Contradicting...

***

Близился конец марта, яркое солнце слепило, согревая озябшие за зиму сердца прохожих, одуряюще заполняли мир своими ароматами, расцветая нынче раньше всех сроков, многочисленные деревья сакуры - и весь парк с этой стороны реки Хан был словно в волшебной нежно-розовой, трепещущей живой сказке! Красивый, высокий мальчик лёгкой походкой шёл среди шумной толпы, с наслаждением вдыхая свежие запахи весны и счастливо улыбаясь. Завтра у него день рождения. Пятнадцать лет. Важный возраст - две недели назад начался его последний учебный год в средней школе, он был рад встретиться с одноклассниками и учителями, но в этой радости сквозили лёгкие нотки грусти и одновременно томительного предвкушения - после выпуска его, скорее всего, переведут в частную школу. Впрочем, здесь и сейчас Хван Хёнджин был абсолютно доволен и счастлив собой и своей жизнью. На сегодня все семь уроков позади, и мальчик решил поехать в хагвон на дополнительные занятия через парк. Крюк небольшой, а радости и красок здесь не в пример больше, чем среди высоток в центре Сеула. Внимание школьника привлекло огромное облако воздушных шаров - вокруг лотка даже образовалась небольшая толпа. Нежные цвета были подобраны идеально для этого места - белоснежные, коралловые, персиковые и бледной фуксии, а ещё - нежно-розовые, как зефирки! Малыши с воодушевлением галдели, упрашивая родителей купить им воздушную радость. Хёнджину, конечно, завтра уже пятнадцать, но он тоже любит шары, а потому отказать себе в том, чтобы просто подойти поглазеть, не смог. На глянцевых и матовых овалах - блестящие надписи на английском. Хёнджину особенно понравились те, что были усыпаны звёздами и подписаны золотом Happiness - Счастье. Он невольно протянул руку и погладил упругий латекс. - Два шара по цене одного! Берите! Голос продавца - задорный и весёлый. Хёнджин обернулся на него и встретил между розовых пузырей хитрый прищур смеющихся карих глаз, над которыми ветерок трепал кудлатые выгоревшие пряди, а ещё - удивительно солнечную ослепительную улыбку, украшенную глубокими ямочками на обеих щеках. Продавец был совсем молод, вряд ли намного старше. Хёнджин немного растерялся. - Мне ещё на занятия, на метро, куда я с шарами? - Если назовёшь адрес, я доставлю тебе их вечером прямо домой, - не думал сдаваться улыбчивый продавец. И Хёнджин вдруг задумался: будет правда здорово, если завтра, в день его рождения, их уютный дом украсят лёгкие розовые шары с золотой чудесной надписью - Счастье. - Ладно. Тогда мне два счастья по цене одного, - тряхнул он длинной густой чёлкой, спадающей на глаза. И они оба невольно прыснули со смеху от того, насколько забавно это прозвучало. Словно счастье можно купить! Да ещё сразу два! Юноши весело смеялись, окруженные нежными овальными зефирками, усыпанные лепестками вишни, освещённые жарким мартовским солнцем... ... Едва за полночь, когда Хёнджин, справившись со всеми уроками, выпил тёплого молока с ложкой куркумы и собрался ложиться, наконец, спать, в домофон вдруг позвонили. Родители с минут пять как вышли выгулять перед сном Кками - их маленького любимца чихуахуа, и вряд ли так скоро вернулись бы, да и в любом случае ключи отец с собой точно взял, поэтому мальчик немного насторожился. В такой час могли позвонить разве что соседи - да и то, если что-то срочное. Он спешно накинул на флисовую пижаму в красную клетку большой чёрный пуховик и в одних шлёпанцах выбежал во двор - в их райончике все жили в небольших одно- и двухэтажных домах со своими двориками, обнесёнными низкими заборами или живыми изгородями, общими площадками для детей и выгула собак, этот район не считался богатым, но несомненно являлся зажиточным. Выскочив на лестницу, Хёнджин сразу заметил над их невысоким заборчиком две розовых макушки - они будто украдкой заглядывали во двор, скромно ожидая приглашения войти. Мальчик уже совершенно