Бегите!

— Деньги почти кончились…       Лань Сичэнь вывалил из потрепанного кошелька все содержимое на голый матрац. Монетки жалобно зазвенели, ударяясь друг о друга. Среди них лежало несколько помятых грязных купюр не самого высокого номинала. Лань Ванцзи, только что подошедший и севший на заскрипевшую кровать с другой стороны, обреченно вздохнул.       Братья вот уже несколько лет скрываются. Имея вторичный пол, они попадали под категорию людей, не обладающими правами. Омег в этом мире совершенно не считали за полноценных граждан, скорее, почти для всех они были не более чем животными. Рожденные омегами сдавались в специальную службу надзора, где их уже выставляли на продажу в качестве рабочей силы. Это, конечно же, все условности, рабочая сила из них была никакая, по большей части их покупали скорее как домашних работников в лучшем случае, в худшем - издевались и мучили до смерти. Некоторым везло попадать в руки альфам, которые держали их как инкубаторы, так как родить нового альфу может лишь омега. А вот омеги могли родиться у любой женщины, если отцом является альфа или бета.       Мать мальчиков скончалась, когда те были совсем детьми. Она и так не могла похвастаться крепким здоровьем, а, родив двоих детей, она стала совсем плоха. Женщина любила детей. Она хотела большую семью и надеялась, что ее мальчики будут жить счастливо. Никому из них не повезло. Отец не выдержал горя от утраты и скончался через пару лет вслед за женой. Он старался жить ради своих детей, но, потеряв ту, кого любил больше собственной жизни, не справился с этой задачей. Забота о детях легла на плечи его брата. Нельзя сказать, что дядюшка Цижэнь не страдал. Он также любил своего брата и дорогих ему людей, но оказался духом сильнее всех в этой семье, потому героически принял на себя всю ответственность.       Какое-то время они жили мирно. Лань Сичэнь, будучи старшим братом, старался быть сильным. Для Лань Ванцзи он всегда был опорой и поддержкой, всегда тепло улыбался ему и протягивал руку в любой ситуации. Младший тоже был сильным. Но, потеряв горячо любимую матушку, перестал разговаривать. За несколько лет он не произнес ни слова, исключением было только “мгм”, когда ответить жестами было невозможно, иных звуков он не издавал. Его водили к психологам, те говорили, что мальчик здоров и все понимает, развивается даже лучше сверстников, но заставить его разговаривать так никто и не смог.       Прошло несколько лет. Настал решающий момент в становлении старшего сына семьи Лань, но никому не было спокойно в это время. Все понимали - он будет омегой. С раннего детства Хуань обладал слишком миловидным лицом, отчего в этом факте не было сомнений. Длинные гладкие волосы также не придавали ему мужественности. Глядя на Ванцзи, можно было сказать то же самое. Но семья верила до последнего.       К сожалению, судьба была не на их стороне.       Еще какое-то время им удавалось не выдавать сей факт. Детей старались лишний раз не выпускать на улицу, дядя обучал их сам, но каждый день задумывался о том, какое же будущее их ждет.       Семья Лань не была обделена финансами. У них имелась небольшая, но престижная школа, куда отправляли детей со всей страны, а то и извне, на обучение. Из мальчиков и девочек здесь воспитывали молодых господ и дев, обладающих прекрасными манерами и умами. О школе ходили лишь добрые слова, отбоя от желающих здесь обучать своих детей не было.       Из-за высокого статуса семьи, какое-то время специальные службы даже и мыслить не могли о том, что здесь могут укрывать омегу. Лань Цижэнь всегда был консервативным праведником, потому ни о каких таблетках, скрывающих запахи, не могло быть и речи. Но не потому, что он не желал прятать ставшего омегой племянника, а потому что у него просто не было связей. Искать кого-то, кто мог бы снабжать таблетками, было слишком рискованно, потому оставалось только держать детей подальше от чужих глаз.       В один из дней дверь дома, где жила семья, загромыхала так, что со стен и потолка посыпалась отделка. Ошарашенный глава семьи мигом вскочил со своей постели и рванул в детскую комнату, где мирно до этого спали Сичэнь и Ванцзи. Он наказал детям хватать теплые вещи и бежать к парадной двери, ведущей во двор, и ждать там. Мужчина знал, кто это. — Открывайте и отдавайте омег, — послышался грозный голос из-за двери, когда мужчина к ней приблизился.       