Песнь V. «В самое себя»
6 октября 2023 г., 17:58
Мы когда-то знали друг друга, Но за долгой войной забыли, Но сегодня я тебе память С белоснежным венком отдам.
Крыша Резиденции Хокаге служила отличной взлетной площадкой. Со свитка для Чоджу Гига выпорхнули четыре посадочных сокола. Переливаясь чернильными росчерками, птицы послушно опустились перед своими наездниками. Четыре транспортных средства на пятерых человек. Ни капли не подозрительно. Сакура с Саем переглянулись, синхронно задумавшись, как бы невзначай побудить Наруто сесть на одну птицу с Хинатой. — Ввиду обстоятельств мои резервы опустошены, — Сай кашлянул, сознавая, что оправдание не слишком удачное, — и создать пятую птицу я не могу. — Сакура-чан, — Наруто шагнул к Сакуре и с серьезным видом положил ей ладонь на плечо. Сакура насторожилась: решила, что этот кадр, не так давно активно за ней бегавший, вопреки всем сводническим усилиям зазовет ее полететь в паре с ним, и приготовилась отбиваться насмерть. — Послушай, я… — Вчера ты была права. Нужно было ее проводить, — он пристыженно выдохнул. — Я реально был дураком. — А? Сакура от шока моргнуть не успела — Наруто вскочил на ближайшего сокола, хлопнул того по спине и голосом, еле заметно смягченным заботой, позвал: — Эй, Хината! Пойдешь ко мне? — М? Ум… Хината осторожно, будто опасаясь задеть случайным прикосновением, пристроилась к нему сзади. Сай скользко улыбнулся, у Сакуры глаза загорелись от неожиданной мини-победы, а Шикамару, мельком подумав «было негеморройно… внезапно», закрепил успех убедительным ходом: — А-а. В этом есть смысл. Хината — вероятная цель врага. Лучше, если рядом с ней будет сильнейший из нас. Плюс нужно, чтобы она сосредоточилась на сканировании окрестностей бьякуганом. Так что давай, Наруто. Будет хреново, если она от переизбытка концентрации не сможет пилотировать птицу иль упадет с высоты. «Найс, Шикамару, — Сай неприметно кивнул. — Как раз ощутит себя героическим самцом». — Выдвигаемся. В такт указанию капитана птицы толкнулись, взмахнули чернильными крыльями и ладным броском занырнули в серое небо. В ладони и лица обрушился промозглый ветер, навстречу брызнуло снежной колющей пылью. Очерченный скалами и стеной круг деревни ушел резко вниз и вскоре оказался далеко за их спинами. — Где-то здесь я потерял след похитителей, — сообщил Сай. Волнами острых макушек за ними взрябила обледеневшая хвоя. Безжизненно-белое море соснового леса. — Разделимся и поищем зацепки, — решил Шикамару. — Наруто! Смотри за Хинатой. — Положись на меня! Птицы разметались в разные стороны. Та, что несла Наруто с Хинатой, промчалась мимо потемневшей от холода речки. Хината пыталась сосредоточиться на цели миссии, но ее взгляд ненароком уплывал к крепкой шее, укутанной в полосатый зеленый шарф. — Чего ты? — не понял Наруто. — А!.. О… нет, ничего… — с виноватой улыбкой пробормотала она и от стыда тут же выжала из себя концентрацию. Фокус бьякугана прошил залежи свежих сугробов. — Ох! — Что такое?! Под снегом лежал маленький заостренный предмет. Она взволнованно вскликнула: — Туда! Сокол рванул к земле. Хината сбежала вниз по сугробу и голыми руками быстро разрыла снег. Показалась рукоять куная с игрушечным розовым шиноби — тем самым, которым давеча хвастала младшая сестренка. — Кунай Ханаби! Сжимая в обледеневших пальцах единственную зацепку, она потянулась к походному рюкзаку. Наруто невольно залип на аккуратные, но сноровистые движения ее плавных ручек. Они казались странно уютными. — О! Так у тебя ж шарф с собой, — подивился он. — А чего не наденешь? Тебе не холодно? Хината внутренне содрогнулась. Наруто-кун заметил шарф. Да и… все-таки ее новая одежда выглядела для него не привлекательно, а нелепо? Немудрено… В такую-то прохладную пору. — Не, нет, все в порядке! — сжавшись от неловкости, пискнула она, и уклончиво предложила: — Нужно скорей доложить Шикамару-куну и остальным… — А-а. Правда. Шикамару, прищурившись, вытянул указательный палец. На костяшку спланировал кикайчу-посыльный и шевельнул усиками. — Ну? Жук выписал в воздухе иероглиф направления и в этом же направлении и унесся. «На два часа лететь, значит…» Вероятно, это же можно было считать сигналом от сотоварищей по «отряду соблазнения». Шикамару повел сокола вслед за посланником Шино. Впереди стремительно росла точка: к нему подлетал еще один сокол. — О-ой, Шикамару! — издалека заорал Наруто. — Мы тут кунай обнаружили! Это Ханаби! Капитан хмыкнул. Значит, и Ханаби решила оставить зацепку. «Нужно собирать остальных. Надеюсь, Шино и Куренай-сенсей успеют попрятаться». Сосновое море уперлось в груду заснеженных скал. Грохотал водопад. Соколиная стая неслась к чему-то подозрительному и загадочному, на что указала всевидящая Хината. — Что ты там видишь? — уточнил Шикамару. — На дне пещеры… светящийся источник! — Светящийся источник?.. «Интересно, это дело рук Тонери или все ж таки Куренай-сенсей…» — так или иначе, Шикамару пробрало неуютное чувство. Сияющие источники непонятного происхождения при любом раскладе звучали проблемно. У входа в пещеру