Пески надежды

🔥🔥🔥

Дилюк быстрым шагом шёл в кабинет отца. Его предупредили, что сегодня примерно в десять вечера на главной площади были замечены люди из клана Альберихов. Они занимались кражей, а потом, очевидно, что-то пошло не по плану, и таким образом они раскрыли себя. Охрана это заметила и поспешила их обезвредить. Всю остальную информацию и что в итоге произошло, Дилюку не сказали, ссылаясь на то, что его отец сам всё ему объяснит. И вот, следуя в кабинет отца в час ночи, даже будучи сонным Дилюк понимает, что, не всё так гладко прошло, ведь тогда бы отец не вызывал его в такое позднее время. — Дилюк, извини, что так поздно потревожил тебя. — Ничего, отец. Так что же там случилось? — Стараясь подавить зевание, в серьёз спросил он. — Думаю, тебе уже сообщили, что на главной площади охраной были обнаружены и обезврежены выходцы из клана Альберихов. — Да, мне сообщили об этом. — Но что важнее, там были не только эти люди, там был ещё и сам глава клана. Альберих-старший, — сказал Крепус, недобро сверкнув глазами. У Дилюка, казалось, глаза на лоб полезли, но он быстро вернул нейтральное выражение. Глава клана, вероятно, мёртв. Это значит, что скоро этот клан вовсе падёт. А ведь у молодого Рагнвиндра ещё были надежды на мир между их кланами и то, что клан Альберихов, как и прежде, сможет быть ближе всех к их клану Рагнвиндров. За что же отец так возненавидел этот клан… Тем временем Рагнвиндр-старший продолжал свой рассказ, внимательно смотря на сына: — Но случилось так, что ни одного свидетеля этой стычки не было обнаружено. Они все были погребены под деревянными навесами лавок торговцев. Дилюк перевёл задумчивый взгляд на отца: — Ты считаешь, что кто-то специально сломал одну из опор? — Скорее всего это были они, ведь из наших людей этого никто бы не сделал. Также я могу предположить, что, это могло быть случайностью, ведь в том районе охраны было значительно меньше. Их численность была приблизительно равна числу людей группы Альбериховцев, а значит, у них были шансы на побег. Крепус некоторое время помолчал, а затем продолжил решительно, хватая сына под руку и вместе с ним покидая кабинет: — Я хочу лично, прямо сейчас, посмотреть на смерть главы Альбериха и его людей. И ты, мой сын, пойдёшь со мной. Вряд ли мы найдём какие-либо улики того случайного обрушения навесов, но посмотреть на это зрелище стоит, — он усмехнулся. — Вскоре и отпразднуем это замечательное событие. А дальше — легче — останется дождаться того, чтобы его сын так же вышел наружу, и вот тогда мы его и прихлопнем, как его папашу. Он, скорее всего, не слишком опытен, а значит, с ним будет проще. — Сын Альбериха? — ещё более удивлённо спросил Дилюк, выбираясь из хватки отца и продолжая просто следовать за ним. — У него есть сын? — Да, я мало о нём рассказывал просто потому, что не видел смысла о нём говорить. Да и я так увлёкся его старшим, что уже позабыл про его паршивого сынишку. А ведь нам ничего неизвестно про него. Но ничего, всё равно когда-нибудь и он умрёт, как его папаша. — И сколько ему..? — спросил Дилюк, с замиранием понимая, что если сын Альбериха и старше его самого, то наверняка ненамного. — Ему так же, как и тебе, семнадцать, но он младше на семь месяцев. — Рагнвиндр-старший усмехнулся. — Как раз сегодня, насколько я помню, исполнилось. Дальше они шли в тишине, думая каждый о своём. Дилюк же размышлял над тем, что ему искренне жаль сына Альбериха. Ведь он знал, что у него так же, как и у Рагнвиндра, нет матери. Но у Дилюка есть отец, а у сына Альбериха теперь даже отца не осталось… Так размышляя, Дилюк и не заметил, как они успели дойти до места