Смысла ему молчать и прятаться не было, но едва рука, держащая ключ, потянулась к замку, раздался очередной грохот, и несчастная дверь оказалась повалена на пол, едва не прибив хозяина дома. — Какого чёрта вы делаете?! Здесь нет никого, кроме меня! — Обманываете, господин Лань. — трое вошли внутрь. Они были одеты в темно-синюю форму с золотыми вставками на рукавах и подоле плаща, все обладали крупным телосложением и ростом, примерно на голову выше Цижэня, который выглядел тощим и хрупким, как хрустальная ваза. — Почему вы вламываетесь в чужой дом и ломаете имущество?! — вопил мужчина, когда те продвинулись внутрь, осматривая помещение и заглядывая во все шкафы, роняя дорогостоящие вещи на пол, — Я напишу на вас жалобу! — Господин Лань, тот факт, что закон никак вас не обязывает отвечать за укрывательство этих… существ, — произнес один из людей, поморщившись на последнем слове, — не запрещает нам делать то, что мы обязаны.       Мужчина не выдержал, громко выругался и, дрожа всем телом, рванул вглубь дома, захлопнув за собой дверь гостиной, закрыв еë на замок. Фигуры в синем последовали за ним и стали дергать дверную ручку, в попытках проникнуть дальше. Дверь, конечно же, не поддавалась, потому они стали её выламывать. Цижэнь нашел напуганных племянников у выхода, те стояли, держась за руки, прижимая к себе небрежно набитые рюкзак и сумку. Глава семьи вытащил ключи из пальто, едва их не выронив, опустился на колени и принялся вскрывать сейф. — Дядя, что происходит? — Сичэнь крепче сжал руку брата, подтянув его к себе поближе. — Мужчина вытащил пачку денег, быстро сунул ее в широкий карман толстовки Ванцзи, после вытащил из кармана висевшего на крючке пальто толстый кошелек, набитый деньгами, и также сунул их племяннику. — Вам нужно уходить. Берите куртки и бегите к окраине. Живо! — он прикрикнул и так же сунул ошарашенным детям их верхнюю одежду. — Я найду вас. Скоро. Бегите! И не возвращайтесь!       И дети вылетели из дома, кое-как перелезли через забор и скрылись за ним под звуки вышибаемой двери внутри жилища.       Они бежали сломя голову по пустой улице, спотыкаясь, держа в руках свои куртки и сумки, едва их не роняя и поправляя на ходу. “Не оборачиваться, не оборачиваться” — думал Сичэнь, таща за собой младшего брата, который уже несколько раз упал на голый асфальт. Он потерял домашний тапочек на бегу, и теперь грубая серая дорога раздирала нежную кожу его ноги. Мальчики не могли переобуться, так как вся их уличная обувь находилась там, где шли разборки между их дядей и теми мужчинами. Их сердца бешено стучали, слезы застилали глаза, отчего дорогу было плохо видно. Братья не знали, сколько времени они бегут, но их легкие разрывало от подобной активности, а в ушах звенело.       Наконец, они добрались до заброшенного сгоревшего домика и забрались внутрь. Здесь все еще пахло гарью, и большая область была покрыта чернотой пожара. Им нужно было хотя бы перевести дыхание. Кажется, погоня за ними пока что не шла, и можно было немного передохнуть. — Как ты? — Сичэнь сильно запыхался и рухнул возле стены рядом с братом, поглядывая на окровавленные конечности, — Ох, твои ноги.       Он с трудом потянулся к раненым конечностям, но тут же был остановлен ослабшей рукой. Омега встретил чужой уставший взгляд, будто говорящий “не нужно”. — Но как ты пойдешь дальше? И может попасть инфекция… нужно обработать… но у меня ничего с собой нет… — Сичэнь снял с себя белую ночную рубашку, оставшись в одной майке, и попытался ее порвать, но у него не получилось. Плюнув на это дело, он все же привстал и перевязал светлой тканью ножку брата. Омеге не хотелось двигаться, но нужно было прикрыть чем-то и вторую ногу. Он кое-как дополз до кучи вещей, наспех засунутых в рюкзак, и вытащил оттуда единственную легкую футболку. Мальчик не стал разбираться, чья она, сейчас важнее другое. Перевязав рану, он снова опустился рядом с неподвижным братом. — На дороге скорее всего осталась кровь. Отдохнем немного и двинемся дальше, иначе нас здесь найдут.       