9 Я Никогда Не Аарона Миньярда

Мэтт великодушно согласился отвезти Аарона к его новому психотерапевту. Нервировало, что за впечатление он уже произвел на женщину. В субботнее утро, с жутким похмельем Аарон написал Мисс Клайв абсолютно тупое сообщение: «Я облажался. Со своим новым другом. Возможно, это будет ещё долго нервировать меня, но я вряд ли буду готов об этом говорить в понедельник» «Нет проблем, Аарон. Твой выбор о чём мне рассказывать.» Ощущение собственной тупости было фоном его выходных. Отголоски воспоминаний пронеслись в его голове. Опьяненный текилой мир, абсолютное расслабление и много, чертовски много Кевина. Его странные действия, наверное, были абсурдны. И вряд ли это то, что делают друзья. Возможно, ранее все его мысли занимали бы агрессивные обвинения себя в гейском поведении. Но у Аарона не было ощущения, что это было чем-то таким. От этого он чувствовал себя ещё более глупо. Ему нужно объяснение, после которого он сможет нормально спать. А значит, ему стоит рассказать, что он стыдится своего поступка, избегает Кевина и постоянно цепляется за какие-то обрывки воспоминаний из прошлого. То же здание, такая же комната, но с характером владельца. Мэддисон Клайв была довольно молодой, эмоционально сдержанной и явно устойчивой к чужой боли. Её уверенность и спокойствие отражались в обстановке. На удобный диван был накинут ярко-зелёный плед, растения полностью отсутствовали, хотя Аарон уверен, что горшки с цветами стояли во всех остальных комнатах. Чего-то личного тут было немного, но внимательность к деталям позволила отметить нечто яркое: книги на разных языках расставлены по цветам и алфавиту на идеально чистом стеллаже. Пустые места заняты фотографиями достопримечательностей. Они неряшливы, слегка размыты и подчеркивают какую-то дикую красоту природы. Такая странная смесь перфекционизма и своеволия действует неожиданно успокаивающе. Аарон думает не намеренно ли всё стоит так. Этакая метафора о контроле и местах, где его можно и отпустить. На столике между ними стоят стакан и чашка. Графин воды, какое-то печенье и огромный выбор чайных пакетиков. Это уютно. И не чувствуется так сахарно, как предложения Добсон со своим горячим шоколадом. Говорить хочется не очень. Но не так как на сеансах с Эндрю. Скорее нет понимания с чего начать. Видимо мыслительный процесс явно отображается на Аароне, ибо его не торопят. — Я не могу понять стоит ли начать с чего-то попроще или всё же с самого неприятного. Мне нужен какой-то наводящий вопрос. — Хорошо, — голос мисс Клайв ровный и дружелюбный, взгляд изучающий. Аарону нравится, смутно похожее на комфорт, ощущение. — У нас был разговор с твоим топом из четырех волнующих тем. Хочешь ли ты поговорить о чем-то из этого? Или же, можешь выговориться на тему, которая волнует тебя гораздо дольше, но тревожит с меньшей интенсивностью. — Второе звучит лучше. У меня всё ещё есть семья. Как я должен это выразить? — Семья, хорошо. Можешь рассказать в удобной тебе форме, что ты испытываешь в отношении к родственникам. Как угодно. Хочешь говори об эмоциях, хочешь о ситуациях, не пытайся собрать это в хронологически точную историю, если не выйдет. Просто говори, что приходит в голову. А после мы будем это распутывать. — Ох, ладно, я попробую. Ну, моя мать мертва. Скажем так, мой брат имеет к этому некоторое отношение. И Эндрю, он, он действительно помешан на сделках. И его жестокие правила никогда не давали мне ничего, кроме его присутствия в моей жизни. Ничего братского, ничего родственного и эмоционального. Нас разлучили при рождении и его детство прошло в детских домах и ужасных приемных семьях, но когда мы смогли быть семьей это просто, не знаю. Не сработало? Да, мы пытаемся прийти к чему-то на совместных сеансах, но чаще всего это ощущается как ничто, жалкая попытка докричаться друг до друга. Ещё у меня есть кузен, он же наш с Эндрю опекун. И Ники такой… Его слишком много, он много болтает, много мерзко шутит о своем женихе и всегда такой тошнотворно весёлый. Мне нравится факт, что у меня есть хоть кто-то близкий, но это совсем не то, как я это представлял. Это лучше, чем пьющая мать, которая умела только бить и поливать меня дерьмом, но всё же. Казалось, что любовь матери ощущалась правильнее. Редко, но я её