9 Я Никогда Не Аарона Миньярда

На вторую неделю учебы Аарон чувствовал себя максимально уничтоженным. Учёба сразу же перешла в невероятный режим убийственной нагрузки. Он недовольно потёр глаза. На его тумбочке лежал гребаный список, который он игнорировал. Ладно, игнорировал он только выделенный розовым маркером пункт от Ники. Конечно, этот радужный долбоеб не мог удержаться от втягивания Аарона в свои гейские штучки. Мысль, что он мог бы это сделать, вызвала у него истерический смех. Ладно, проебать сегодня пары уже не кажется чем-то немыслимым. Его сон или чертово воспоминание, которое он отбросил в самый тёмный угол своей памяти окончательно выбил из него все силы двигаться. Он не уснёт снова, точно не сейчас. Ни за что не хочется увидеть что-то ещё. Хотя что может быть хуже того воспоминания? Теперь оно снова воскресло в его памяти. И прокручивалось в его голове. Был конец мая, учеба стремительно подходила к концу. Ему было двенадцать и он успешно закончил год. Но лето наступало и приносило то, что Аарон ненавидел больше всего. Отпуск своей матери. Да, её работа всегда была какой-то непостоянной херней, но давала передохнуть от её присутствия. Теперь она круглыми сутками будет накуриваться в их гостинной с какими-то пьяными мудаками. О, как и сейчас. Тильда сидит на диване, обжимаясь с каким-то бомжеватым мужиком. Аарон видит это через гребаное окно. Входить в дом сразу расхотелось. Его мать явно уже приняла что-то. Её движения были ленивыми, все действия были какими-то заторможенными. С улицы был слышен её смех. Надрывный, напоминающий вой. Омерзительно. Он не хотел смотреть, но и заходить в дом сейчас, где с вероятность 99 процентов он получит удар рукой, бутылкой или словом, хотелось ещё меньше. Можно сделать как и всегда. Усесться около окна, чтоб дождаться их ухода в спальню или отруба на их диване. Кажется, Аарон бездумно листал свой учебник по английскому уже вечность. А на деле прошло не больше часа. Он услышал похабный стон. Ну, вот опять. Снова на диване, где он так привык делать свою домашку. Не сказать, что у него было много мест для этого. Но каждый животный акт, который он видел, слышал или подозревал, отбивал желание сидеть там. Но получать по лицу или задыхаться от удушья за то, что он «не желает проводить с мамой время» было неприятнее. Так что пусть уже потрахаются и вырубятся нахуй. — Ты такая бесполезная шлюха. Как мило. — Такая раздолбанная и податливая. Тебя могло бы иметь сразу трое, ты бы и не пискнула. Наверное. Только, пожалуйста, не при мне. — Жаль у тебя нет дочери. Она бы явно ощущалась посвежее. Хотя я знаю тех, кто согласился бы и оприходовать твоего щенка. Денег бы хватило на пару месяцев. Или десяток приходов. Страх. Отвращение. Гнев. Скажи блять что-нибудь. Одумайся. Кто блять говорит о своих детях во время секса? Этот некто только что предложил сделать из меня мальчика для ебли? За деньги? Сука, ты моя мать. С членом внутри и прокуренной башкой, но всё же. Её глупый смех заставил всё внутри сжаться. — Ну и херня выходит из твоего рта, — облегченный вздох, — мой сын конечно ничтожество, но не гомосек. Такого я точно не допущу. Какой был бы позор. Это типа комплимент? Почти мог бы быть. Позор? Я? Она себя видела вообще? Ещё и ничтожество, отлично. Но он слышит это не впервые. Не больно. Не так сильно. Они сейчас реально говорили о том, чтобы он в двенадцать подставился под какого-то дилера? Мерзость. Как и всё в этом гребаном доме. Включая его самого. Аарону нравились девушки. По крайней мере, ему так казалось. Девочки в классе были милыми. Их вид так и излучал нежность. Неужели его мать когда-то была такой? Просто девочкой с тихим смехом и доброй улыбкой? Невозможно представить. Точно не сейчас, пока она седлает пыхтящего урода. Но почему быть с парнем это позор? Он никогда об этом не думал. Разве не плевать, кто с кем, что делает, если все согласны? И под окнами нет детей, блять. Нет уверенности, что секс двух мужчин может быть хуже этого. Но если Тильду это злит, надо запомнить это, чтобы не ляпнуть что-то нейтральное. Геи — отвратительны. Нельзя такими быть. Ошибка природы. Что ещё? Никаких больше мыслей. Зачем вообще об этом думать, когда ты ребёнок? Когда никто как-то