Ванцзи лишь коротко кивнул, после опустив голову на плечо Сичэня.       Дыхание постепенно пришло в норму, но дрожь в теле еще беспокоила. Оба не понимали, куда им дальше идти, но было известно одно - здесь оставаться нельзя. Жажда и голод забеспокоили молодые организмы. Все, что было у братьев - это пара шоколадных батончиков и почти пустая бутылка воды, которые Сичэнь держал в своей сумке, что сейчас была забита одеждой.       Было принято решение емкость с жидкостью отдать брату. Воды там было на один глоток. Ванцзи оттолкнул протянутую ему бутылку, отказываясь от питья.       Посидев так еще немного, братья решили двигаться дальше. Оба боялись, что за ними может прийти далеко не их дядя. Ванцзи попытался стоять, но зашипел от боли, когда отёкшие раны оказались побеспокоены. Сичэню ничего не оставалось, кроме как посадить младшего брата себе на спину и вместе с сумками двигать дальше, искать временное пристанище.       Они ждали. Ждали своего дядю. Шли дни, а Цижэнь все еще не приходил. Братья не могли сидеть на месте, потому каждый раз перебегали дальше, все больше и больше отдаляясь от родного дома. Они росли. Одежда приходила в негодность, а данные дядей деньги уходили на редкие обновки и еду. Увы, способов заработка для юных омег было не так много. Дела обстояли хуже некуда.       И вот, они нашли новое место для житья. Маленькая комната в ветхом домике. Он находился не так далеко от рынка, на котором Сичэнь не так давно начал подрабатывать, перетаскивая грузы или бегая по мелким поручениям среди торговцев. Не сказать, что людям на самом деле нужна была помощь, но, видя исхудавшего подростка, они проявляли сострадание и находили, что можно ему поручить за небольшую плату.       Рынок находился в бедненьком поселении вдали от цивилизации. Здесь по большей части жили старики и бедняки, не знакомые с современными технологиями и модой. Среди них нельзя было встретить альф, так как те обычно жили в городах, занимая какие-то высокие должности или занимаясь своим бизнесом. Редкие исключения бывали, но точно не здесь. Хотя бы в этом месте братья могли ненадолго расслабиться, снимая хоть какое-то помещение. Раньше в этом домике жила пара стариков, но они не так давно скончались, и их дети начали сдавать жилье за небольшую сумму ради дополнительного заработка.       У Ванцзи и Сичэня было уже не так много денег, потому они договорились с хозяевами, что будут жить в одной комнате, используя только кухню. Остальную часть дома сдавали каким-то людям, которые здесь не появлялись, и ребятам от этого было спокойнее. Мыться приходилось в тазу, так как в этой деревушке ни у кого не было нормального водопровода, но выбирать не приходилось.       Сичэнь дотронулся тыльной стороной ладони до лба Ванцзи. — Температура еще не спала… Ты уверен, что мне не нужно сходить за лекарствами?       В отрицание покачали головой. — Хорошо, как скажешь. Но лучше иди полежи еще, боюсь, от твоей активности тебе может стать хуже.       Ванцзи схватил брата за руку и сурово посмотрел на него. — Я не могу взять тебя с собой работать, ты еще слишком мал, — Сичэнь кое-как освободился из цепкого захвата и опустил руку на худое плечо. — тебе всего четырнадцать, все скажут, что от тебя нет пользы. Да и еще…       Не хотелось об этом думать, говорить тем более, но это была суровая реальность. Ванцзи достиг возраста становления, и в любой момент его может хватить приступ. Самым ужасным исходом будет, если это случится где-то на улице. Тогда обязательно кто-то сдаст их, и снова придется бежать. Вопрос только в том, получится ли в этот раз удрать. То, что их до сих пор никто не нашел - великая удача.       Младший понял без слов, что хотел сказать Сичэнь. Он лишь тяжело вздохнул и под скрип кровати ушел лежать к себе, повернувшись к брату спиной.       И почему он такой упрямый… Всегда обижается на подобное, хотя понимает всю опасность. Однако, мальчика нельзя винить. Он так же беспокоится о старшем брате, не меньше, чем тот о нем, просто у него нет возможности внести свой вклад в их общее выживание в этом жестоком мире. Все, что ему остается - готовить, стирать и убираться находясь все время дома, пока старший брат рискует своей безопасностью ради того, чтобы им было на что жить.       