забыл о своем заказе и давешнем знакомстве с продавцом шаров - кажется, его звали Чан? Прошлёпав до калитки, юный хозяин открыл её и не смог не улыбнуться в ответ - Чан, лохматый, кудрявый, накинувший уже яркую ветровку, стоял, ослепляя мир широкой улыбкой, глубокими ямочками и двумя розовыми шарами. - Два счастья по цене одного. Как и заказывали. В этом году ты обязан быть в два раза счастливее, Джинни. С днём рождения! - Спасибо, хён, - мальчик покраснел, он очень любил этот день, родители всегда устраивали ему замечательные праздники, по возможности приезжали бабушки, дедушки с обеих сторон, либо же отправляли ему доставкой подарки. Поздравляли в общих чатах учителя и одноклассники. Но в этот раз первым его поздравил малознакомый человек, да ещё и со счастьем в руках. Денег, впрочем, он не взял даже за один шар, несмотря на рекламный трюк, на который, собственно, и купился Хёнджин. - Это подарок ко дню рождения, от всего сердца, - и в глазах Чана промелькнуло что-то такое искреннее, томительное и тёплое, что у Хёнджина предательски защипало в носу и захотелось и рассмеяться, и расплакаться. Вместо этого он взял шары, смущённо чмокнул опешившего продавца в замёрзшую щёку и, поблагодарив, спешно побежал домой, даже не закрыв калитку. Господин и госпожа Хван немного растерялись, увидев, как от дома отъезжает небольшой минивэн, заполненный гелиевыми шарами, которые были похожи на лица и словно с любопытством разглядывали их из окон машины. - Джинни, солнышко, кто это был? - мамин голос снизу звучал встревоженно. Однако Хёнджин показался на лестничной площадке, счастливый и довольный. Он легко сбежал вниз, демонстрируя родным розовые шары. - Это мой новый знакомый, Чан, кажется, он - продавец счастья... То есть шаров, - со смехом пояснил мальчик, удерживая в руках за длинные ленточки две непослушные розовые головушки, - Вот что он мне подарил! Хотя я хотел купить два по цене одного! Родители переглянулись, но промолчали, вспомнив, что кое-кому только что стукнуло пятнадцать. Примерно столько же минут они тискали хихикающего сына, а после отец принёс из своего кабинета большую плоскую коробку и торжественно вручил имениннику. Хёнджин счастливо завопил своим ломающимся голосом и принялся нетерпеливо сдирать обёртку. Как мальчик и предположил, внутри, в фирменной упаковке оказался тоненький макбук эйр последней модели. - Это, чтобы ты хорошо окончил чунхаке и успешно поступил в хагвон, сынок, - отец ласково погладил сына по голове. Тот бросился в объятия сначала к нему, потом к матери, слезы всё-таки брызнули из ясных глаз, Хёнджин так расчувствовался, что едва мог найти достаточно слов, чтобы выразить благодарность. А после, как и в каждый день рождения, мама с папой, взяли его с двух сторон за руки, отвели в спальню и уложили в постель. Они сидели рядом, не отпуская рук сына, целовали его и шептали пожелания и благословения. Веки Хёнджина потяжелели, он обдумывал завтрашний день, знал, что утром его разбудит звонок от дедушки Чо, дед просыпается примерно в четыре утра и с трудом дожидается половины седьмого, чтобы поздравить с рождением единственного внука. Да, Хван-старший - тоже единственный сын, как и сам Хёнджин. Ещё он знал, что на завтрак мама обязательно приготовит миеккук. Раньше она ещё обязательно пекла великолепные кексы и относила к нему в детский сад, а он угощал детишек. Эту сладкую традицию они увозили с собой и в Лас-Вегас - семья жила там пару лет, пока Хёнджину не исполнилось семь. Те времена остались в далёком прошлом, но от них сохранились самые тёплые воспоминания. Даже в начальной школе пару раз он угощал маминой выпечкой своих одноклассников, но в средней такого уже не было. Не принято. Однако, вечером к ним на праздничный ужин, конечно, придут Чонин, Сынмин, Йери и Юна, а сразу после уроков он пригласит весь класс в пиццерию. В предвкушении счастливого дня, который