижает ботаников за их ботаничность. Когда первый раз он слышит стоны в нескольких метрах от себя, то это приводит его в ступор. Его Арсений с удовольствием отсасывает какому-то постороннему парню, явно кайфуя. Но как так? Антон злится, но немного — желание убивать не маячит на горизонте. Когда Арсений грубо трахает Виктора, капитана команды биологов, Антон начинает представлять — а как это? Как ощущается внутри член Арсения? Он большой? А головка крупная? Антон не был ханжой — секс с парнями в первый раз он попробовал в пятнадцать, и с тех пор ловил нереальный кайф от анальной стимуляции. Но распространяться, естественно, он даже не планирует, поэтому с лицом невинной овечки он слегка отпускает вожжи, поправляя Арсению челку и напоминая, кто намбер ван в голове одногруппника. Когда еще через пару дней Виктор сменяется Гришей, а потом Русланом, и так до бесконечности, Шаст уже жалеет, что принял негласный целибат, сознательно отказываясь от хорошего секса. А то, что он был хорош, не было никаких сомнений — парни выползают оттуда с сеновалом на голове, затраханными и счастливыми до кончиков пальцев. В один из дней Шастун все-таки не выдерживает и решает сделать свой первый шаг, боясь потерять Арсения. Он уже четвертый раз видит его с одним и тем же парнем, и не дай Бог он из желанного станет просто одногруппником, просто ботаником-задротом с первой парты. Выпив немного для храбрости, он идет в библиотеку и садится на привычное место. Часы тикают, отдавая маленьким молоточком по черепушке Антона. — Антон, — через каких-то двадцать три минуты и сорок семь секунд Арс плюхается на свободный стул рядом и кидает учебник на стол. — Нам сдавать проект послезавтра, а я нихрена не готов. Может, ты поможешь? — в его глазах плещется такая невинность, но Шастун то знает, что скрывает в себе этот бес. — Помогу, но с одним условием, — была не была. — Ты дашь мне отсосать свой член. Арс давится воздухом и поворачивается в сторону Антона, явно проверяя себя на галлюцинации. Шастун тем временем облизывает свои пухлые блядские губы и смотрит на одногруппника, мысленно насаживаясь на его член. — Нет, — спустя пару секунд Арс отмирает и с недоверием смотрит в черные зрачки напротив. — Даже не проси, Антон. Я не буду с тобой спать. Антон в замешательстве. Спустя два года безуспешных подкатов и предложений потрахаться буквально на каждой поверхности, Попов сдает заднюю и с недоверием рассматривает собеседника. — Кто ты, чудище поганое? — Не смешно, — шепчет Антон, собирая остатки храбрости, и кладет свою руку на чужой пах. — Демон, верни мне моего тихого Антошку, — Арс подскакивает с места, пялясь на Антона. — Я не знаю тебя, отдай моего Шастуна. Антону страшно. Неужели все? Арсу надоело окучивать этого странного ботаника-задрота, и он переключился на кого-то другого? Менее ботаничного и менее задротистого. — Ты меня больше не хочешь? — Антон с последней надеждой смотрит в ошарашенные глаза напротив и поднимается, становясь вровень. Чтоб глаза в глаза, душа в душу. — Я пиздец как хочу тебя, Антон, — Арс громко сглатывает слюну и сверлит Антона болезненным взглядом. — Но ты пожалеешь, начнёшь бегать от меня. А я два года хоть как-то держу наши недоотношения на плаву. Я учиться начал, зависаю тут с тобой в этом рассаднике пыли почти круглосуточно. И что потом? Потом ты сбежишь, и мне опять придется потратить еще пару лет, чтобы ты перестал меня бояться. Нет, Антон, я уже не молодею, и мое больное сердце не выд… Антон прилипает к губам напротив, задержав дыхание. Не шевелится, только лупит своими глазенками, слушая чужое сердцебиение. Тук тук. Сейчас выскочит. — Анто… — Арс отдаляется, глядя в эти испуганные глаза, но что-то вновь идет не по плану. — Я буду с тобой встречаться. Черт, да. Буду, — Антон цепляется за ворот чужой толстовки, как за спасительную шлюпку. Одно неверное слово, и он утонет. Ждёт, высверливая дырку в одногруппнике, и вмиг становится легче от того, что он сейчас произнес. — Я не хочу больше слушать, как ты спишь с кем-то почти у меня на глазах. Я не хочу, чтобы ты уходил от меня к кому-то. Да, ты мне нравишься, — вот так легко он произносит это, никого не стесняясь. — И да, я хочу попробовать. Арсений вмиг расцветает, растекаясь довольной лужицей на