Очередной вздох. Сичэнь посчитал оставшиеся деньги и собрал их обратно в кошелек. Он подошел к брату и почти невесомо погладил его по волосам, собранным в низкий хвост. — Я скоро вернусь. Отдыхай, а потом мы вместе посидим и попьем чай с чем-нибудь сладким, хорошо?       Не дождавшись ответа, он вышел из дома и отправился на рынок для очередного заработка, накинув на себя темный плащ.       Он как всегда шел одной тропинкой, простиравшейся вдоль небольших цветастых садиков, оглядываясь по сторонам. Все вокруг было как обычно мирно, Сичэнь вдохнул полной грудью летний теплый воздух, в котором витали ароматные нотки каких-то цветов. Когда Ванцзи станет лучше, он обязательно с ним прогуляется на свежем воздухе. У брата от вечного сидения взаперти не спадали мешки под глазами и была очень бледная кожа, ему явно не хватало солнечного света и воздуха. Только, Сичэнь все равно переживал. Страх потерять еще одного близкого человека отдавался где-то в душе скрипучей тяжестью, порой невольно на глаза наворачивались слезы, которые приходилось спешно смахивать. Не дай Всевышний это кто-нибудь заметит, особенно брат.       Хуань забывал, что выглядел не лучше. Ровная осанка, присущая всем в их семье, давно стала чем-то забытым, теперь парень часто ходил немного сгорбившись, периодически вспоминая о том, чему его учил дядя. Некогда округлое омежье лицо исхудало и заострилось, наверное, поэтому никто не заподозрил, кто есть Сичэнь на самом деле. Он недоедал. Большую часть еды отдавал брату. Тот порой насильно пытался пихнуть ему свою порцию, отказываясь есть. Ванцзи понимал, что брат его обманывает. Он не верил в слова о том, что Сичэня накормили добрые женщины где-то на рынке, ведь тот слишком быстро терял в весе. И как он докатился до того, что начал врать? Дядюшка бы не одобрил.       Парень не заметил, как дошел до рынка. — А-Хуань, снова пришел поработать? Что-то ты зачастил, — радостно крикнул ему мужчина, завидев знакомый силуэт в потрепанном плащике. — Ах, да, дядюшка. Мой младший брат приболел, ему нужно лучше питаться сейчас, — как всегда вежливый, Сичэнь улыбался доброму торговцу. — Мой мальчик, а сам-то ты ешь? — спросила женщина, торгующая какими-то тряпками. — Конечно, иначе у меня не было бы сил на работу.       Никто ему не поверил.       Сичэнь немного походил вдоль рядов, спрашивая у людей о возможном заработке. Большинству нечего было предложить, однако, нашлась пара человек, кому требовалась помощь в перетаскивании тяжелых корзин с овощами до прилавков. Сичэнь не первый раз помогал этим женщинам, те давно его запомнили и ласково называли “крольчонок”. Никто не знал, почему они выбрали это прозвище, а сам Сичэнь смущался, когда к нему так обращались, особенно мужчины, в шутку, конечно же.       Так прошло несколько часов. Работы было не очень много, потому заработал парень какие-то копейки, которых хватало всего-то на пару приготовлений простой пищи. Что уж говорить о сладостях, которые он обещал принести Ванцзи. — А-Хуань, вот, возьми, — одна из женщин, с которой он сегодня имел дело, протянула ему мешочек с булочками, — они с ягодами. Твоему брату понравится. — Н-нет, что вы! Я не могу, — ему было неловко брать у кого-то еду просто так. Хотя в глубине души самому очень хотелось попробовать ароматные сладости, так и манящие своим запахом их съесть. — Не отказывайся. Давно в зеркало смотрелся? Ты же тонкий, как тростинка! Одеждой ты этого не скроешь, — она настойчиво пихнула в руки мешочек, после чего, ласково улыбнувшись, удалилась, оставив Сичэня стоять в оцепенении.       Он сжал в руках булочки и вздохнул. Ну, по крайней мере, это должно поднять Ванцзи настроение хоть немного.       Нужно было купить что-нибудь для полноценного обеда на завтра и можно возвращаться. Брат там, скорее всего, совсем одичал. Сичэнь походил по оживленному рынку, приобрел немного овощей, пару фруктов и крупы, а еще в подарок взял недорогую ленту, которой можно перевязать волосы. Старая лента брата была уже потрепанной и не отстирывалась, хотелось, чтобы хоть что-то было свежее. Конечно, это был глупый поступок, учитывая, что денег у них крайне мало, но желание порадовать младшего брата было сильнее.       