птицы расползлись чернилами. Все впятером они спустились по влажному ледяному тоннелю. Коридор расширился и охватил их просторным карманом. Свет зеленоватой воды отразился от крупного белого символа. — Этот знак «Алфавита шиноби»… самый первый, «а», — сказал Сай. — Походу, смысл в том, что отсюда начало, — предположил Шикамару. Исток. «Веревочный алфавит», или «алфавит шиноби» — старая секретная азбука, уступившая современным иероглифам еще в Эпоху воюющих кланов. Вряд ли символ оставили Шино и Куренай-сенсей. Даже Рикудо Сеннин б написал его с большей вероятностью. — Хината. На дне источника что-нибудь видно? — Поле зрения искажается… — взволнованно отозвалась та. — Чтобы что-то… исказило обзор бьякугана? — Шикамару, мягко говоря, удивился. Неизвестная гендзюцу-ловушка от Куренай-сенсей? Или все ж таки специфика чудотворного водоема? — Остается ток нырнуть и самим посмотреть, — влез Наруто, и он был прав. «Не подведить, сенсей». Шикамару первым погрузился в источник. Сухая вода невесомо огладила голую кожу. Гулко пробабахали удары тяжелых нырков позади: остальные не отставали. Под толщами водянистой субстанции куполом вспух воздушный карман. Следующий «уровень» источника? Шестое чувство подсказывало Шикамару, что подстава кроется именно там. Ведя остальных, он вплыл внутрь. Давление на ушные перепонки ослабло, и в голове образовалась легкость, словно мозг ухнул в прохладную неизвестность. Где же ловушка? Легкость в башке — это следствие?.. Мимо пропорхала полупрозрачная светлая сфера. Мозг щекотнуло скользкими щупальцами. Вот она — ловушка. Прямо здесь. Нужно сообщить… — Неужто не видите, что это подстава? — Шикамару хмыкнул в ленивой насмешке. — «Крепость Мино» — комбинация для прикрытия. Асума тоже усмехнулся и втянул в себя никотиновое месиво. В безоблачно-светлое небо отправился виток пахучего дыма. Вновь продул в шоги по-глупому. От его проигрышей, пластинок с иероглифами в мятой траве да дымных струек, коптящих трескучие летние небеса, веяло неброским спокойствием. — Победы ослепляют самодовольством, Шикамару-кун. Шикамару наморщил брови. Сверху его накрыла тень Куренай. Алые губы растягивались в загадочной улыбке. — О чем вы, сенсей? — буркнул он. — Я слежу за собой. Он бы не дал себя ослепить. — А как насчет окружения? Сенсей наклонила вбок голову, открывая вид на ослепляющий шар. Не солнце. Спокойное лето плыло вокруг полупрозрачной негреющей сферы. Едва теплой и скользкой, неуловимо органической, словно… икра. Что за бред? — Это всего лишь воспоминание, — поведала Куренай. «Воспоминание, — согласился с ней Шикамару. В его памяти действительно жил тот проигрыш Асумы. — Но, сенсей… вас там не было». Чакроканалы пробило оживляющим током. Открылись глаза, и оказалось, что Куренай-сенсей — перед ним. Она держала его за плечо, до пояса вынырнув прямо из сферы, той самой, которая в навеянном сне служила заменой солнцу. «Вот оно что, — Шикамару окончательно пробудился. — Иллюзии впечатаны в эти чертовы сферы». Чуть поодаль он заметил обмякшего в невесомости Сая. И совершенно бодрую Сакуру, которая деловито двигала к распластанному телу Наруто, тоже, разумеется, попавшему под действие гендзюцу. Еще и наверняка самым первым. Сам по себе их буйный товарищ к иллюзиям слаб. …выходит, и Кураму усыпило? Или Лис просто все понял и решил не мешать «отряду соблазнения» делать работу? Наруто сморщился во сне. Он несся по какому-то лабиринту: из темноты — в коридор с трубами и звонко капающей водой, а за ним бежал хвост обжигающе-рыжей чакры. Горели в спину хищные глазищи с острым лисиным зрачком. Демоническая охота вдруг прервалась. Рыжая чакра передумала за ним гнаться и отступила, растворились чумазые стены, как не было, — и все его крошечное тело ударилось в воздушный простор, наполненный ветром и криками. Простор сорвался вниз: скалами перекатился в сочные кроны, дороги и круглые крыши. Коноха. — Наруто-о-о! Поймаю — к хренам придушу! Из глотки Наруто с придыханьем вырвалось пакостное ржание. Он показал средний палец и поскакал от взбешенного дядьки. — Ах ты пиздюк недобитый! — Бу-бу-бу! Он злил и дразнил, потому что другого способа не было. Иначе до них было не докричаться. — Дура-а-аки-и! Не поймаете! На деле он ощущал досаду и горе. И иногда — злость, не слабже, чем эти дядьки и тетки. Да! Он бесился и во все горло орал о своем существовании. Хрип, прорывался, выбивался из сил и снова вставал и орал, чтобы заметили, услыхали, признали. Он жил за невидимой стеной, и там, за стеной, человечье внимание было самой сильной и вкусной наградой. Он был готов за нее воевать. Сакура нависла над Наруто, пытаясь понять, насколько эффективно на него действовал гендзюцу-гипноз. Судя по напряженной мине, он явно не утопал в романтической сказке. «Ну же, Наруто, — вскипала она, хватая друга за руку. — Куда ты попер? Влюбись уже наконец!» Вот же чудо! Девочка с розовыми волосами мечтательно улыбалась. Конечно же, ее звали Сакурой. Сакура, вишенка. Нет, таких девчонок нигде больше не было. И глаза у нее были живые, яркие и