особо и не интересует. Мог бы ему понравится парень? Ну, он сам явно не будет высоким. А кто-то рядом, кто сильнее и выше мог бы его защищать верно? Странный довод, отношения не должны быть средством защиты. Не должно быть у человека нужды в безопасности. Наверное, откуда ему знать. В однополых браках нельзя завести детей. А он хочет детей? Вряд ли он может судить об этом сейчас. Это порицается обществом? А почему общество не порицает родителей наркоманов, это гораздо интереснее. Так что общество может отсосать. Нет, это неправильные доводы. Ему не должно быть плевать, кто и с кем. Он должен уверенно демонстрировать, что ненавидит всё это. Геи отстой. Норма не просто так существует. Надо сказать маме, что ему нравится какая-то девочка в классе. Но кто? Лиззи вроде приятная, сидеть с ней за обедом весело. Хотя с Джеком тоже хорошо проводить время. Можно обсудить спорт или новый комикс. Вообще звучит логичнее влюбиться в того, кто разделяет твои интересы, нет? Так, стоп. Никакого Джека. Ему нравится Лиззи. Она любит эээ розовый? Платья? Тупые фильмы про любовь? Сойдет. Да, решено. В редкий момент маминой трезвости, он сообщит ей о желании целовать эту милашку. То, что он скорее поцелует камень, говорить нельзя. И он точно не поцеловал бы Джека или кого-либо ещё из парней в классе. Это мерзко и аморально, точно. Встряхнув головой, Аарон отвлёкся от этого воспоминания. Кажется, его мозг над ним издевается. Этот дурацкий пункт в списке так взволновал его, что из неоткуда вернулась память о том, как он внушил себе, что геи — это плохо? Как будто это было самой большой проблемой того дня. И какая уже разница, это уже в его голове. И он достаточно слушал Бетси, чтоб найти обоснования своей неприязни. Она иррациональна и не приносит пользы? Очевидно, но его это мало заботит. Прогул пар не кажется невероятной идеей, но радует, что днём его ждет тренировка. Впервые это вызывает какие-то положительные эмоции. Но это лучше непривычного свободного времени. Аарон смог признаться себе, что он делает всё, чтобы заполнить свое время, учеба на врача, экси, отношения. Лишь бы не остаться с собой наедине. Слишком мучительно справляться с собой, терпеть свое присутствие и свои дурацкие разрушительные попытки рефлексии. К счастью, у него есть достаточно домашки, чтобы занять время. Неизвестно сколько он так сидит, но его отвлекает стук в дверь. Очевидно не Мэтт. Открывая дверь, Аарон не задумывался, кого принесло. Хотя какая разница? — Прогулял пары. Тренировка в силе. Собирайся, — отрывисто сообщает Кевин. — У тебя лимит на слова? — Аарон закатывает глаза, проверяя время. — Будто ты болтливый. — Надо же, оно умеет составлять предложения. И я не собирался пропускать тренировку. Сумка вещей летит в Кевина, он ловит её с недовольным видом. Критично осматривая пижаму Аарона, Дэй явно задается вопросом, зачем он носит что-то столь свободное. — Ты меня взглядом раздеваешь или что? — Миньярд явно напрягся под таким внимательным взглядом. Чужие взгляды всегда вызывали много эмоций. Неразумное чувство опасности накрывает каждый раз, как на нём задерживается чьё-то внимание. Дэй — безобиден. На первый взгляд. Но он сильнее, выше и даже его Эндрю ценит больше. Ни черта он о Кевине не знает. Не считая несколько странных деталей, которые считываются им автоматически. Кевин Дэй помешан на доминантности. Ему нужно быть правым, последнее слово всегда за ним, и он готов порвать любого, чтобы доказать свою точку зрения. Но к счастью, это редко проблема. Ведь Кевин Дэй замкнутый. Почти всё о себе он хранит где-то глубоко под замком. Экси, история и алкоголь — единственное, что он позволяет людям увидеть. Плюс его вторая личность для СМИ. Но Аарону никогда не казалось, что это всё и дальше пустота. Есть много всего, только никто не спрашивает. Чужая тьма отпугивает, это Миньярд понял уже давно. А ещё Кевин Дэй ранимый. Аарон бы не заметил этого, если бы их поведение не было схожим. Как опускаются плечи, когда бросают какую-то триггерную тему. Как глаза блестят при обесценивании их чувств. И как лицо становится нечитаемым, и сжимается челюсть, когда ты в секунде от обнажения чего-то искреннего и болезненного о себе. Может, что-то он всё-таки знает. И