Едва Сичэнь собрался возвращаться, как случайно столкнулся с каким-то высоким мужчиной, чуть не рассыпав купленное. - Прошу прощения, я… - он посмотрел вверх и встретился взглядом с недоброй ухмылкой. Мужчина тут же скрылся в толпе, оставив юношу стоять на месте и глядеть вслед, взглядом ища высокую фигуру, которая будто испарилась. “Показалось, наверное.” — он пытался себя успокоить, но странный ни на что непохожий запах не хотел уходить из его головы. “Я просто слишком устал, нужно поесть и поспать.” — говорил он себе, пока шел в обратном направлении, смотря только в ноги. “Вряд ли это альфа, я никогда их не чувствовал, я же не знаю, как они могут пахнуть.” — он наконец споткнулся об камень и заметил, что дошел до дома. — Ванцзи, я вернулся, — натянув добрую улыбку, дабы скрыть беспокойство, Сичэнь прошел внутрь, обходя старые ящики, загораживающие проход в небольшом коридорчике. Лучше не сообщать брату о случившемся.       В это время Ванцзи занимался стиркой, стирал он явно не свои вещи.             — Ах, не нужно! Я же говорил, что сделаю это сам, когда будет время! — он бросил продукты где-то на полу и приблизился к брату, корпящему над тазом с мыльной водой. Его встретил серьезный взгляд, говорящий: “Ты снова либо выльешь всю воду на пол, либо не отстираешь толком пятна, либо порвешь вещи в процессе.” — Не смотри так! Я… Мне нужно приноровиться!       За несколько лет в бегах он так и не научился стирать вещи. Ему хорошо давалась готовка, но Ванцзи взял эти обязанности на себя, так как брат и так уставал, зарабатывая деньги на пропитание и оплату жилья. — Я тут тебе подарок купил, — он достал из пакета ту самую белоснежную ленту с вышитыми на ней голубыми облаками, показывая брату, который посмотрел на него с упреком, мол “зачем ты тратишь деньги на эти безделушки?”, — Не нравится? Ну, уже ничего не поделаешь.       Лента была убрана на тумбочку.       Решив, что упертого брата сейчас не получится оторвать от процесса стирки, Сичэнь ушел ставить чайник. Как он и обещал, они будут пить чай со сладостями. К моменту, когда вода закипит и он накроет на условный стол, младший брат закончит свои дела и присоединится к нему. Так и получилось.       Ребята обедали на низком табурете, который ставили у кровати. Кроме него, двух кроватей и тумбочек в старой комнатке больше ничего не находилось. Даже окна не закрывали никакие шторы.       Вот и сейчас, они развернули мешок на этой табуретке, по краям поставив пару чашек со сколами, внутри которых был налит какой-то дешевый чай. Ванцзи начал есть булочки только тогда, когда увидел, что брат надкусил одну из них первый. Ели они молча, смотря куда-то в стену. Комнату освещала только лампочка, одиноко торчащая из потолка. Удивительно, что в этой бедной деревушке вообще есть свет.       Закончив трапезу и убрав все на свои места, они сидели в тишине, каждый думая о своем. Говорить не хотелось, хотелось лишь просто уснуть и, наконец, проснуться в своем большом светлом доме, в теплой, чистой постели. Хотелось, чтобы дядя как обычно напоминал о правилах и злился на какие-то мелочи… Интересно, жив ли он… Когда он… придет за ними и заберет домой… Прошло столько лет, а их будто бы даже не ищут.       С такими печальными мыслями они начали готовиться ко сну. Ванцзи лег первый и как-то очень быстро задремал. Видимо, сказывается недосып в прошлые дни, когда старший брат до ночи бродил на каких-то шабашках ради очередного мелкого заработка, а младший ждал его полночи. Сичэнь взял таз с водой, который оказался благополучно забыт младшим братом и вышел на улицу, чтобы слить воду во дворе. Уже давно стемнело, во всех ближайших домиках погасли огни, и лишь неполная луна кое-как освещала небольшой дворик.       Как только процесс был завершен, Сичэнь развернулся, чтобы направиться в дом, но в темноте не заметил бесшумно подкравшуюся к нему фигуру. Пластиковый таз вывалился из его рук в траву, а чужая рука прижала худощавое тело за талию к себе. — Хммм, интересно… — послышалось где-то сверху и юноша поднял взгляд, — и давно у нас здесь омежки поселились?       