сияющие. Смотрели, правда, на хмурого гадину Саске. Нечестно, нечестно! Почему же на Саске, а не на него, на Наруто? Они все, девчонки, на Саске пялились, а его обзывали дурнем. Но плевать ему было на задаваку-Ино и других задавак, только из-за Сакуры-чан почему-то нутро сводило с досады. Почему из-за нее? Потому что она, с розовыми волосами и крупным лобиком этим, такая хорошенькая? Или потому что… — Хочу спросить кое-что, — изрек он глубоким и низким голосом, подсаживаясь к Сакуре-чан на скамейку. Важный вопрос! Именно ради этого он накинул опостылевший крутой облик Саске. — Что ты… думаешь о Наруто? — Э?.. Она нахмурилась. — …Наруто — помеха на моем любовном пути. Ему нравится меня мучить, и в этом он здорово преуспел. Он ничегошеньки обо мне не знает… надоедает, и все. А я ведь мечтаю только о том, чтобы ты, Саске-кун… Ее щеки краснеют. Она раскрывается перед ним с прямым, пронзительным, самым искренним взглядом. — …лишь ты один меня признал. У Наруто в груди ощутимо что-то откликнулось, до горла вспорхнуло трепетом понимания. Он не один такой. Сакура-чан тоже борется, отчаянно рвется сквозь безразличие ближнего. Этого Саске. — Я готова в лепешку разбиться! Ради того, чтобы ты взглянул на меня, я способна на все. Ведь ты мне так нравишься… Сакура-чан потянулась поцеловать его, а он пересохшими немыми губами ощущал теплоту дыхания с ее губ. И наконец понял, откуда она симпатичная такая. За что так глубоко ему нравится. За потрясающе искреннее, сильное чувство — поэтому у нее такие живые глаза! За то, что она так же страдает, как он, и до конца готова разбивать стены между собой и кем-то еще. …между собой и Саске. И тут сраный Саске! Нечестно! Да за что этому слепо-глухому ублюдку досталось такое сокровище? Целый рвущийся к нему человек! Вот бы это к нему, Наруто, так… вот бы на него это все было направлено. Сакура ощутила аккуратную хватку: ее за локоть оттянула от Наруто Куренай. Сенсей покачала головой и предупредила: — Осторожнее! Здесь чакра из разных очагов может сплетаться. Своими прикосновениями ты даешь импульсы движению его сна. Как невесомая стрелка компаса, путь захваченной мысли трепетал, колебался, сворачивал с карты разметок печати. — Сакура-ча-ан… — сорвалось с губ Наруто. — Что ты… «…сейчас сказала?» Ее лицо тронул румянец: может быть, от морозца. Не в силах смотреть на него в этот миг, она отвела глаза — взволнованные, но будто притухшие, не так беручие за душу. Голос, однако, не дрогнул: — Ну в самом деле, Наруто… я сказала, что люблю тебя. Наруто бы впору полыхать внутри светом и жаром торжества-солнца, уэ-хекать от радости. Она ведь призналась ему. Он же мечтал о таком. Да?.. — Я сказала, что Саске-кун для меня уже ничего не значит! С ума сошла: влюбиться в такого человека… Солнце победы сочилось сквозь горло и ребра, выжигая грудь душным ядом. Не верилось. — Но… зачем ты? Почему, даттэбайо? Шутка щас вышла совсем несмешная, ттэбайо! — оно ощущалось как издевательство. — Сакура-чан… Что ж все-таки стряслось? Вранье, не победа. Не то, к чему он стремился. — …ничего особенного. Я всего лишь открыла глаза. Разве нужно хранить чувство к нукенину, преступнику? Я не могу ведь всегда оставаться дитем… Я намерена мыслить реалистично! «Преступнику». «Нукенину». Нет. То ее честное чувство не могло, не должно было прогореть по дешевке. Разве отказываются вот так от человека, за которого настолько отчаянно боролись? На его попытки докопаться, в чем дело, она отвечала все тем же отталкивающим враньем: — Да ни в чем! Я сейчас тебе объясню, почему влюбилась в тебя… Ни оброненное столько раз признание… Она обняла его. Холодно и фальшиво. Так он чувствовал. …ни объятия близко не стояли с тем потрясающим взглядом. С «детской» влюбленностью Сакуры-чан, когда-то его до глубины восхитившей. — Саске-кун шаг за шагом от меня отдаляется… Но, Наруто… ты всегда был рядом… подбадривал меня… и я… увидела, Наруто… тебя настоящего. Героя, что спас деревню. Тихий голос Сакуры, струящийся прямо в ухо, только травил, разочаровывал глубже. Он не хотел. — Сейчас они все в Конохе тебя обожают… а я лишь стала одной из них… В детстве хулиган, неудачник, ты день за днем становишься все более потрясающим… Нет. Не те слова. От фальши аж челюсть сводило. — …сейчас я тебя от всего сердца… Наруто ее отстранил — резко и твердо. — А ну прекращай, Сакура-чан! Я же сказал, не смешно! Она вымученно улыбнулась, будто пилюлю, проглатывая его гнев. И вымученно сказала: — Ну чего ты взрываешься? Я же просто переключилась с Саске-куна на тебя… Ведь говорят же, что сердце девушки переменчиво, словно осеннее небо? Он отчитал ее, дав себе выкипеть, потому что не верил, что откровенный пробирающий пыл, в который он некогда по уши втюрился, взял да растаял в переменчивом небе. Она осадила в ответ и ушла, а он пялился в ее пропадающий белый плащ и видел и сознавал в этом всем только то, что небо Железа — больше не пласт заснеженной стали, снежинки давно стекали дождем и жгучее солнце остыло и наконец перестало травить ему грудь. Только оставило странный