я твоё освобождение на хую вертел

учебный год только начался, а все уже потихоньку собираются выпиливаться. все ребята понимали, что одиннадцатый класс это сложно, но никто не думал что их будут так нагружать с первой же недели. по семь уроков в день, не считая дополнительных, которые обязательные? есть. домашка, на которую ты потратишь часа четыре в лучшем случае, в худшем до шести доходило? на, держи. о нужно ещё итоговый проект делать? конечно конечно, на, ни в чём себе не отказывай. справедливости ради, стоит сказать, что первые два дня прошли хорошо. учителя больше рассказывали, что их ждёт в учебном году, а физичка немного запизделась и весь урок рассказывала как она всё лето, разными методами, выдворяла с дачного участка, непонятно откуда взявшихся кротов. в общем, по началу всех всё устраивало, пока все учителя разом как с катушек не слетели. руслан не помнит когда он последний раз был на нервах такое продолжительное время. дане с этим чуть полегче, потому что на учёбу он, мягко говоря, подзабивает. где-то у тушенцова спишет, где-то прогуляет, где-то просто словесно выкрутится. рус так, к сожалению, не может. ему нужно, чтобы всё было выполнено идеально и в срок. он и дане когда-то это донести пытался, чтобы он просил скинуть домашку хотя бы вечером, а не на перемене, за пару минут до урока, но все попытки были тщетны. сидели они вместе, ибо на рассадку учителям, по большей части, было всё равно. никто не шумит и ладно. руслан честно отсиживал все уроки, записывая все слова учителя, а даня.. ну он что-то точно писал, но большую часть урока пытался вывести старшего на какие-то эмоции: шутки шепотом отпускал, обниматься лез, вещи отбирал. в конечном счёте, ему всё это надоедало и он забирал у тушенцова телефон, чтоб в игрушки какие-нибудь поиграть. в своём же неинтересно. ну у кашина хотя бы посещаемость стала хорошей, что, на самом деле, произошло только из-за руслана. так проходил абсолютно каждый урок, кроме одной ненавистной физры. у руслана по здоровью постоянное освобождение и он просто всё время откисает в раздевалке, а вот данилу вдвойне запрягают, потому что его собираются отправить на районные соревнования по легкой атлетике. не то чтобы он очень на них хотел, но это решили как-то без его участия. сейчас у них алгебра и следующим, онет, физкультура. даня, посмотрев расписание, откладывает телефон и направляет всё своё внимание на руса, который сосредоточено решает уравнения. веснушчатая кисть так и тянется под стол, чтоб ладонь соседу на колено положить, что собственно и происходит. рука шатена замирает над тетрадью, а тело будто от неожиданности зарядом тока прошибает. — руку убери.— совсем шепотом, чтобы только рыжий услышал. в ответ тушенцов чувствует на себе взгляд хитрых глазок. — не хочу.— голос абсолютно такой же как и взор, ушлый такой, как у ребёнка, который вот-вот собирается нашкодить. руслан просто стерпел. вернулся к своей тетради, но уже не с такой сосредоточенностью, как прежде. да и о какой сосредоточенности может идти речь, пока наглый сосед медленно и аккуратно гладит бедро ладонью,стараясь не подниматься слишком высоко. ручка всё более нервно начинает ходить по тетрадным листам, показывая легкое напряжение тушенцова. а кашин в свою очередь, всем видом демонстрирует непричастность к какому-либо процессу. он подпирает рукой подбородок и всеми силами делает вид, что слушает учителя, хотя на деле данила старается уловить каждый шорох со стороны соседа по парте. рус честно не переживает, что в классе могут узнать об их отношениях. для всего класса даня это просто мега активный, тактильный мальчик и никто не обращает внимание на то, что тушенцова он обнимает как-то дольше и роднее, что влюблённо заглядывает в его глаза, а все прикосновения, которые спокойно можно отнести за грань дружбы, воспринимаются как своеобразный юмор, к которому все привыкли. рука в это время ползла к внутренней стороне бедра. даня не вкладывал в это действие что-то пошлое. просто руслана, такого тёплого и мягкого, трогать хотелось, а кто он такой, чтобы себе в этом отказывать. да и руся сам говорил, что он не против, но сейчас это было просто неожиданно. раньше кашин, чуть ли не на каждое действие, спрашивал разрешение и старшего это невероятно очаровывало. то, с какой надеждой даня смотрел на руслана и спрашивал можно ли его обнять, вызывало у старшего тепло в груди. а сейчас вон как обнаглел. растёт дурачьё. ладонь медленно елозит по грубоватой ткани джинс, а руслан уже привык и продолжает спокойно решать задания в тетради, изредка поднимая взгляд на доску. младший через какое-то время за руками вообще перестаёт следить: пальцами край рубашки теребит, в карманы лезет и рассматривает всё, что там найдёт. — ебать, у тебя чё карманы вместо портфеля?