Это он! — Я… я… — Сичэнь хотел было закричать, но грубый палец коснулся его губ в очевидном жесте. — Тс-с-с, не шуми. Разбудишь своего дорогого братика, — рука будто бы ласково схватилась за подбородок и наклонила голову. Его явно оценивали, — Симпатичный. И пахнешь приятно. — Кто вы?! — полушепотом наконец спросил Сичэнь. — Неважно. Интересно, сколько за вас дадут. Симпатичный чистенький парнишка и его младший братик, такой хорошенький, в том возрасте, когда все еще просто подмять его под себя.       Сичэнь резко дернулся и почти вырвался, но был перехвачен под грудь и прижат обратно к крепкому телу, только уже спиной. — Со мной делайте что хотите, но не трогайте Ванцзи! — активировалась братская защита. Бери меня - не тронь его. Тогда Сичэнь не думал, что будет с братом, если он останется совершенно один. — Хммм. Хорошее предложение, — рука залезла под тонкую голубую рубашку, ощупывая плоский живот и ребра, — будешь хорошим мальчиком и отдашь мне свою попку - твоего дорогого братика никто не тронет. Если хочешь, я даже буду тебе платить. Едой. А то ты какой-то щуплый.       Рука наконец вылезла из-под рубашки и опустилась вниз, ущипнув за ягодицу, отчего юноша вздрогнул и подпрыгнул. К горлу подступал неприятный ком отвращения.       Откуда он вообще здесь взялся?! Сичэнь был напуган. Это случилось слишком внезапно. Он винил себя, что не сбежал с братом сегодня же, едва услышав странный запах. Но уже было поздно. Они не были в безопасности. Теперь оставалось либо драться и бежать, либо принять условия и думать о плане побега, если он будет возможным. Только, первый вариант сразу отпадал, так как никто из братьев не обладал физической силой, чтобы справиться с целым альфой. Тем более, если он начнет испускать свои феромоны. — Ну как, надумал? Можешь не гадать, откуда я здесь взялся. Я плачу хозяйке за остальной дом, в котором вы двое живете. Кое-кто мне сообщил, что здесь поселились два очаровательных паренька, и мне стало любопытно, кто решит в такое время переезжать в эту затхлую деревню. Кто же знал, что это бедные маленькие омежки. — Почему вы просто не сдадите нас на аукцион? — тихо спросил Сичэнь, напрягшись всем телом, все еще удерживаемый сильными руками. — А так неинтересно. Чего ты думаешь? Всего-то твой омежий зад - и вы можете жить спокойно под моим присмотром. Никто вас и пальцем не тронет.       И правда, чего тут думать. Уж лучше так, чем… Чем его брата продадут какому-то жирному ублюдку, который будет его избивать… Или мерзкому альфе, для которого его дорогому Ванцзи придется рожать детей… И не факт, что он будет в безопасности даже так. Но в голову закрадывались сомнения - а правда ли им обеспечат спокойствие, если парень отдаст свое тело? — Х… хорошо… — едва слышно прозвучал ответ спустя минуту. Юноша опустил голову, и в этот момент черные волосы, длиной чуть ниже плеч, убрали набок. Горячий язык прошелся по тому самому месту на шее, где располагалась запаховая железа. Тело невольно дрогнуло и прогнулось в спине. — Буду ждать тебя завтра по этому адресу, — ему протянули какую-то бумажку. Сичэнь бегло взглянул на написанные на ней иероглифы и понял, что это другой конец деревни, — Не вздумай убегать. У меня здесь везде глаза, найду, и тогда вам обоим придется несладко.       Крупные ладони огладили острые плечи и высокая фигура пошла по тропинке, удаляясь от дома. На миг альфа развернулся и посмотрел очень красноречивым взглядом.       “Не говори ничего брату”. Сичэнь сразу все понял. Он и не собирался говорить. Если Ванцзи узнает, на что он подписался, то никогда не простит этого брату и наделает глупостей. Бумажка с адресом была убрана в нагрудный кармашек рубашки, плечи сами собой опустились, а дрожащие ноги повели юношу внутрь, забыв о брошенном на траве тазике.       Брат крепко спал, лежа на спине. Старший тихо подкрался к кровати, опустившись рядом с ней на колени. Он несколько минут как завороженный смотрел на родное лицо, так мирно сопящее в свете старого слабого ночника. Поправив потрепанное одеяло, которым был укрыт Ванцзи, Сичэнь аккуратно коснулся губами лба, убирая длинные пряди челки, после чего встал, погасил единственный источник слабого света, и улегся в свою кровать, небрежно накинув на себя рваное покрывало. Нужно… что-то делать.