осадок. — Наруто-семпа-а-а-ай! — окликнул тонкий голосок. Наруто обернулся на толпу напирающих девочек. В руках у них щедро пестрели подарочные обертки. «Сейчас все в Конохе тебя обожают…» Что ему здесь-то было не так? Холодные брызги окатили лицо. Ливень бросился вниз громыхающим водопадом. Из-за пенистой завесы тяжелых ручьев, прямо из трещины, вышел… он. Точно. Тот самый, на дне его сердца. — Все эти люди… вдруг стали такими дружелюбными, будто полюса поменяли, — сказал ему его собственный голос. Так и есть: он же всю жизнь за это боролся. — Они раздражают… Что их двоих, его раздражает? — Жестоко гнали меня как изгоя, а сейчас… …но он же хотел. Правда хотел! Добился и теперь-то уж верил, что они в него верят. Деревенские искренне ему ликовали, а он искренне желал защитить их. — Что нам не так? — Наруто двинул к самой своей темной и спрятанной части и вцепился ей в мокрые плечи. Упрямо взглянул в красные глаза. — Скажи, что не так! Другой он усмехнулся. — А ты не сечешь? Они любят героя. — Но я и есть… Всплыли в памяти не те слова Сакуры-чан. И он, кажется, понял. «Я… увидела, Наруто… тебя настоящего. Героя, что спас деревню.» — Они любят ту часть, которая их защищает. Которая Герой, — подтвердил другой он. — А до всего остального… — его как просекло плетью. — …им, может, и дела нет! Наруто вбурил темный взгляд в гуляющие по воде круги волн. Беззвучно пробормотал вслед за Сакурой-чан: «в детстве хулиган, неудачник, ты день за днем становишься все более потрясающим». В детстве — хулиган. Неудачник… Это ведь тоже он. Настоящий. — Они, может быть, все остальное в тебе б презирали. Как тогда, знаешь… Отражение в волнах мазалось. Шум водопада перетек в разноголосое эхо. Сжимающий нутро детский смех. Кто-то «отстой» проорал. Разочарованный голос Ируки-сенсея, потому что позор: у него, третьеклассника, снова не получилось это дурацкое хенге. Бесяче-обидные слова Кибы: — Акамару, не вмешивайся! Разберусь в одиночку… Уж пожалеем по мере возможностей неудачника. Одним ударом снесу! Наруто осознал, что эхо отражалось от высоченнейших серых стен полигона. Экзамен на чунина! На него с зверским натиском несся Киба. — Э, погоди! Наруто передернуло. — Стой… Киба! — прохрипел он. Куренай вознесла ладонь над его напрягшимся лбом, не касаясь. И успокаивающе сказала: — Наруто?.. Вспомни про мазь. В ушах у него застыл робкий девичий оклик. «На… Наруто-кун!» Зажмурившись и дрожа мелкими ручками, Хината протянула ему круглую гладкую баночку. Отчего-то потела при этом и была красная, как будто у нее лихорадка. — А чёй-т такое? — Наруто непонимающе сщурился. — Мазь же! — напомнила Куренай-сенсей, неощутимо оказавшись у него за спиной. — …почему мне?.. У Хинаты свои сокомандники, а с ним она почти никогда не общалась: слова обычно не могла выдавить. Почему она проявляет к нему заботу? — П-по… понимаешь, Наруто-кун… — Хината неожиданно перестала молчать, решилась объяснить что-то. — Когда… ты меня поддержал… мне показалось, что я стала сильнее… когда отборочные закончились, я, хоть и совсем немножко, смогла себя полюбить… Они — в другом полигоне, открытом, родном. Где густым шелестом перекатывалась листва и кожу тепло щекотал ветерок. Хината мялась, играла пальцами от неловкости, полупряталась за столбом и все еще исходила потом и краснотой, но искренне выжимала из себя слово за словом: — Наверное, ник… никому не заметно, но й… я, кажется, все-таки смогла измениться. Благодаря тебе, На… Наруто-кун… в-вот… мне так думается… Так вот оно что, он ее вдохновил. Надо ж так! От прилива гордости захотелось смеяться. Но все-таки… Рот скрутило в нервозной ухмылке. — Слы-ышь, Хината… — М! — …ты правда так думаешь? — тихо уточнил он. «Они любят героя». — Я для тебя, может, и выгляжу сильным, — Наруто от напряга наморщил лоб. — Но ведь, по правде, я столько лажал… и с досады выеживался, силился показать себя лучше, чем есть, ттэбайо! Она выдралась из скорлупы своей робости и призналась, и было честно сказать правду в ответ. Он ведь не только герой, но и… — Это не так… — возразила Хината и тревожно ему улыбнулась. — Даже терпя неудачи, ты дль… для меня всегда был исполненным гордости неудачником!.. Наруто в шоке поднял глаза. Исполненным гордости. Пусть даже и неудачником, но полным достоинства. — …ко… когда я смотрю на тебя, мне в самое сердце как бьет что-то… — Хината снова на своих пальцах сосредоточилась, прячась от его взгляда. — Не безупречен, и потому… потому… как раз потому, что ты терпишь неудачи, в тебе ощущается сила дать им отпор и идти дальше… Это сила — и есть самая настоящая сила, я думаю… поэтому я считаю тебя невероятно сильным человеком, Наруто-кун… Наруто стоял с разинутым ртом. От четкого попадания в нем встрепенулось то скрытое темное на донышке сердца. Улыбка Хинаты стала мучительно-зажатой, будто она испугалась того, что сказала. Его ответа. Но и с зажатой улыбкой и уплывающим в сторону взглядом, спрятавшаяся за столбом, она как будто… к нему прорывалась. Отчаянно и сильно. Хината обрушилась на здоровенную плитину. Но не осталась