Расширенная учебная программа

      Антон Сорокин стоял на крыльце своей школы и по-доброму улыбался розовому зданию, в котором прошлая большая часть его жизни. Целых 11 лет в этих стенах. Ему определённо будет не хватать той самой атмосферы школы, её лиц, запахов и звуков, которые стали частью будней Антона за все эти годы. Всё-таки, 11 лет — это маленькая жизнь.       Он всегда будет с теплотой вспоминать своих учителей, как любимых, так и не очень. В конце концов, если хорошо думать о сварливых преподавателях, может они станут добрее? Не забудет Сорокин и классного руководителя — женщину в годах с уложенным каре, добродушной улыбкой и внимательным взглядом из-за очков. Анна Владимировна вечно выгораживала их класс перед директором, но сама никогда не упускала возможности приструнить и воспитать своих подопечных. Мало кто из учителей верил в них так, как Анна Владимировна, а уж тем более никто не сделал для них столько хорошего, сколько эта женщина: она хвалила за их достижения, помогала им преодолевать трудности, верила в каждого и показывала своим примером лучшие качества. Антон был безмерно благодарен своей классной руководительнице за всё, что она сделала для него и его класса. Да и остальные учителя заслуживали отдельного места в сердце Сорокина.       Фразы «достаём двойные листочки» или «к доске пойдёт…», произнесённые из уст учительницы математики или физика, ещё какое-то время после выпуска будут заставлять сердце Антона биться чаще и испытывать тревогу. Это лёгкое беспокойство всегда приходило, даже если он готовился дома. А тот самый неловкий момент, когда забыл сделать домашнее задание, а учитель уже пошёл по ряду, проверяя тетради? Антон не был в этом плане гением и делал как все — укладывал тетрадку как можно дальше в портфель, а потом сосредоточенно искал её, отыгрывая свою роль не меньше, чем на Оскар. Примерно с такой же хитрой «искренностью» они иногда всем классом заверяли преподавателя, что тот ничего им не задавал. А вот домашние задания были разными — иногда серьёзными вроде написания сочинений или номеров с тригонометрическими примерами, иногда творческими и необязательными. А когда это были устные задания, то быстро перетекали в «ничего не задано».       Все написанные сочинения, решённые примеры и задачки, построенные графики, — всё это было не зря, развивало и заставляло думать. Возможно, теорема о трёх перпендикулярах из учебника математики и не пригодится в жизни, но умение приводить доказательства и строить цепочку длинных аргументов определённо понадобится. Может быть законы и сложные понятия, которые никак не давались Сорокину, не будет таким уж необходимым, но от понимания, как работают те или иные вещи, жить станет проще. А за развитие силы духа и тела отвечали занятия физкультурой дважды в неделю в спортивном зале с полом синего цвета. Обычно Антон не очень-то много подтягивался на турнике, но исправно выдавал нужное количество отжиманий от пола. Главным в сдаче нормативов всегда были игры — от напряжённого баскетбола и скоростного футбола до взвешенного волейбола и стремительные вышибалы — в оставшееся от урока время.       Особое место в сердце Сорокина занимали все его одноклассники: три девочки хвастушки, тот умный, молчаливый парень, отличница в очках со второй парты, двое весёлых ребят, срывавших своими шутками уроки, и многие, многие другие. Пускай, временами в классе были пустяковые склоки, которые в худшем случае оборачивались показательным примирением, где в роли рефери была Анна Владимировна. А вот против общего врага — неожиданная контрольная, к которой никто не был готов, или несправедливый учитель, относившийся с предвзятым отношением к кому-то из учеников — они тесно сплочались, с готовностью защищая друг друга. Антон будет скучать по утренним встречам с одноклассниками в школьном коридоре, где они обсуждали последние новости и делились своими планами на день. А ещё по звонку на урок, который всегда эти обсуждения прерывал, разгоняя их всех по классам. Вспоминая такие моменты, Сорокин понял, что его одноклассники — это не просто люди, с которыми ему приходилось проводить время в школе. Они много значили для него, и без них школьная жизнь была бы намного скучнее. Даже если во взрослой жизни их дороги разойдутся, и они перестанут общаться, это тёплое отношение Антона к ним никуда не исчезнет.       С особенной теплотой Сорокин будет вспоминать свою первую любовь — голубоглазую Катьку из параллельного класса, носившую высокий хвостик и почему-то всегда одну серьгу. На их первой в жизни школьной линейке Антон дёрнул девочку за этот самый хвостик, за что тут же получил по светлой голове букетом оранжевых хризантем. Кажется, влюбился он именно тогда. Иногда Сорокин жалел, что у них так и не сложилось ничего большего, чем дружба. Но когда он видел Катю счастливой и держащей под руку Никиту из параллельного класса, был очень рад за них обоих.       