чистые полы в библиотеке. Очевидно, кто-то сверху все же сжалился над его провальными попытками и решил вознаградить Арса по полной. — Антон… — Да поцелуй ты меня уже, мне неловко. Арс аккуратно касается желанных губ и все еще не может поверить. Нет, это не сон, он не пьян, не болен. Это и правда его Антошка, который трусил от любого намека. Это его Антон сейчас стоит перед ним и поддается ближе, на пробу проведя языком по сухой кромке губ. Арсений стонет, улыбаясь как Чеширский кот, и хватает Шаста за грудки, жадно впиваясь в поцелуй. Он животом ощущает чужое дыхание, неосознанно подстраиваясь под его ритм, и наслаждается внезапной лаской. — Черт, Антон, я должен сводить тебя на свидание. А еще я всегда хотел покатать тебя на своем байке, — Арс вдыхает и улыбается уголками губ. С него разово упал камень, заменяя внутреннюю пустоту на огромную глыбу облегчения. Он соприкасается лбом с Антоном и зажмуривает глаза, стараясь оттянуть момент. — Не уходи только, — шепчет, проглатывая вязкую слюну. — Не получится, — Антон быстро чмокает его в нос. — Гравитационное притяжение между двумя материальными точками не будет изменяться после перемещения тел по замкнутому контуру. — То есть? — Ты все равно от меня не отстанешь, Арсений. Мне проще сдаться, — довольно ухмыляется и утыкается в чужие губы. Арсений замирает, стараясь все же поверить что он не умер и не оказался в раю, огромными глазами пялится на Антона, пока тот оставляет едва заметные поцелуйчики на губах, на носу, под линией челюсти. — Вообще-то я хотел по-взрослому, — Попов хмыкает, но не отворачивается, продолжая ловить кайф от едва уловимых касаний. — Давай-ка играть по моим правилам. Арсений вплетает пальцы в чужие кудри, и вместо очередного чмока целует жадно, проникая языком в рот. Он нагло пробирается пальцами под чужую рубашку, сжимая бока, пока бедный Шастун вздрагивает и с силой стирает губами чужую ухмылку. Стонет, с напором отвечает, сметая все грани между ними, оттягивая зубами припухшую от поцелуев нижнюю губу. Рука ложится на спину и притягивает обмякшее тело совсем близко, чтобы ни сантиметра лишнего, чтобы как единое целое. Арс натурально рычит, когда Антон, осмелев, начинает покусывать его язык, сладко причмокивая. Арсений с характерным звуком отстраняется, спешно клюет в уголок пухлых губ, явно посыпанных каким-то наркотиком, и закатывает глаза, восстанавливая дыхание. — Антон, мы должны, — Шаст не обращает внимание на это и лишь проводит тонким пальцем по шее, от ключицы до подбородка. — Мы должны остановиться, — Антон наклоняется ближе и цепляет мочку уха зубами, заставляя бедного Попова сжать ладонь сильнее на чужих боках. — Антон, я не выдержу, — Шаст высовывает кончик языка и проводит им по артерии, слегка прикусывая нежную кожу. — Прости, ничего не могу с собой поделать, — хихикает Антон, хватая чужую кисть, и переплетает их ладони. Снова шея, снова укусы, снова сбитое дыхание. Арсений сдерживает стоны, понимая, что ведется. Ведется на этот невинный взгляд, ведется на огромные глаза, сверкающие при свете лампы, на сбитые ориентиры. — Твое сердце, — выговаривает Попов, и чужое дыхание на лице вмиг пропадает. Шаст открывает глаза и скептически осматривает зацелованные губы. — Что? Волосы растрепаны в стороны, Арсению очень хочется в них зарыться, провести пальцами и несильно сжать, показывая кто владеет ситуацией. — Твоё сердце, говорю. Оно бьется так громко, что я удивлен, почему Раиса Семенна все еще не прибежала и не отчитала нас обоих. — Заткнись, — Антон хмыкает, окидывая взглядом с поволокой, и ведет Арсения вглубь библиотечных лабиринтов. Зайдя в тупик, он притягивает Арса к себе ближе и впечатывается в чужие губы, требовательно их сминая. Попов отвечает, каждый раз пытаясь языком провести по ровному ряду зубов, и кусает, кусает, шепча безумно низким голосом: — Хочу тебя, — Антон ехидно смотрит в черную бездну глаз и понимает, что все-таки дорвался. — Хочу тебя полностью, Шастун. Арс сглатывает и вновь утягивает в жадный поцелуй, заставляя опереться на подоконник. Он последний раз кусает растерзанные губы, и, не отрывая затуманенный взгляд, тянется к ширинке. Антон чувствует, как голой кожи касаются ледяные пальцы, и вздрагивает. Арс опускается на колени, приспуская