происшествия. Ужасная картина из кучи досок, крови и безжизненных тел как людей из клана Альберихов, так и стражи из других кланов, предстала перед Рагнвиндрами. Ему не надо было смотреть на отца, ведь он и так знал, что на лице того сейчас была усмешка. Самому же Дилюку захотелось оказаться где угодно, лишь бы подальше от этого ужаса. На месте, оцепив кругом всю пострадавшую территорию, уже стояла новая охрана, ожидавшая дальнейших указаний от отца Дилюка, а также подошедшая на место происшествия глава клана Гуннхильдр с дочерью Джинн. — Приветствую вас, Фредерика Гуннхильдр и младшая Гуннхильдр. А где же наши достопочтенные Лоуренсы? Здесь же и их люди есть. — Доброй ночи, Крепус Рагнвиндр и младший господин Дилюк. Ты же знаешь их, они не станут выполнять грязную работу, а тем более в такой поздний час. Кивнув в знак согласия, Крепус отправил Дилюка помогать Джинн исследовать место происшествия, пока он разговаривает с её матерью. Джинн, как и Дилюк, была будущей главой своего клана. Рагнвиндр не сказал бы, что может назвать её другом, ведь они очень редко виделись, и то, в основном, на деловых встречах их кланов. Но хорошей знакомой, которая могла его выслушать и всегда была доброжелательной по отношению к нему, назвать её мог. — Здравствуй, Дилюк. Слышала, что здесь погребён глава Альберихов, которому твой отец так сильно желал смерти, и желание которого теперь исполнено. Но вижу, ты не совсем разделяешь его триумф, — сказала полушёпотом Джинн. — И тебе привет. Ты права, я всё ещё не знаю, откуда у него эта ненависть. Ведь тот клан ничего плохого нам не делали. Поэтому, мне не в чем их винить. Некоторое время они неспешно оглядывали всю территорию в поисках каких-то зацепок, стараясь ступать осторожнее, чтобы не испачкаться и ненароком не наступить на холодные тела людей. После чего Джинн поинтересовалась: — А ты пробовал спросить, про причину ненависти? — Конечно, пробовал, — усмехнулся Дилюк. — Он ни в какую не хочет говорить, мне уже и не важно, ведь глава их клана всё равно уже мёртв. — Да, но ведь есть ещё его сын… — задумчиво сказала Джинн. — Тебе известно что-нибудь о нём? — Заинтересовался Дилюк. — Нет, думаю, о нём ничего не известно никому из нас, вряд ли он появлялся на поверхности хоть раз. — Джинн, милая, нам пора! — позвала Гуннхильдр-старшая. Джинн, виновато улыбнувшись, попрощалась с Рагнвиндром, уходя к своей матери. Он, также попрощавшись, ещё раз напоследок оглядел всю территорию. Вдруг подул несильный ветер, и слух Дилюка уловил лёгкий перезвон колокольчиков, доносившийся откуда-то из-под досок в углу домов. Он, аккуратно отодвинув их, увидел ярко-синюю ткань. Дилюк решил посмотреть, что это. Аккуратно взяв почти прозрачный шёлк, он с интересом заметил, что на этом обрывке ткани есть маленькие колокольчики, которые он и услышал. А также они свидетельствовали о том, что их молодая обладательница наверняка была танцовщицей. — Дилюк, нам тоже уже пора, — позвал сына Крепус. Юноша, сам не зная, зачем, спрятал платок к себе, утаив от отца найденную вещь. Уже возвращаясь к себе в комнату, Дилюк определил для себя несколько вещей. Во-первых, на том месте поблизости не было ни девушек, ни каких-либо других молодых людей. Все погребённые были взрослыми воинами или торговцами. Во-вторых, скорее всего, свидетель всё же был. А раз так, Дилюк сам хочет найти того человека и опросить, а потом уже решить, докладывать ли об этом отцу. Он ещё не придумал, как будет искать того загадочного обладателя платка, которому удалось как-то выжить. Но об этом он подумает уже завтра, а сейчас у него опять оставалось лишь несколько часов для сна.