Антон определённо будет скучать по перерывам между уроками, когда он проводил время с друзьями в столовой, в мужских туалетах или на скамейках школьного двора. И, конечно, по своеобразным собраниям в коридорах у кулеров, даже тогда находилось, что обсудить. Мысленно прощаясь со школой, Сорокин вдруг открыл для себя, сколько в ней было мест, которые были прочно впаяны в его память — их родной класс, украшенный таблицами с правилами правописания; раздевалка, где по утрам было буквально не протолкнуться; кабинет физики и его приметный шкаф у стены с разными приборами и замысловатыми конструкциями; огромный актовый зал с бежевым занавесом и окнами по всей длинной стене; целый этаж с младшими классами, который был шумным и чересчур энергичным; маленькая, но уютная столовая с деревянным столами и длинными лавочками…       Антон будет вспоминать добрую, но почему-то всегда кричащую кухарку из столовой, которая своим грозным видом нагоняла ужас на все одиннадцать классов. Тёплую овсяную кашу с маслом, запах которой разносился по первому этажу. Нежную твороженную запеканку квадратиками и водянистый цикорий по утрам. Десяток разных супов, всегда щедро посоленных и приятно пахнущих. А ещё Сорокин очень любил печень, которая обычно шла с рисом в комплекте, и жутко удивлялся, почему остальные воротят нос от такой вкусности, хотя втайне радовался (ведь он настоящий друг и поможет товарищам съесть нелюбимый продукт!). На переменках можно было заглянуть в буфет, где всегда лежали пирожки с разными начинками, румяные сосиски в тесте и миниатюрные пиццы с сыром и колбасой.       Прочно отложились в памяти Антона и концерты, которые из года в год проходили по одному и тому же сценарию, но всякий раз были куда лучше, чем сидеть на уроках. Каждый класс обычно готовил по одному номеру, в котором могло быть абсолютно всё — исполнение песен и танцев, маленькие тематические сценки с костюмами, чтение стихов, разгадывание загадок и ребусов. И всякий раз самым весёлым в этом деле были репетиции, начинавшиеся после уроков и шедшие до самого вечера. Смех подолгу не смолкал в актовом зале, а серьёзные прогонки материала превращались в душевные посиделки с забавными историями, рассказанными в кругу сидящих на ступеньках сцены. Но когда приходил день Х, у них всегда получалось выступать достойно и не подводить своих учителей. Когда же наступал черёд директора говорить свою речь со сцены, почему-то обязательно барахлил микрофон. Несмотря на это, зал всегда взрывался аплодисментами. Иногда Сорокину казалось, что зрителям вообще всё равно, насколько идеально была сказана речь или исполнен номер, просто атмосфера украшенного зала не оставляла равнодушным и заставляла хлопать энергично.       В том же актовом зале проходили и школьные дискотеки с заводными песнями, которые ребята предлагали всю предшествующую неделю. Танцевать, как правило, умели только единицы, но это никого не заботило, потому что главным было получение удовольствие от процесса и компании. Антон танцевал так себе, но никогда не лишал себя такого развлечения, причудливо кривляясь вместе с друзьями и шуточно кружась с кем-нибудь на медленном танце. Кто-то даже пил алкоголь перед дискотеками, тщательно скрываясь от бдительных учителей, но Сорокин не видел в этом никакого смысла — веселиться на полную катушку можно было и трезвым.       Даже по своей школьной форме Антон будет скучать, хотя все эти годы и мечтал прийти в школу в джинсах. И почему-то теперь форменные брюки, всегда опрятная рубашка и жилетка со значком школы вызывали необъяснимую тихую грусть, когда взгляд невольно цеплялся на вешалки с ними в шкафу.       Светлая грусть охватила Сорокина, когда он осознал, что все эти моменты станут лишь воспоминаниями, и он должен готовиться к новому этапу своей жизни. Сегодняшний день был особенным — Антон наконец-то достиг того, о чём так мечтал и для чего он так много учился. Через пару минут он дождётся своих родителей, взявших отгул на работе специально для того, чтобы присутствовать здесь, и пойдёт в актовый зал на вручения аттестатов. Сорокина даже не смущало, что он чуть-чуть не дотянул до красного аттестата — подвели алгебра и физика. Всё равно баллов за экзамены хватило для поступления в университет, выбранный ещё в десятом классе, на профессию, которая нравилась ему ещё с детства.       Школа может быть и закончилась, а вот жизнь только-только начиналась.