только начинался, Хёнджин постепенно успокоился, дыхание его замедлилось, и мальчик сладко заснул. Его умиротворённое лицо ласкали любящие взоры родителей, оба никак не могли наглядеться на своё чадо. Конечно, их сын - настоящий подарок Бога - добрый, приветливый, очень эмоциональный, чувствительный, к тому же красивый, умный, талантливый. Хёнджин с самого рождения почти не доставлял хлопот, а только бесконечно радовал. И потому был очень трепетно оберегаем родными и даже друзьями. - Дорогая, тебе не показалось странным знакомство с этим продавцом шаров? - вдруг прошептал в тишине отец, - Это ведь может быть опасно, наш Джинни очень доверчив. - Да, меня тоже это смутило, - шёпотом согласилась супруга, - И ладно бы, просто поздняя доставка - но он подарил ему эти шары! Ехать в наш район ночью, чтобы отдать товар даром?! Действительно подозрительно. Думаешь, Джинни стоит предупредить? - Позже, - Хван-старший протянул руку жене, и они оба тихонько стали покидать спальню сына, - Не будем портить ему праздник, но позже я сам с ним непременно поговорю. Дверь затворилась, оставив Хёнджина в темноте - только фосфорные звёзды, когда-то приклеенные отцом, светились бледно-зелёными узорами на потолке. Утро началось ровно так, как и предполагал именинник - звонок дедушки, суп из ламинарии, лучший друг и сосед Чонин - одноклассник забежал поздравить и передать подарок - набор дорогих кистей, о которых любитель живописи Хван мечтал давно. Вместе позавтракав, счастливые и сытые, школьники помчались на остановку, до приезда автобуса оставалось всего минут пятнадцать. Едва они плюхнулись на сидения, утомленные утренним бегом и приступами хохота, как айфон Хёнджина пиликнул. Мальчик открыл какаоток и увидел сообщение от контакта, который он сохранил как продавец счастья. Продавец счастья: Доброе утро, бейби, с Днем Рождения! Сегодня заглянешь в парк? Подумав, Хёнджин ответил: Ээги: Вряд ли получится, хён. После уроков я приглашаю одноклассников в пиццерию. Хочешь - можешь присоединиться к нам. Пицца хат рядом со школой. Продавец счастья: Спасибо за приглашение, я приеду. После твоего вчерашнего поцелуйчика только о тебе и думаю. Лицо Хёнджина залилось краской. Он был популярен в школе, старшеклассницы всегда тискали его, смущая комплиментами, а сверстницы, девочки помладше и даже некоторые мальчишки откровенно фанатели. Лучший нападающий в школьной сборной по футболу, лучший танцор, выступающий в ансамбле на всех школьных фестивалях и благотворительных концертах, главный художник школьной редакции - когда звезда по имени Хван Хёнджин заходил в столовку, его нередко встречали аплодисментами и восторженными криками. Интерес к своей персоне Хёнджин подогревал ещё и бессознательно - кокетливо флиртовал, поправляя волосы и облизывая пухлые губы, искренне смущался, очаровательно краснея, звонко смеялся, выставляя напоказ длинную шею... Его природная эмоциональность, грациозность танцора вкупе с яркой внешностью давали мощный эффект. Но то было среди знакомых ребят, таких же школьников, как он сам. А тут взрослый, малознакомый парень - студент. Парень, повторяет себе Хёнджин. Даже не девушка. И в его словах школьник явственно ощущает какой-то неприятный подтекст, явно смущающий, нехороший. Но ведь он лишь легонько чмокнул, почти не касаясь, едва ощутив холод чужой кожи, безо всяких задних мыслей, просто от переизбытка чувств! Видимо, Хёнджин совершил ошибку, когда полез к незнакомцу, надо было просто поклониться и поблагодарить. Мальчику стало не по себе и он убрал телефон поглубже в рюкзак. Ответит на перемене. А может лучше заблокировать контакт? Нет, это уж точно некрасиво и невежливо. В конце концов, может, он надумывает то, чего нет? И Чан просто шутит? Он ведь показался таким простым и милым в общении... С такими лихорадочными мыслями Хёнджин покинул вслед за другом школьный автобус, и они направились к