чувствовал. Наверное, это всё. Аарон пытается разглядеть что-то на чужом лице. Нет душераздирающего сочувствия или какой-то ещё яркой реакции. Непонятно, злит это или успокаивает. — Тебе сейчас хочется разбирать что-то из сказанного подробнее? — Я хочу рассказать ещё. Мисс Клайв удовлетворенно ему кивает, подталкивая продолжать. И Аарон говорит. Много. Яростно. Цепляясь за подробные моменты насилия дома, описывая свой недавний сон-воспоминание, говоря обо всех жестоких гомофобных высказываниях, о ненависти к Нилу, о жестокой обиде на Эндрю. Возможно, на последнем он исчерпал все синонимы к слову предательство. И уже разогнавшись, о своей пьяной выходке с Кевином. Его слушают, за ним записывают и ему сочувствуют менее раздражающе, чем Аарон привык. — Что ж, давай я сначала расскажу тебе некоторую информацию, а после прокомментирую, сказанное тобой, — Мэддисон дожидается согласия и продолжает. — Тебя в разной степени волнуют разные взаимоотношения в твоей жизни. А именно, романтические, дружеские и семейные. Можешь сказать, если мой подход вызывает у тебя отторжение, и я его сменю. Но вот, что я предлагаю осмыслить. Романтические и дружеские отношения завязаны в большей степени на духовной и эмоциональной связи. Это, в первую очередь, люди, которых ты впускаешь в свою жизнь сам, личный выбор, проявление индивидуальности. Но когда мы говорим о семье, здесь связь в основном юридическая, кровная и социальная. И это не то, что мы выбираем сами, это данность по умолчанию. И в семье есть какие-то базовые проявления эмоциональной связи, но гораздо меньше внимания к этому. Автоматические реакции родителей, индивидуализм каждого члена семьи — эти факторы создают очень много препятствий для формирования глубокой связи. Меньше понимания, как вообще сближаться в семье. Это рандомный набор персонажей, которые просто есть. И они могут не любить тебя, как ты хочешь, они могут равнодушно относиться к твоим чувствам, и злость на семью более глобальна. Потому что это действительно обидно, что тебе не дали шанса ни выбрать этих людей, ни получить того, что ты хочешь. А говоря о сказанном тобой, полагаю ты уже не так агрессивен по отношению к своему кузену, но если тебя так выводит из себя его чрезмерное веселье, тебе стоит посмотреть он действительно всегда счастлив или это его защита. Возможно, вы сможете сблизиться, если ты скажешь, что ты не ждешь от него постоянного образа смешного и озабоченного человека. Обычно это далеко не всё, что есть в человеке. Твой брат явно непростая личность и тебе нужно решить, чего ты от него хочешь. Ты ждешь его извинений, достижения взаимопонимания или твою версию братских отношений. Здесь тоже можно исходить из расставления приоритетов. Если его отношения напрягают тебя, но не его, то это может быть автоматическое копирование его действий. Ты на самом деле ненавидишь человека рядом с ним или ненавидишь, потому что он поступал с тобой также? Также, не принимал твой выбор и игнорировал твоё мнение о чём-то значимым? Твои отношения с мамой требуют детального разбора. Но если тебе нужна пища для размышлений, подумай, ты бы злился на Эндрю также сильно, если бы она была жива? Не даешь ли ты ей преимущество, потому что она уже мертва? И что ж, твои пьяные действия. Если ты не считаешь это чем-то непозволительным для себя, это не включает никакого сексуального подтекста, и ты не встретил чужой негативной реакции, что в этом заставляет так неловко себя чувствовать? У дружбы нет каких-то правил. Желать тактильного контакта, вести себя глупо и быть откровенным нормально для друзей. И ещё нормально обсуждать подобное, если ты вдруг почувствовал себя странно. Хочешь на этом закончить? — Да, — мозг Аарона закипал, но хуже он себя не чувствовал, — можете написать мне эти вопросы и факты? Ему поступает сообщение от Мисс Клайв. Если бы Аарон соображал лучше, он бы отметил поразительную скорость печати. Он неуверенно встает, не зная, должен ли сказать что-то ещё. — Увидимся в следующий понедельник? — первая за всё время мягкая улыбка появляется на лице психотерапевта. Аарон уверенно соглашается, быстро прощаясь. У него был план дойти до общежития пешком. Но, разумеется, мечты не сбываются, когда он замечает знакомую машину. Миньярд лишь надеется, что Мэтта не