❄️❄️❄️

Кэйа медленно приходил в себя. Когда же он окончательно смог здраво мыслить, он с удивлением заметил, что лежит сейчас не на холодной грязной плитке улицы, а на чём-то мягком и тёплом. Он попробовал пошевелиться и открыть глаза, что поддавались с трудом, тело же не слушалось вообще. — О, ты наконец-то пришёл в себя! Как спалось? — раздался звонкий и радостный мальчишечий голос. — Тише ты, не лезь к больному. — строгий голос, явно принадлежащий девушке. Наконец-то разлепив глаза, он увидел нависшего над ним парня, на вид которому не дал бы больше шестнадцати. Тёмно-зелёные волосы с двумя маленькими косичками возле висков, яркая зелёная одежда и такие же зелёные искрящиеся весельем глаза. — Добрый вечер! Меня зовут Венти, а вон там — Розария. Можно просто Роза! А тебя как зовут? — спросил парень, который, видимо, и не собирался никуда отходить от него. — Венти! Ты разве не видишь, что у него не то состояние, чтобы болтать с тобой, — раздалось уже ближе и более раздражённо, чем в первый раз. — Отойди уже от него, успеешь ещё наболтаться, а сейчас мне ему бинты ещё сменить надо. Тот парень наконец-то отлипает от Кэйи, уступая место очень строгой на вид девушке. А вот она была явно постарше Кэйи. У неё он заметил короткие бордовые волосы, серьёзный взгляд, но в глубине — такой же взволнованный его состоянием, как и у того Венти, который мельком продолжал поглядывать на него. Весьма специфичная одежда, по которой можно приблизительно догадаться, что девушка, видимо, была монахиней. Уже совсем ничего не понимая, Кэйа просто лежал, молча наблюдая за девушкой, что аккуратно меняла ему бинты. И пытался сообразить, что он вообще здесь делает и почему о нём заботятся незнакомые ему люди, которые его даже не знают. — Кэйа, — сказал Альберих хриплым шёпотом. — Что? — одновременно и непонимающе переспросили у него его спасители. — Кэйа… Моё имя… — Кэйе с трудом давались слова. Хоть всё горло и жгло, он решил ответить на вопрос Венти, почему-то доверившись той искренней заботе, которую он увидел в своих спасителях. — Вот и познакомились! Кстати, ты провалялся без сознания целых четыре дня, — уведомил его Венти. — Неудивительно, с его многочисленными переломами-то, — сказала Розария, покачав головой. — Кстати, тебе наверняка интересно, как ты тут оказался, — всё не унимался Венти, — так вот, когда случился тот обвал, я мимо проходил, но услышав великолепную музыку и твои колокольчики, заинтересовался этой мелодией и решил посмотреть поближе. Я очень люблю музыку, поэтому не мог пройти мимо, и издалека наблюдал за тобой… Ты, кстати, просто великолепно танцуешь! В общем, когда началась та драка, я в целях безопасности решил уйти подальше, а когда вернулся, увидел тебя, сидящего среди обломков. А потом, когда ты добрёл до того угла между домов, решил помочь, и… — И притащил ко мне домой, — перебив, закончила за него девушка. — К нам, Роз! И не строй из себя злую монахиню! Я же знаю, что в душе ты словно ангел, спустившийся с небес! — пропел Венти, достав из-за спины лиру и сыграв пару нот. Выглядило забавно. — Хоть и не показываешь этого. Ты ведь и меня, считай, от скитания спасла! — весело проговорил парень. Кэйа про себя подумал, что, видимо, у этого паренька мало развит инстинкт самосохранения, раз он умудрился такое сказать во всю негодующей монахине, которая после этих слов направилась в его сторону. — Отставить