то, лишь из-за того, что ранимость и замкнутость их объединяла, а доминирование Кевина не пугало, как у других. — Нет, просто не понимаю, зачем тонуть в своей одежде, — Аарон успел забыть, что он не один, ответ даже немного испугал. — Про комфорт что-то слышал? — блондин огрызается, забывая, что ВСЕ знают о Кевине. Он бестактный придурок. — Тебе комфортно скрывать свое тело? Тебе нечего прятать, с тобой всё в порядке. По ощущениям, ему будто расцарапали кожу, а после зализали рану. Общение это точно не к нему. А о том, что ему сказали что-то типа комплимента с претензией, думать вообще не хочется. Пижама отбрасывается в спальне, заменяясь джинсами и толстовкой. — О, спасибо, эксперт мужской красоты. Мы идём или нет? — Аарон язвит, подавляя приступ смущения. Кевин кивает и выходит. — Может и эксперт, — удается услышать Аарону тихое замечание брюнета. Да что же за день сегодня такой. — Я горжусь тобой, — неожиданно сообщает ему Мэтт, когда они сидят вместе за учебниками вечером. — Я прогулял пары, а не спас чью-то жизнь. Мэтт смеётся, на удивление, это действует успокаивающе. — Может, ты спас себя от ужасно унылого дня, к тому же ты был хорош на тренировке. Кевин даже хвалил тебя, когда ты ушёл. Это… неожиданно. Дэй хвалит его? Надо завязывать с активностью на тренировках. А то ещё на ночные тренировки позовёт. Как-то слишком долго тянется этот странный день, а завтра выходной. Аарон принимает нелогичное решение отложить учебу и прогуляться. Он быстро накидывает кофту поверх футболки. Бросает соседу короткое «я на улицу» и покидает общежитие. Сложно сопротивляться желанию покопаться в своей голове. День прошел мимо, но отодвигать весь этот шум сегодня сложнее обычного. Дурацкий кошмар, дурацкое расставание, дурацкий Кевин. Стоп, Кевин? Вот так новый гость в его хит-параде страданий. Аарон посмеивается над собой, присаживаясь на лавку в сквере. Ладно, мозговой штурм, как учит психотерапия. Что его так зацепило в сне? То, что это, очевидно, было воспоминанием, которое ранее хранилось где-то далеко. Мало что тут можно поменять. Он был ребёнком и как мог подстраивался под нестабильную обстановку дома. В нём всё ещё есть страх, что какой-то мужик повесит на него ценник и использует? Нет, ведь его мать мертва, а тут он в своего рода безопасности. Что ж, видимо основа переживаний сегодняшнего дня, что он вспомнил, что будучи ребенком, не испытывал неприязни к чужой ориентации. Был ли у него интерес к парням? Сложно. Жизнь с мамой, школа и прочие люди вокруг подтверждали его понимание, что мужчины опасны. Пример Эндрю был запоздалым подтверждением. Не было у него адекватной мужской фигуры, значит на них и смотреть лишний раз не стоит. И общество всё же такое, каким казалось ему раньше. Сожрёт, если ты хоть чем-то отличаешься. А у Аарона уже откусили слишком много. Ладно, пока хватит размусоливания об этом. Что там с расставанием? Ну, не скучал он по Кейтлин. Она далась ему слишком тяжело, чтобы потом в упор игнорировать его переживания. Нет, она действительно была заботливой и поддерживающей. Но её сладкая жизнь и стабильность никогда не позволят понять Аарона. Его мораль слишком серая. А в голове слишком много противоречий, чтобы так долго быть с кем-то, кто не запятнан. Кровью, потерями, семьей. Он не смог продолжать любить её, зная, что он просто пачкает её чистоту. Она действительно дала ему очень многое. И он постарался поблагодарить её за всё перед расставанием. За стойкость и согласие на борьбу за их отношения, за тайные встречи, за объятья и искреннюю попытку удержать его от того, чтобы оставаться с Кейт ради себя. Его не учили думать о себе, ставить себя на первое место. Лишь давали указания, перечень правил и расплату в случае ошибки. Конечно, его тянуло к Эндрю. Он просто поменял одну властную фигуру на другую. Контроль, условия, давление и жестокость. Если бы его брат только знал, как он напоминал ему Тильду. Но только тёмной стороной. Иногда мама действительно была мамой. Интересовалась его учебой, готовила ему завтрак, ухаживала, пока он болел. А Эндрю показывает свою привязанность агрессивно и редко к месту. Ну, вот он дошёл до Эндрю. Далековато зашёл его поток сознания. Что там ещё в списке? Кевин. — Что? — голос