— даня переводит взгляд со всего, что «наворовал» у руса, на него самого. старший в ответ только цокает и глаза закатывает. — обратно всё сложи.— и карие глаза отворачиваются в сторону доски. до звонка ещё минут пять, так что даня медленно начинает складывать вещи обратно: очки, фантики, вейп, зажигалка и ещё куча всего. среди всех этих вещей парень нашёл листочек со шпаргалками на вчерашнюю контрольную. он его на свою сторону прячет и закрыв рукой, что-то на нём пишет. руслан, боковым зрением заметив резкое шевеление, поворачивается к дане. закончив, парень переводит взгляд на брюнета и в глаза ему смотрит, всё ещё держа листок под рукой. пальцы медленно складывают листок и протаскивают его по парте к руслану. «поцеловать тебя хочу» выведено не самым аккуратным почерком, на маленьком куске бумаги. а даня всё смотрит, наблюдает за реакцией, чуть наклонив голову. ещё и глаза так щурит, по-детски. — обойдёшься. — не обойдусь. их зрительный контакт секунд в двадцать, прерывает звонок с урока. — у нас че щас?— младший закидывает собранный портфель на плечо и направляется к выходу из класса. — физра. ты же расписание на уроке смотрел.— руслан, не отставая, идёт за парнем. — бля-я,— даня встаёт на месте — меня палыч во все щели.. — он ждёт пока мимо них пройдёт первоклассник — затрахает.— старший на это только хихикает, прикрывая рот рукой. — ну а хули ты вообще на эти соревнования согласился? щас бы как остальные хуи пинал. — а меня как будто спрашивали. ты бля, чёрт ёбанный, вообще не ходишь. — я взял освобождение и живу счастливой жизнью.— парень хватает рыжего под локоть и тянет за собой.— чо встал? в раздевалку пошли. — погоди, я хотел воды взять. — я с тобой в другой корпус не пойду. — а куда ты денешься?— руслан всё ещё кашина под локоть держит, а тот его в противоположную сторону тащит. поход до кабинета занимает минут пять, то есть всю перемену и обратно они уже бежали, а в школьной форме и с тяжёлым рюкзаком это не особо удаётся. хотя у дани в сумке, дай бог, один учебник будет. всё остальное у руслана попросит. он не откажет, но предварительно на хуй послать может. зато у данилы в портфеле всегда была форма на физру, ведь в любой момент его могли забрать на подготовку к городским соревам. пару минут назад прозвенел звонок на урок. в раздевалке никого не было, все ушли на улицу. пустующее помещение было в виде буквы «г» и если зайти за угол, то там стояли такие же скамейки с вешалками, как и во всей комнате. если туда зайти, то со входа не видно, что там кто-то есть. даня закидывает вещи как раз на место за углом и начинает спешно искать форму. наконец отрыв в сумке хотя бы футболку, он чувствует тёплые руки, переплетающиеся на талии и нежные поцелуи в затылок. рыжий резко замирает в этот момент. — русь, мне бежать надо.— кашин поворачивается лицом к старшему, не разрывая объятия. в этот момент стук в дверь и голос физрука за ней. — все вышли? руслан одной ладонью закрывает данин рот, чтоб тот не выкрикнул ничего. — да, сергей палыч, все ушли. я только остался. — а, ну ты тут сиди. раздевалку не закрываю.— и парни слышат только удаляющиеся шаги. — ну теперь тебе никуда не надо.— тушенцов глаза лисьи строит и улыбается хитро. шатен одной рукой парня за талию к себе всё ближе притягивает, а второй зарывается в короткие волосы на затылке и смотрит взглядом таким лукавым. даня лишь в ступоре стоит, поглядывая на тушенцова до тех пор, пока парень не начинает оставлять поцелуи на его лице. чужие руки медленно перемещаются на веснушчатое лицо, притягивая ближе и затягивая в поцелуй. кашин свои руки на шею руслану закидывает, пальцами елозя по татуировке с летучей мышью. он прикрывает веки, чувствуя как чужой язык медленно проходится по нёбу, а старший за его наслаждением с упоением наблюдает. вдохи шумные ловит, чувствует как пальцы на затылке сильнее сжимаются. его от такого разнеженного дани только сильнее ведёт. руки сами под выглаженную рубашку лезут, оглаживая живот кончиками пальцев и поднимаясь выше. влажные поцелуи тем временем опускаются на шею, оставляя после себя мокрые следы