высоким воротам. ... Весь день именинник получал поздравления, больше похожие на наставления, от учителей и потрясающие подарки от друзей. Юна сплела ему чудные браслеты, Сынмин вручил подарочное издание об импрессионистах, Йери - его любимые американский мармелад и упаковку японских пудингов. Помимо этого, остальные одноклассники также завалили его всякой милой мелочёвкой, от которых сердце Хёнджина пело и плясало, и мальчик не сдерживал бурной благодарности - он всегда был крайне эмоциональным, особенно в масштабах Кореи. Идею о потере лица в их доме не особо поддерживали, Хван-старший всю молодость провёл в штатах, даже семью перевозил туда на пару лет. Он бредил западом, всё, что было американского производства - продукты питания, фильмы, идеи - всё ему казалось лучшим! Мама Хёнджина тоже обучалась за границей, в университете в Канберре, но оказалась более патриотичной и жить в США долго не смогла, тем не менее она понимала западные ценности, во многом принимала их и также была человеком мира, открытым и в меру толерантным. Как пара они были очень тактильны, часто целовались, постоянно сидели или гуляли в обнимку, чем немало смущали соседей и друзей. Однако, постепенно окружение к Хванам привыкло, как и к тому, что их очаровашка сын такой же тактильный и чувствительный - мальчик мог горько рыдать на всю улицу из-за найденной на асфальте мёртвой бабочки или бежать с горячими объятьями к каждому соседскому псу, и он всегда ослепительно улыбался прохожим. С годами это не менялось, Хёнджин оставался таким же открытым и эмоциональным. И теперь, утирая слёзы счастья, Хван слушал сбивчивые, но искренние поздравления одноклассников и радовался каждому смущённому слову. Компания сидела в здании Пицца хат у окна, за самым большим столом, нагруженным коробками с пиццей, картошкой фри и пирожными в стаканчиках. Пили все, конечно, колу. - Привет, малышня! Джинни, ещё раз с днём рождения! Хёнджин успел про него забыть и так ничего не ответил на то сообщение про поцелуй. Как вообще Чан нашёл нужный филиал пиццерии, оставалось загадкой. Мальчик смутился, но встал и поклонился, приветствуя гостя. - Спасибо за поздравления, Чани-хён. Прошу присаживайся, угощайся. Остальные ребята недоумённо, но вежливо поприветствовали гостя, и лишь Сынмин спросил в лоб: - А вы кто? И кем приходитесь Хёнджину? - Я его личный продавец счастья, - многозначительно улыбнулся Чан. - Дилер что ли? - невозмутимо фыркнул Сынмин. - Да ты что, Сынмо! Что ты такое говоришь? - от возмущения Хёнджин аж весь порозовел, - Чан-хён - студент, он вчера подарил мне шары с надписью счастье! - Я видел их утром, - добавил беспечно Чонин, жуя пирожное, - Но ты мне не рассказал предысторию! - Мы спешили, было не до этого, - попытался оправдаться именинник. - Всё это не объясняет того факта, что вы знакомы, а мы впервые видим твоего хёна, - гнул свою линию Сынмин, - И при этом мы дружим с начальной школы и знаем друг о друге всё. - Я расскажу вам историю нашего романтичного знакомства, но позже, как-нибудь в другой раз, - Чан рассмеялся, показывая глубокие ямочки. - Что? - взвилась первая красавица класса Йери, - Романтичного? Вау, серьёзно? Так хёну нравится наш Хёнджини? - девушка выглядела настолько заинтересованной, что Сынмин ткнул её под столом коленом, - Айщ, больно же! Ты чего дерёшься? За столом начался какой-то галдёж. Чонин требовал объяснений от Хёнджина, тот сам вообще выпал из этой реальности, задохнувшись от смущения и возмущения. Юна зачем-то на него обиделась. А парочка одноклассников громко приставали к Сынмину, чтобы тот немедленно узнал все подробности. Напрямую к малознакомому хёну обращаться они якобы стеснялись. - Всё, ребят, успокойтесь, - улыбнулся Чан ласково, его голос стал ниже и теплее, - Я просто шучу, с Хёнджином мы познакомились случайно, он приобрёл у меня воздушные шары. Это моя подработка. Никакого криминала