раздаётся совсем рядом. Он что вслух назвал его имя и призвал его? Магия. Аарон медленно выходит из своих раздумий. Кевин возвышается над ним и внимательно ожидает… Чего? — Ничего, имена вспоминаю, ты что здесь забыл? Что я несу. Кевин хмурится. — Тренировка накрылась, ибо эти двое захотели побыть вдвоём. Как будто они не вдвоём почти всё время. — И тебя выгнали? — Добровольно решил прогуляться, чтоб не услышать чего. Почему вспоминая имена, ты назвал моё? Да, отъебись. Аарон всем своим видом показывает, что не намерен отвечать. Кевин садится рядом, довольно близко, чтобы чувствовать его присутствие. Тепло. — Знаешь, — осторожно начинает Кевин, Миньярд поворачивается в его сторону, показывая готовность слушать, — я не помню, чтобы гулял вообще в своей жизни. Здесь так много, ну, всего. Звуки, люди и… Дэй замолкает, явно подавляя свою ранимость. Хочет сказать что-то, что болит. А Аарон не знает, чем заслужил это. Но подозревает, что Кевин пытался замолчать. Ему не хочется язвить, не хочется ударять по тому, что болит и у него самого. — Небо? Кевин посмотрел на него своими пронзительными глазами. На лице проскальзывает удивление, а после перекрывается благодарностью. У Аарона мурашки от этого взгляда. Никто на него так не смотрел. Хотя, может он и не пытался заслужить подобное. Это что-то новое, что-то похожее на связь. За это хочется ухватиться, удержать и пропустить под кожу. Их глаза исследуют друг друга, возможно, впервые. Это странно. Они провели вместе целую кучу времени. Жили на одной территории, пользовались одной ванной, ели за одним столом. Но говорили ли когда-нибудь о чем-то, как сейчас? Нет, Аарон просто наблюдал со стороны. Как и привык. Так что, не заметить что-то важное о нём было сложно. Они всё ещё пялятся друг на друга. — Ты тоже редко гуляешь. Но явно хочешь. Ты часто смотришь в окно и подставляешь лицо к теплому ветру. Ответный удар внимательностью. Это пугает. Аарон привык, что его не замечают. А это. Что-то личное. Что-то очень мелкое, что нужно ещё и заметить. И факт, что его заметил Кевин, вызывает какое-то резкое желание отрицать это. Это будоражит, но почему-то не вызывает дискомфорта. Появляется желание выдать что-то ещё. Пока мысли не выветрились. — Я… Мне иногда надо посидеть и перебрать то, что вертелось в голове весь день или просто напугало, вот я и… — Я напугал тебя сегодня? — тревожный голос Кевин прерывает откровение Аарона, — Прости, ты недоговорил. Аарон задумался. А что, собственно, случилось? Ничего невероятного, кроме странного комплимента/оскорбления и странной реплики про экспертность в мужской красоте. Ах, да. Кевин зачем-то пришел, чтобы убедиться, что он идёт на тренировку. И показался ему безопасным. И зачем-то хвалил его перед Мэттом, рассматривал его. Ладно, список весомый для его абсолютно унылых будней. Но, как это обозвать? — Нет, я не… Не думаю, что ты можешь пугать, ну, меня, в остальном, без понятия. Я просто не ожидал твоего внимания. Да, для тебя это ничего не значит скорее всего, но я, видимо, цепляюсь за мелочи и с трудом принимаю какие-то изменения. Аарону кажется, что он несёт какой-то бред. Но парень напротив выглядит задумчиво, разворачивается к нему, чтобы прочесть что-то на его лице. Аарон понятия не имеет, что у него сейчас за выражение. Его слушают. Его слышат. — Наверное, это эгоистично с моей стороны, — тихо начинает Кевин, улавливая как глаза Аарона впечатываются в его лицо с интересом, — я подумал, что ты можешь меня понять. Это глупо, но я расстался с Теей и подумал, что… В общем, есть у нас что-то общее, значит, мы могли бы как-то. Блять, я не считаю это слово уместным, но сблизиться? Дэй испуганно отводит взгляд. Кажется, они вечно поддерживали зрительный контакт. Когда он пропадает, Аарон злится. Злится, что его это успокаивало. Несмело он дергает Кевина за воротник футболки, заставляя посмотреть на себя снова. В чужих глазах, что сверкают в сумерках, отражается что-то по-детски откровенное. Надежда. Но с чего вдруг… Если не спрошу сейчас, это будет новая тема для накручивания. Аарон решается: — Но почему я? Я не берусь судить твои отношения, но мне казалось это не то, что как-то волнует тебя. — Пожалуй, да. Мне было не по себе в