и краснеющие отметины от ровных зубов. кашин дышит тяжело и веки зажмуривает сильно, до узоров перед глазами. тушенцов сейчас его единственная опора, из-за которой он ещё не сполз по стене на пол и рыжий хватается за него, как за последнюю надежду. неприятная тяжесть в паху заставляет открыть глаза и опустить взгляд. острое колено с небольшой силой надавливает на привставший член, чем вызывает явный дискомфорт. из парня вырывается тихий скулёж, когда он чувствует как усиливается напор. — русь, погоди. больно. — голос сипит совсем, а ладонь с шеи быстро одёргивается и ложиться на бедро, силой останавливая его. тушенцов не изверг, ногу убирает, а в ответ на своё действие, он слышит тяжёлый выдох на ухо. шатен садится на скамью и утягивает младшего за собой, усадив его спиной к себе, меж своих ног. подбородок свой на чужое плечо укладывает, так что слышит каждый звук доносящийся со стороны кашина, а их от ласковых рук на ляжках и под рубашкой, стало ощутимо больше. даня скулежом давится, когда старший пах ладонью накрывает и сжимает несильно. рыжий не знает куда руки свои деть. он стискивает пальцами предплечье тушенцова и носом, от смущения, туда же упирается. руслан пальцами поддевает замок на школьных брюках, расстёгивая и стягивая их до колен и они сами падают на щиколотки. данила хнычет, сдерживая стоны от прикосновений и от того как ткань боксёров приятно натирает возбужденную плоть. под данины поскуливания старший стаскивает этот мешающий элемент одежды, отчего кашин смущается пуще прежнего. настолько, что красные пятна затрагивают не только лицо, но и сползают по шее на плечи, что скрываются под тонкой тканью рубашки. парень, кажется, совсем связь с миром теряет, когда русланова рука его член обхватывает, растирая большим пальцем предэякулят по головке. его не беспокоит, что кто-то может их увидеть, в его голове сейчас существует только руслан. его теплые руки и слегка шершавые губы, которыми он кашина доводит до изнеможения. даня зажмуривается сильнее и выдыхает шумно, откидывая голову на чужое плечо, заглушает все стоны, прикусив нижнюю губу. — дань, — шатен зовёт его и продолжает только тогда, когда уверен, что тот его слышит. — ты такой хорошенький сейчас. не ругаешься, не огрызаешься. сидишь и тихо скулишь мне на ухо. — на последнем предложении, парень немного ускоряет темп, из-за чего с губ младшего срывается скулёж, который явно громче предыдущих. — тише, нас так кто-нибудь точно увидит. будь хорошим мальчиком, не шуми сильно, хорошо? по даниле так и не скажешь, но его ведёт от такого обращения к себе. хоть у него поведение иногда как у типичного проблемного подростка, наедине с русом, он готов на многое, лишь бы услышать похвалу в свой адрес. старший о его слабостях знает и не упускает момента, чтобы сказать какой тот молодец, иногда ещё запуская пальцы в рыжие волосы. — хорошо. — вышло очень тихо и не особо внятно, но почувствовав на макушке теплую ладонь, что до этого грелась под рубашкой, парень осознал, что его поняли. пальцы, образующие кольцо вокруг члена, двигаются всё интенсивнее. руки кашина с предплечья тушенцова слетают на чужие бёдра, обтянутые, грубоватой на ощупь, тканью джинс. даня сжимает их, будто пытается, своими коротко подстриженными ногтями, штаны в клочья разорвать, но к счастью, его действия приведут только к небольшим отметинам на смуглой коже. всё это сопровождается стонами, которые парень старательно сдерживает, боясь быть пойманным. или ему хочется быть самым хорошим для руслана. старший чувствует как парень в его руках стремительно приближается к оргазму и начинает надрачивать ему быстрее, доводя до звёздочек перед глазами. с искусанных губ срывается протяжный стон, переходящий в тихое хныканье, а тело напрягается как натянутая струна, когда даня изливается в чужую ладонь, немного попав спермой на свою ляжку. кашин, буквально, растекается на руслане и уложившись затылком на его плечо, смотрит затуманенным взглядом на потолок. тушенцов видит, как его грудь сильно вздымается от глубокого дыхания. шатен поворачивается к нему и оставляет невесомый поцелуй на виске. — ты невдуплёныш такой, — он поправляет чистой рукой рыжие волосы, разглядывая бледное, с россыпью веснушек, лицо. — милый. — даня на это улыбку уставшую растягивает, поворачивается и тянется к русу, в надежде получить ещё хотя бы один поцелуй. — стой, стой, погоди. давай я вытру сначала. и тебя ещё в порядок приведём.