и никакой романтики. Просто Джинни великодушно пригласил меня к вашему столу, а я не смог отказаться от кусочка пиццы. Тут все успокоились и начали наперебой угощать гостя пиццей, разговор, наконец, перешёл в общее русло и даже Сынмин перестал подозрительно коситься на студента. Чан оказался приветливым и общительным, рассказал школьникам, что родился и вырос в Австралии, но в Корее всегда гостил регулярно, здесь живут его бабушка с дедушкой по материнской линии. Рассказал, что его полное имя - Бан Кристофер Чан и там, в Сиднее, все друзья называют его Крис. Рассказал, что перешёл на четвёртый курс бакалавриата в Сеульском национальном, перевёлся по специальной обменной программе - первые полтора семестра обучался в Канберре, а через год уже станет юристом, с дипломом, действительным сразу в двух государствах. Всех этих фактов о нём не знал даже именинник, доселе ограничиваясь лишь статусом "студент". Уже после того, как вся пицца была съедена, а бутылки из-под колы опустели, Чан предложил подвезти Хвана, заваленного подарками, домой. А с ним и Чонина, который, как выяснилось, жил в доме напротив. В машине австралийца было просторно и почему-то пахло океаном. Шаров в салоне уже не было. Чонин сидел рядом с водителем и всю дорогу, не унимаясь, болтал, закидывая вопросами, рассказывая что-то своё. Чан лишь добродушно посмеивался и разглядывал назойливого мальчишку. Они с Хёнджином были так похожи, что казались братьями. Оба высокие, стройные, изящные. Но Хёнджин заметно выше и в Чонине нет его неуловимой пластики, этой плавной грации, тот просто угловатый подросток. У обоих красивый разрез кошачьих длинных глаз и точёные черты лица, только у Хёнджина личико меньше, всё более утончённое и в целом он гораздо-гораздо привлекательнее. Так думал водитель, прислушиваясь к сердцу и своим пассажирам. А Хёнджин подозрительно притих на заднем сидении, перебирая в руках яркие браслеты из бусин. Он выглядел немного смущённым и задумчивым. Чану не хотелось его смущать, а тем более пугать, он вообще сам не понимал, чего ему хотелось от ребёнка. Хёнджин - малыш, ему всего пятнадцать сегодня. Чану - двадцать два, в октябре будет двадцать три, он - студент, уже почти выпускник, взрослый мужчина, есть права, может жениться. И чего он вдруг прицепился к наивному школьнику с пухлыми губами - непонятно. Но этот хриплый голосок, невинный ясный взгляд и при этом что-то дерзкое в улыбке и капризном изгибе слишком соблазнительных губ - с самого начала словно приворожили его, и Чан ни о чём другом думать не мог, кроме как об их встрече. Педофилия, безутешно поставил он себе диагноз ещё вчера. Как будущий юрист, Чан понимал: у него могут быть серьёзные неприятности, вздумай он обнаружить в своём отношении к мальчишке сексуальный подтекст, но всё равно ничего не мог поделать. Этот красивый юноша сразу привлёк его внимание, как только попал в поле его зрения там, в парке. Высокий, стройный, с маленьким личиком и длинными ногами - он выгодно выделялся в толпе прохожих. И когда это чудо вдруг направилось прямиком к его лотку, Чан подумал: судьба. Впервые, за всё время пребывания в Корее, ему кто-то понравился. И так сразу, и так сильно. Но после, разглядев его поближе, поговорив и узнав, что тот школьник, которому завтра исполняется всего пятнадцать, австралиец, конечно, приуныл. Но всё равно захотел познакомиться. Он время от времени поглядывал в зеркало заднего вида, пропуская мимо ушей словесный поток Чонина, пытаясь оценить состояние пассажира сзади. Хёнджин выглядел уставшим, но мечтательным и не проронил ни слова. Чан привёз их, помахал Чонину, сразу убежавшему в дом напротив, помог Хёнджину с вещами, проводил до калитки. В этот момент дверь дома распахнулась, на пороге показалась стройная женщина в стёганом цветном жакете и крикнула тоном, не терпящим возражений: - Не стойте на пороге! Проходите внутрь! ...