лежать: оперлась на дрожащую поврежденную руку, на подрагивающее колено и, шатаясь и кашляя кровью, с огромным трудом поднялась. — Зачем ты встаешь? — холодно осведомился Неджи. — Переусердствуешь — погибнешь по-настоящему. — Я… я еще не иссякла… Он отбил ей все органы, швырял в стену, на пол. А она отхаркивала кровь; по его идиотским словам, бесполезно вставала и, ковыляя, шла драться. — А-а-а! С мучительным криком она прокатилась по плиткам. — Хината-сама, — обращался к ней хмурый Неджи. — У нас с тобой непреодолимая разница в силах. Разница, что отделяет элиту от неудачников. Как ни старайся, эту реальность не изменить. С того момента, как ты сказала «я не хочу убегать», тебе суждено было об этом пожалеть. Ты уже, должно быть, в отчаянии. Хината обессиленно прикрыла глаза… — Сдавайся! …и вновь поднялась на колени. — Я… — выдавила она. — …не… не откажусь от своих слов… Наруто сжал перила. Она правда, правда из-за него раз за разом вставала. Он крепко зажмурился, потому что в голове распустилась знакомая мутность. Ускользающее чувство чего-то, до чего он никак не мог дотянуться. Наруто лбом ударился в незримый барьер, забился в него, как в стекло. От напряжения задрожали пальцы на перекладине. Кости в ладонях тонко заныли, словно что-то сверлило их изнутри. Это чувство возрождал голос Хинаты. Эти слова: «я… не откажусь…» Точно же. Она не откажется и не сдастся, потому что это и для нее… — …ведь это… и мой путь ниндзя тоже! Проникновенный взгляд Хинаты не был направлен на Неджи. Она глядела на него. На Наруто. — Хината… — вырвалось у него. — Оказывается, настолько потрясающая чувиха… — Вы с ней очень похожи, — заметил Ли. — Кстати говоря, — встряла Сакура-чан. — Эта девочка… она всегда смотрела на тебя. — Кстати говоря, — внезапно припомнила Сакура. — Хината вязала шарф, чтобы подарить Наруто. Может быть… Сквозь невесомость она подгребла к замеревшей подруге и аккуратно проникла рукой под крышку ее рюкзака. Пальцы наткнулись на мягкую шерсть. Торжествующе прошипев «есть!», она выволокла наружу недовязанный шарф. Куренай-сенсей кивнула. Все те чувства, которые Хината вложила в вязанье, могли развернуться в этой странной среде. К Наруто гладко потекла красная линия. Хинату словно разрезали в спину и вскрыли до крови. — Хината! Ее мягкое тело пробрало приступом лихорадки. Она рухнула на коленки и болезненно кашляла. Наруто спрыгнул с балкона и, наплевав на экзамен, понесся к ней. — Хината! Ты жива?! Она силилась хотя бы приподнять веки, но они, слишком вялые, опускались непроизвольно. Ее сознание утекало. Бледными, просеченными кровью губами она шепнула: — Наруто-кун… Хинату пробило кровавой рвотой. У Наруто скосило лицо и мышцы окаменели. В каждое ухо как по пробке втиснули, и крики медиков расплылись, прозвучали ему глухо и непонятно. — Она так и десять минут не протянет! В реанимацию… живо! Хината всю жизнь смотрела на него и, уж наверное, ждала, что он признает ее. А Наруто крыло призрачным ужасом. Почему она пошла биться? Почему она пошла против такого опасного чувака? Он ж говорил ей уходить, орал не переть в это опасное место! Или… Нет, он поддержал ее и вдохновил идти против Неджи. Все правильно. Она потрясающе билась, и смогла измениться, и этим гордилась. Но… что ж не так?! Где-то там внутри коротнуло. Он вновь подошел к барьеру. Вплотную. И наконец заорал: — Я говорил тебе не идти против Пейна! Голова закружилась. Весь пол — в алых подтеках и лужах. Он окунул в ее кровь кончики пальцев… Красный кончик шарфа мягко полоснул куртку Наруто. Стрелка незримого компаса дрогнула, от касания закачалась и потянула за барьер его сон. Резко подхватила тягучая сила. Будто мешок, он пронесся по воздуху. Наруто пытался противиться, но конечности одеревенели, сопротивление подавилось. Со всей дури его вмазало в стену — оболочка полигона рассыпалась в камни. За шею схватило крепкой рукой. Все тело с грохотом впечаталось в землю. Наруто дернулся, сдавленно всхрипнул от неожиданности. Ладони просверлила такая боль, что темнело в глазах. По нервам прокатились вибрации чужой чакры и собрались в сознании гипнотическим взором Риннегана. Стержнями пробило плечи, бока, бедра. Пейн. — Я забираю тебя, — прохладно сообщила фигура в черном плаще. Землю продробил легкий топот. На Пейна с боевым кличем налетела Хината. Пробитая стержнями плоть задрожала. Залп отчаяния пролил свет в его голову. Вот… так вот же оно! Наруто чуть не задыхался от паники. Хината полезла сражаться с нулевым шансом, а он плавился в пыльном жаре и боли, будто распятая лягушка, и ни черта не мог сделать, спасти. — Зачем ты вышла, даттэбайо?! — закричал он. На висках выступили капли липкого пота. — Скорее беги! Тебе с ним не… — Ум… — Хината мотнула головой. — Я тут… из чистого эгоизма. — Ты что несешь?! — отчаянно рявкнул Наруто. — Не вздумай по такой идиотской причине в такие опасности лезть! Но Хината не уходила. Даже не думала. — Я стою здесь по своей воле… В этот раз я спасу тебя, Наруто-кун! Наруто от шока застыл, перекошенный. Рассеивалась муть, яснились