начале, но после я понял, что ничего особо не изменилось. Мы не виделись с ней, не общались толком, но память о ней, она и наше прошлое с… Ну, ты знаешь. Аарон кивает, но прищуривается, в попытке выяснить, будет ли ответ на его вопрос. — Ладно, если я скажу, что искал повод для общения, это будет слишком странно? В этот раз глаза не отводит. Присматривается к реакции Аарона. В его зелёных глазах отражается столько эмоций. Красиво. Что красиво то, блять? Непонятный трепет стучится прямо в грудную клетку Миньярда. Искать повод для общения. С Ним. Наверное, Кевин ещё более ебанутый, чем казалось. — Да, это странно, — простой ответ явно заставляет Дэя закрыться, он снова нормально садится и смотрит куда-то вдаль. Сука. Конечно, надо было испортить первый за долгое время диалог своим смазанным ответом, что явно звучал как плевок. А иначе что? Дальше душу тут изливать? Сказать, что странно это лишь потому, что Аарону никогда не приходилось быть кем-то, с кем ищут повод пообщаться. Повод ударить или проигнорировать, это да. Надо что-то сказать. Исправь это, идиот. — Но я не против, — голос блондина звучит уверенно впервые за этот день. В нем нет желания притвориться, что этого не было. Что внимание его отпугнуло. Но в ответ тишина. Кажется, Кевин даже не двигается. Не верит. Погружается в свое убежище. — Я считаю странным, что кто-то хочет общаться со мной, — шепот, который разрывает что-то внутри Миньярда. Всё слишком откровенно, слишком много. Страшно. Он не признается в подобном. Нельзя вот так вот вываливать свои слабости. Люди используют это против него. Может Кевин просто сидит тут и насмехается над ним, придумывая откровения? Нет. Очередной факт очевиден. Кевин не жестокий. На его плече сжимается чужая рука. Это отвлекает от всего остального. Это комфортно. Это чертово тепло Кевина Дэя. Эксклюзивно для него. — Я не умею утешать, Аарон, — его голос спокойно обволакивает пространство, его рука всё ещё держит в сознании, — но я не испытываю желания говорить или молчать с кем-то другим. Не знаю почему, но это то, что я чувствую. Видимо мне кажется, что ты не сделаешь мне больно. Сделаю. Как и всем вокруг. Просто фактом своего блядского существования. Рука на его плече сжимается сильнее. Не пугает. Жарко. Держит в реальности. — Я не так наивен. Мы все раним друг друга. Но кто-то делает это специально. А кто-то ранит, не задумываясь о том, причинит ли это боль другому человеку. Не думаю, что ты про это. Ты ранишь в ответ, зная куда бить. Твоя защита, это твоё дело. Но если вдруг тебе нужна будет компания, я не буду тем, кто не думая, причиняет боль. Аарон чувствует дискомфорт по всему телу. Что-то внутри сжимается, душит и отказывается воспринимать информацию. Ему тошно от того, что кто-то пробрался под его броню. Он вскакивает, подавляя головокружение. Нужно срочно убраться отсюда. — Эй, просто подумай об этом, я не собираюсь давить. Иди, если тебе нужно. Что за хуйня. Понимание его срыва заставляет запаниковать ещё сильнее. Миньярд медленно садится обратно, кидая загнанные взгляды на Кевина. Он хотел бы уйти, но не тогда, когда тело абсолютно не слушается, а мозг кипит. — Хочешь я уйду? — спокойный голос Кевина вновь успокаивает. НЕТ. Как можно какими-то предложениями то вышибить весь воздух, то смягчать страх? Кевин Дэй устроил ему эмоциональные качели, не подозревая об этом. Даже забавно. Не имея сил ответить, Аарон лишь пододвигается к парню, так что их тела соприкасаются. Он же должен понять такой ответ? Или всё это лишь наваждение, где его сокомандник понимает его до безумия хорошо. Не уходит. Правда понимает. Они посидели в тишине какое-то время. Не сговариваясь, решили встать и направились в общежитие. У комнаты Аарона они оба остановились, пытаясь понять стоит ли что-то сказать. — Спокойной ночи, Аарон. Тяжелая рука проводит по его спине. В ответ удается выдавить лишь кивок. Дверь тихо открывается, впуская Аарона в убежище от этого дня. Ему удается быстро раздеться и лечь в постель, агрессивно сжимая глаза, будто сон от этого наступит быстрее. Это всё как-то неправильно. Но не плохо. Сбивает с толку, поражает, но не стало хуже. Очередная заметка, которых у него больше, чем казалось ранее. Кевин Дэй умеет дружить.