пытали, чтоб выяснить его местонахождение. Медленно подходя к машине, он смиренно садится на заднее сидение. Конечно, Эндрю притащил с собой Джостена. Но ещё здесь Кевин. Прямо рядом и выглядит до очарования взволнованно присутствием Аарона. — Я мог бы дойти и пешком, — только и произносит Аарон, придвигаясь к окну, на всякий случай, крепко сцепив руки на груди. Эндрю же не умеет не вмешиваться. Остается надеяться, что говорить они не будут. Пара минут пути проходит в блаженной тишине. Но его окружение никогда не отличалось экологичностью, так что Аарон понимает, что сорвется с языка его брата до того, как тот начнет говорить: — Ты сменил терапевта, — Эндрю такой же неэмоциональный, как и всегда, но его дыхание какое-то слишком прерывистое. Достаточно, чтобы Аарон почуял чужой страх. — Да, я не считаю продуктивным, что у нас один психотерапевт на двоих. Меня устраивают совместные сеансы, но для себя я хотел другого, — Аарон сам в восхищении от своего спокойствия. Он высказал за предыдущий час слишком много, чтобы сразу же закипать или мучить брата сомнениями. Конечно, он подумал, что Аарон слился с их терапии. Это настолько привычная обида, настолько знакомое чувство, что от него ожидают подобного, что он даже не может разозлиться по-настоящему. — Ох, конечно, тебе так нужно что-то отличительное, чтобы не чувствовать себя тенью, — Нил-я-несу-хуйню-всегда-Джостен не мог промолчать, очевидно. А толерантности к этому грязному языку Аарон не выработал, да, и не сказать, что собирался. Мгновенный механизм генерирования оскорблений начал прогружаться в его голове. Но тут ему бросилось в глаза что-то необычное. В глазах Эндрю вспыхнула ярость. Но не на него. Этот злобный взгляд был посвящен его дорогому не-парню. А потом всё исчезло. Нил замолчал, наблюдая как в Эндрю затухают все намеки на эмоции. Кажется, Джостен был не впечатлен реакцией и совершил ещё одну попытку открыть рот: — Нил, просто заткнись, — Аарон шокированно осознает, что это сказал Кевин. С такой же злобой. И… защитой? Непонятное ощущение удовлетворения согревало всё тело Аарона. Впервые на его памяти два главных соратника Нила заткнули его. Но, к своему ужасу, приятное чувство защищенности быстро сменилось сильным ощущением неправильности ситуации. Да, Джостен — тот ещё идиот, выплескивающий на людей всё, что приходит ему на ум. Очевидно и то, что он ударил по-больному месту Аарона. И Эндрю с Кевином поняли это. А подобные выходки Миньярд ненавидел больше словесных перепалок. Нихрена он не позволит никому, а особенно Нилу, дать поверить, что он прав. Игнорируя факт, что он может косвенно защитить этого рыжего идиота, Аарон говорит: — Выдвигать гипотезы это не твоё, старайся лучше. Факт в том, что психотерапевт, консультирующий двух членов семьи, на одиночных сессиях может становиться предвзятым. Мне не нужно, чтобы психотерапевту приходилось размышлять о том, чью сторону выбрать. Чем нейтральнее рядом человек, тем лучше. Аарону не хочется отмечать, что подумают о его словах прямо сейчас. Ему не нравится говорить с людьми, особенно с этими двумя. Насчёт Кевина он ещё не уверен. Важно лишь, чтобы никто не понял, насколько неприятной была для него эта тупая фраза. Приближаясь к парковке, Аарон осознает, что эти троё совершили крюк, чтобы после отправиться на свою дурацкую тренировку. Но он рад, что может попрощаться с ними сейчас. Ровно до того момента, когда перед выходом из машины, он ощущает как рука Кевина сжимает его бедро. Зная, что это ошибка, Аарон всё равно поворачивается. И хочет выцарапать эти глаза напротив, в которых едва ли не написано «я понимаю». — Увидимся позже, — не спрашивая, сообщает ему Дэй, сжав руку на ноге Аарона чуть сильнее. Желание вырваться из чужой хватки борется с чем-то ещё. То самое неназванное ощущение, что его другу это дозволено. Аарон выходит из машины, наблюдая как она отъезжает. И если его тело чувствует себя наэлектризованным, даже когда Аарон уже добирается до своей комнаты и отмечает, что Мэтт спокоен и не побит, ему не хочется размышлять ни о чем. Ощущение чужого прикосновения фантомно сохраняется на его коже, когда Аарону удается понять, что всё в порядке. Он может считать этот жест достаточным, чтобы тревога о прошлых выходных наконец начала отступать.