очертанья забытого. Он наконец-то прорвался до ясности. — Я только и делала, что плакала… сдавалась, толком ничего не начав… — с искренней светлой печалью сетовала Хината. — Раз за разом пыталась свернуть не в ту сторону… И меня, вот такую, со всеми ошибками, на правильный путь вывел ты. Я всю жизнь бежала вслед за тобой… хотела догнать. Всегда мечтала шагать рядом, стремилась туда, где был ты… Ее голос, дыхание то и дело срывались. Да за что ему, слепо-глухому придурку, такое сокровище? Целый рвущийся к нему человек! — Ты меня изменил. Твоя улыбка спасла меня, — она сама чуть-чуть улыбнулась. — И потому ради того, чтобы спасти тебя… всего лишь погибнуть — не страшно! — Нет… Хината… — несчастным хрипом бормотал Наруто. Его, обмякшего посреди источника, пробирало сквозь слезы теплом. «Потому что я очень люблю тебя, Наруто-кун». Отпущенный шарф ласково прополз по груди, спрятался ему за спину и обнял кольцом. Хината ковыляла, подволакивая ногу. Сгибаясь, обнимала живот: у нее треснули ребра. Правая рука безвольно болталась. Наруто в онемении наблюдал ее приближение. Вот она споткнулась и вновь поднялась на дрожащих ногах, захлебываясь воздухом. — Прекрати, — выдавил он охрипшим горлом. Даже смотреть не мог. — Хината… Не подходи. Она шла. Потому что все равно он слышал шелест спутанных шагов и рваное дыхание с судорожными всхлипами. И снова упала. Наруто взглянул на нее. Дрожа всем телом, Хината пыталась подняться. В метрах от себя он видел ее заплаканные глаза, полные муки и несокрушимой воли спасти. Идти Хината уже не могла. Ползла. Изо всех сил он рванулся. Порыв к движению угас, так и не коснувшись мышц: смылся потоком чужой чакры, сдавился стержнями. От беспомощности хотелось завыть. Наруто уткнулся носом в землю. Всхлипы раздавались все ближе. Онемевшими руками он почти ощущал дуновение живого тепла. — Не понимаю. Почему ты, со своими ничтожными силами, идешь против меня? — прозвучал безразличный голос Пейна. — Почему ты сражаешься? Понимая, что умрешь. Боль всколыхнулась: стержень подался вверх. — Я… — лепетала в ответ она. — …не откажусь от своих слов. Наруто поднял взгляд. Нежное лицо Хинаты в кровавых подтеках. Темные струйки текли по носу к губам, сочились из разбитой губы. Большие глаза без зрачков ласково щурились, глядели на него с такой теплотой, что обдало водопадом из горького счастья. Запоздалого, утекающего. Такого, какое, наверное, мог дать разве что родной дом. — Ведь это… мой путь ниндзя. Ее смело ввысь. Взметнув волосами, Хината безвольно кувыркнулась в воздухе. Наруто оглох. Сквозь залипшую тишину и писк в ушах не слышал ни свиста ветра, ни стонов… …пока земля с хрустом не раскололась. Пейн резким ударом вонзил стержень в недвижное тело Хинаты. Хлюпнула плоть, и призрак прогорклого счастья застыл, скоченевший. — Ненависть рождается из жертвы. Жертва рождается из любви. Покуда есть жертва, ты способен познать боль. Боль существует, пока существует любовь. Из-под камней растеклась густая лужица крови. Наруто спазмом свело мышцы лица. На новом толчке сердце пронзительно сжалось, кровь вскипятило горем и ненавистью. Глаза заволокло ядреной до красного пеленой. Яркий пульс добился до пика, границы смело, и Наруто разорвался. Заместо багрянца лисьего пламени его вовсю обхватили красные кольца шарфа. Темнота. Пытаясь как-нибудь сориентироваться, Наруто всматривался во мрак. Откуда-то донесся спокойный голос Ируки-сенсея: — Будущее крепко-накрепко сцеплено с настоящим. Шиноби никогда не узнает, где прервется его жизненный путь. Поэтому, чтобы достойно закончить его, вам нужно даже сейчас понимать, что и кто в вашей жизни ценнее всего. Странная лекция будто нарочно сплеталась с образом из последних сил ползущей к нему Хинаты. С ее словами: «…всего лишь погибнуть — не страшно». — Вот если бы завтра наступил конец света, — гнул сенсей свою учебную линию, — с кем бы вы захотели провести последний день? Тьма проступила зернышками знакомого зрелища: их старый класс в Академии. Уже проглядывалась смуглая физиономия Ируки-сенсея и меловая надпись на доске у его плеча. «Закон шиноби, 36: Думать о будущем значит думать о настоящем. Мудрец Шести Путей» — К примеру, представьте, что падает Луна. Наруто резко глянул в окно. Ничто не предвещало катастрофы в безоблачном небе. Луна не рассыпалась обломками, не разлеталась слепящими яркими снарядами, как в ту ночь, когда он спас Хинату от пришельцев. Он поискал глазами Шикамару, на ладони которого должны были отсчитывать время часы конца света, и почти сразу же заприметил знакомый хвост в районе первой парты. Из всех возможных Шикамару поблизости торчал только мелкий. Часов у него, конечно же, не было. — Ну раз конец света, то пусть уж падает мясо, а не Луна! — глупо предложил Чоуджи. Ребята расхохотались. — А теперь запишите на листке имя того, с кем бы вы хотели провести свой последний день. Выдохнув, Наруто спустился на пару шагов по лестнице аудитории и с улыбкой понаблюдал за собой мелким. В детстве все это казалось невероятной чепухой. Но теперь-то