чужие штаны до колен, и окольцовывает холодной рукой ствол, а затем, чтобы не передумать, обхватывает ртом головку. — Блять, — Шаст вцепляется пальцами в кромку подоконника и с силой сжимает, боясь застонать. Он натурально напрягается, чтобы не кончить вот так позорно через пару секунд. Попов втягивает щеки и прикрывает глаза от долгожданного ощущения чужой головки на длинном языке. Он двигает головой, втягивает щеки и старается насадится глубже. Воздуха не хватает, его словно выпустили в открытый космос без защитного костюма, мол, дыши Арсений, как хочешь. Арс выпускает член, беззастенчиво хлюпая слюной, и тут же снова обхватывает губами ствол. Он продвигает член глубже, обводит кончиком языка по толстым венам и немного прогибается в спине, стараясь хоть немного остудить свой член, требующий прикосновений. Как только Арс касается носом лобка, он переводит взгляд наверх и видит над собой властного Антона, который вплетает свои длинные пальцы ему в волосы и плавно руководит процессом. Он слегка подмахивает бедрами, стараясь проникнуть еще глубже, но Попов давится и спешит отстраниться. — Арс, встань, — голос хриплый, проникает в сознание сквозь толщу воды. Арсений кое-как поднимается с колен и удивленно смотрит на то, как Шастун, вцепляясь своими пьяными глазами в глаза, расстегивает ширинку и освобождает ствол. — Арсений, — он сплевывает на ладонь и обхватывает ей оба члена. Смотрит и понимает, что они так правильно смотрятся в его руке, словно он рожден, чтобы дрочить обоим. — Я хочу, чтобы мы кончили вместе, как в самой сопливой мелодраме. — Боюсь, — кислорода не хватает, Арс захлебывается в своих словах, стараясь не привлекать внимания, — что таких мелодрам не показывают на России 1. — А мы включим Нетфликс. С этими словами Шаст начинает плавные движения рукой, впиваясь в чужие губы. От контраста ощущений бьет озноб, но Арсений держится, стараясь запомнить каждую эмоцию на красивом растрепанном лице. Он все еще боится, что это все сон, и спустя жалких пять минут его выдернет отсюда будильник и заставит злиться, вытирая сперму с чистой простыни. Но будильник не звенит, а его члена все также касаются влажной ладонью. Арс стонет, разрывая поцелуй, и утыкается в острую ключицу, стараясь успокоить дыхание. Сердце бешено бьется, оттанцовывая чечетку, и грозится выпрыгнуть из грудины, собрав вещички. — Антон, — сглатывает, стараясь скрыть пунцовые щеки. — Шаст, я почти все. Антон лишь ухмыляется, ускоряя движения и вновь подцепляет припухшие губы своими. Жарко, как в пустыне, как в гребанном аду. Он плохо соображает, тыкаясь, как слепой котенок, и ловит чужое сбитое дыхание. Арсений забывается и спотыкается о свои громкие стоны, закатывая глаза от блаженства. Он чувствует, как сперма выходит толчками и ловит облегчение, томно выдыхая остатки кислорода из легких. Антон мелко дрожит, изливаясь в собственную ладонь и сосредотачивается только на ощущениях. Он блаженно реагирует на волну удовольствия, которая расходится по телу пульсациями. Находясь на границе между разумом и эмоциями, Арс чувствует спиной прожигающий взгляд. — Вы совсем охренели? — шипит Раиса Семенна, не желая подходить ближе. — Это библиотека, а не публичный дом. Чтобы вас тут через пять минут не было, иначе сообщу в деканат. Попов начинает нервно смеяться, утыкаясь лбом в острую ключицу, и ловит легкий поцелуй в опущенную макушку. — Пошли, герой-любовник. Иначе нас прогонят отсюда ссаными тряпками, — Антон ухмыляется и смотрит на обмякшего парня, пока тот застегивает им обоим ширинки. — Антон, стой, — Попов поднимает голову и сталкивается с уверенными глазами. — Ты не жалеешь? — Арсений, — чмок в нос, — я получил абсолютно дикий секс в общественной библиотеке, — чмок в щеку, — с красивым парнем, — чмок в губы, — который мне давно нравится, — отдаляется и смотрит, как чужое лицо расплывается в довольной улыбке, отпуская все страхи. — И вообще, кто-то мне обещал, что покатает на мопеде. А Арс уже ничего не слышит. Его мозг отключается на фразе про «нравится», и что там было дальше уже никто не вспомнит. Арсению двадцать, и, спустя два года настойчивых ухаживаний, он все-таки получает себе самую лучшую награду в лице желанной души. Любите, сгорайте, теряйтесь и никогда не сдавайтесь.