наступление на беззащитных бардов! — Венти выставил перед собой ладони в защитном жесте и отскочил подальше в глубину комнаты сразу же, как только увидел, что к нему приближается разъярённая девушка, угрожающе похрустывающая пальцами рук. Кэйа тихо рассмеялся, смотря на их дружескую и явно шуточную перепалку, с удивлением замечая, как у него самого потеплело на душе. Видя, что такие, казалось бы, разные люди, так хорошо ладят друг с другом. И с грустью думая, что у него такого никогда не было и не будет. Ведь когда они узнают его получше, то, как и все остальные, наверняка отвернутся, увидев, какой он на самом деле. Кэйе вдруг нестерпимо захотелось прогуляться по вечерней пустыне и подумать, что ему делать дальше и куда теперь идти. И стоит ли вообще… Видимо, он так задумался, что Венти с Розарией заметили это и сразу же прекратили дурачиться, одновременно и обеспокоенно подходя к кровати на которой лежал Кэйа. — Что случилось, друг Кэйа? Ты так сильно задумался и, видно, не над самыми радужными мыслями… Может, тебе больше некуда идти? Или просто не хочешь возвращаться? — Быстро всё понял он. — Если так, то можешь остаться у нас с Розарией! Я не против и уверен, Роза тоже. Я ведь прав? — Венти дружески пихнул локтем ту, и Розарии ничего не оставалось, как обречённо вздохнуть и кивнуть. Кэйа шокировано посмотрел на них, удивляясь такому дружелюбию, проявленному к нему. И, кажется, прослезился, как это бывает от переизбытка чувств. Ведь как объяснить ещё больше взволнованные взгляды своих… друзей?.. И мокрость в глазах. Те молча смотрели на него, не зная, что ещё сказать и как успокоить. Но Кэйа сам взял себя в руки и начал быстро-быстро говорить, что всё в порядке, что Венти прав насчёт того, что ему и правда больше некуда возвращаться, и что, честно признаться, у него не было друзей даже среди его знакомых, а тут ему просто так, не за что, помогают незнакомые люди, потом ещё предлагают жить с ними и более того, готовы стать первыми друзьями за его жизнь… Они слушали, не перебивая, а потом ободряюще сели на кровать с ним рядом. — Мы рады, что стали твоими друзьями! Ну так что насчёт предложения пожить с нами? — воодушевлённо спросил Венти. — Конечно, согласен, спасибо вам, — тихо с благодарностью ответил Кэйа. — Не за что! Кстати, тебе ещё обязательно надо что-нибудь поесть, так ведь, Роз? Та, согласно кивнув, стала помогать Кэйе встать и дойти до кухни. — Смогу ли я потом немного прогуляться? — спросил Кэйа, с надеждой смотря на девушку. — Хм, с твоим-то состоянием я бы не рекомендовала куда-то выходить ещё не меньше недели. Пусть мои заживляющие мази и действуют быстро, но не настолько. Но если тебе так хочется, то можешь и прогуляться, только недолго, и не отходи далеко, — наставительно предупредила та. Кэйа согласно закивал. После трапезы ещё немного размяв мышцы, он вышел на улицу и решил зайти в лавки торговцев, чтобы обменять свои два браслета из четырёх на то, чтобы купить новый парик и плащ, ведь те, которые на нём сейчас, выглядели весьма потрёпанными. Как Кэйа и думал, его браслеты были лишь дешёвой подделкой, что неудивительно. Вряд ли отец и другие доверили бы ему драгоценные вещи. Хорошо, что и подделки хоть чего-то стоили. Закупившись новым париком и более опрятным плащом, он переоделся и неспеша направился подальше от уцелевшей части базара — в пустыню, где сможет побыть со своими мыслями наедине.