он, повзрослевший, понимал. Мимо спланировал запущенный бумажный самолетик и нырнул в открытое окно. Совсем рядом сжимала листочек маленькая Хината. Наруто встрепенулся и, обмерев, прочел слоги своего имени: «Узумаки Наруто-кун». — Наруто-кун… Он обернулся на голос. Хината украдкой придвинула к нему свой бланк с ответами. — Й… я дам тебе посмотреть свой тест. — Э? — не понял Наруто. Они что, на экзамене?.. Щеки Хинаты алели. Она поглядывала на него с добротой и в то же время немного затравленно. «Ну да, — понял он. — Письменный экзамен на чунина. Она ж тогда… правда пыталась помочь». — Наруто-кун, прочти мой ответ… Наруто невольно усмехнулся себе двенадцатилетнему. Он ведь тогда застремался, что Киба и Шино подговорили Хинату ему «помочь». А Хината просто не могла оставить его в беде. Уже тогда… …когда толпа мелких девочек в восторге скандировала имя Саске, тянула руки и жмурилась от восторга. — Уа-а-а! Поколоти этого Наруто, Саске-кун! — Саске-ку-ун! Давай, сделай это! Обидную дичь вопили не все девчонки. Хината стояла чуть в стороне, поигрывала пальцами и пыталась из себя что-то выдавить. Забив на спарринг, Наруто своей крохотной ладонью отпихнул восьмилетнего Саске, ибо к черту, потом подерутся, и бросился в девчоночью гурьбу. Потому что услыхал тихонькое «у… удачи, Наруто-кун». — Хината! Он отпихивался от девчонок, которых стало откуда-то слишком много, потерянно озирался и никак не мог добраться до Хинаты. Ее нигде не было. Но она только что ж здесь была, так? — Где Хината, ттэ-ба… — отрывисто вырвалось у Наруто. Он все еще в глубоком сне. Куренай легко улыбнулась. — Здесь. Совсем рядом. «…посмотри у третьей площадки», — так посоветовала эта тетенька, Куренай-сенсей. Наруто, потея, бежал через поле, и ему показалось, что меж столбами на фоне заката он углядел ее зажатую фигурку. — Хината! — просиял он. — На… Наруто-кун… Хината прижалась к столбу и с загнанной улыбкой попыталась за него спрятаться. — Эй, — заулыбался ей Наруто. — Ты чего? Тихое «ум-м…» растаяло в невесомом ветерке вечера. Хината снова пропала. Да с какого черта?! Нащупав в себе раскрутившееся чутье, Наруто метнулся от столбов прямо в лес. Рвался во весь опор, топтал хрустящие заросли, отталкивался ладонями от деревьев. Дальше — гуще, чернее, насыщенней дикостью. Но если там, в невнятных сумерках, он сможет отыскать то самое, что он призрачно вкусил распятым на стержнях Пейна, когда Хината к нему… Плеск. Сквозь листву проглядывалось бурливое озерцо. Наруто махом раздвинул шелестючие ветви: вода бликовала светом луны. По рябистым сияющим волнам крутился, глубоко прогибался силуэт девочки — гладкий, изящный, настолько красивый, что, можно было подумать, ненастоящий. В ловкой раскрутке стопы, быстрых и плавных рывках ладоней он узнал Мягкий Кулак. — О-ой, неужто… Скатившись по склизкому камню, Наруто с нелепым кряком плюхнулся в воду. От неловкости над собой рассмеялся. — Звиняй! Я тебя, небось, здорово напугал… а, Хината? Он откинул со лба мокрую волосню, а она уже успела куда-то пропасть. Наруто огляделся: струи, камни да блики луны. Вскочил впопыхах, мазнул взглядом по оставленной бежевой курточке и ринулся прямиком в водопад. Брызнуло ледяным напором, внутри свежо срезонировало, и он выскочил на широкую тропу. Из-за забора услыхал вскрик. Оставляя сырые следы, он помчался через заборные лабиринты, свернул: там Хината притиснулась спиной к доскам. — Ты чего прячешься, ттэбайо? Она зашуганно к нему повернулась. С ее розовеющего лица потекло столько пота, что, казалось, она вместе с ним пересекла водопад. — Я столько бежал за тобой! — в сердцах поделился Наруто и широко улыбнулся. — Эй, Хината… Хината?! Не в силах на ногах удержаться, она мягко опала на землю. Он бахнулся на коленки и протряс ее за плечи. — Ты чего… ты чего упала, даттэбайо?! — Хи-ината, ты, что ль, опять за свое? — из-за поворота появился кисломордный Киба в сопровождении Акамару. — Почему ты вечно падаешь в обморок при виде Наруто! — «Вечно»? — нахмурился Наруто. Сколько ж усилий ей требовалось, чтобы вот столько, раз за разом перед ним раскрываться? — Хината! Опять нет. В этот раз пропала не телом — сознанием. Наруто, однако, сдаваться не собирался. Он проскочил через все лабиринты старых заборов и старых домов, дошел аж до серого неба и отстроенных после Пейна районов. Нечто холодное капнуло на нос. Хлопьями повалил снег. — Э-эй! Хина-ата! В уютном освещении «Ичираку» вспорхнули темные волосы, промелькнули зажатые плечи, спина в длинной кофте. И скромная просьба: — Извините, пожалуйста… Сейчас она соврет, что сыта, и уйдет. — Погоди! — крикнул Наруто и поперся следом. — Семпа-а-ай! — за руку остановили: девчонка помладше вцепилась в локоть. — Идем вместе покушаем! Он вытряхнул из захвата свой локоть и сорвался в бег по ночным улицам. Уж в этот-то раз он понимал, зачем бежит и что ищет. На повороте к домашнему дворику, знакомых мешках с мусором ядрено заколотило адреналином от предвкушения. Они вот-вот встретятся… Она стояла почти что под лестницей, спинкой к нему. И вежливым тоном в пустоту лепетала: — Наруто-кун… я всегда смотрела тебе в спину. Однако отныне… мне бы очень хотелось быть вместе с тобой… До него дошло. Хината репетировала признание. — …и потому… я связала его, вложив всю душу. Прошу… — она глубоко-глубоко вдохнула, как перед погруженьем в речку, зажмурилась и почти взвыла: — …пожалуйста, прими мои чувства! В натянувшейся тишине дворика, дрожащей разве что от псиного лая да их нервозных дыханий, Наруто шагал к ней. — …ладно, еще разок, — подбодрила себя Хината. — Не нужно, хорош! — попросил он. Ее чувства и так уже передались ему дальше некуда. Хорош только ей себя распинать. Его очередь признаться Хинате. — …я и так уже тебя очень люблю, понимаешь? Сакуре показалось, что сонный Наруто пробормотал одними губами: «люблю…» Она помотала головой. Нет, не показалось! «Успе-е-ех! — чуть не взвыла она. — Он ее любит! Шаннаро-о!» — На… На… Наруто-кун! Хината пыталась спрятаться за пакетом с шарфом. Пока она не успела убежать и исчезнуть, он схватился за ее руку и потянул к лестнице. К себе в комнату, накормить раменом. У него как раз премиальный остался! — Я шарю, что ты голодная, так что, ну, у меня в хате остался кой-какой заварной рамен… — Что ты сказал?! Шаннаро! Сакура ошалела. Она неотрывно следила за реакциями друга и только что по губам прочитала: «…рамен». — Нет, ты щас только что сказал «люблю… рамен»?! И это после всех усилий с гендзюцу?! Какой же он тугодум! — Тугодум! — припечатала Сакура-чан, с воинственно-возмущенным видом поглощая аммицу. — Я уже даже не знаю, он вообще понимает, что значит «любовь»? — В смысле?! — не понял такой наезд Наруто. Что плохого в том, что он пытался накормить раменом Хинату? Разве это не есть любовь? «Да не в лапшу свою ты был должен влюбиться, — скрипя зубами, беззвучно цедила Сакура. — Мы и так знаем, что ты ее любишь!» — Одно дело — влюбиться в девушку, другое дело — любить еду! — Э?! — Наруто аж отнял палочки ото рта. — Разве эт не все одно скопом? Раменом он не просто набивал живот, нет. Это была целая особая церемония. Он крохотным шкетом забрел в Ичираку по зову дедули Теучи и в первый раз в жизни испытал уют и восторг: от принятия. Поэтому рамен всегда был таким аппетитным. И после круга мучений и беготни хотелось отогреть голодную Хинату в том же вкусном чувстве. Разве ж это не лучшее, что только можно было подарить человеку? Под бледными веками Хинаты собрались слезы. Ее ресницы неожиданно дрогнули. Куренай, напоследок ласково глянув на бывшую ученицу, оповестила: — Нам пора. На всякий случай мы будем неподалеку. Сквозь расступившуюся оболочку она выплыла из сферы. Замелькали краски ее платья, искаженные толстыми стенками крабьей икры, и растаяли. — Я тоже пойду, — изрек Шино. Сакура в ужасе на него обернулась. — …ты был здесь?! Все это время? Непроницаемые очки не выдали обиды. Коротко кивнув, он скрылся из виду — ровно в тот миг, когда изогнулись тонкие брови Хинаты. — Нару… Сакура-сан? Хината дернулась в невесомости, осознав, что недовязанный красный шарф каким-то образом выплыл из ее рюкзака и опутал бессознательного Наруто-куна. — Что проис… — от смущения до предела притихнув, она спрятала глаза и неловко вцепилась в свой предательски ускользнувший подарок. — Ловушка-гендзюцу, — с нарочитой ворчливостью пояснил Шикамару. И, чтобы не возникло лишних подозрений, веско добросил: — Видать, создатели источника очень не хотели, чтоб сюда кто-то проник. — Не переживай, все в порядке, — Сакура бодренько улыбнулась. — Сейчас Наруто у меня живо просне… И прикипела к шарфу пугающе внимательным взглядом. — Впрочем, разбужу-ка я Сая, — решила она. — Что-то глубоко он застрял. Обрадовавшись, что Наруто-кун не очнется весь в красной шерсти, пристыженная Хината бросилась выпутывать его из вязания. Петля за петлей, нитка за ниткой… …с него смывалось ощущение связи. Таяли шелест юбок, скрип снега вдали. Растворялась в метели спина бегущей Хинаты. — Хината! Он стопорнулся, судорожно глотая ледяной воздух. Пропала. Опять. Вместо живой и целой Хинаты ветер принес листочек в ладонь. Убористые символы каны: «Узумаки Наруто-кун». — Хината… Слова ее признания будто теряли опору, стихали и ручейками утекали за предел слуха. Наруто не хотел их терять. — Хината… — пробормотал он, цепляясь за имя. — Наруто! — пыталась докричаться Сакура. Она похлопала его по щеке. Белобрысая голова слабо качнулась, но Наруто не проснулся. Странно: с Саем вышло проще, Хината вообще пробудилась сама. Сакура приложила ладонь ко лбу Наруто. Чакра потекла к нему в мозг и увязла у ключевого узла. Узел отбросил чужой чакропоток и остался вариться в собственной энергии. Настолько крепко Наруто увяз в лабиринтах сознания. — Так, — решительно прорычала она и влила больше чакры. — Наруто! — Наруто! — донесся крик Сакуры. Энергичным топотом она неслась к нему сквозь мглистый морозец. — Очнись! Это сон! Наруто ошалело открыл глаза. И тут же увидел перед собой сосредоточенное лицо сокомандницы. — Сакура-чан?.. — Ну наконец-то проснулся! — выдохнула Сакура с искренним облегчением. — А? — Ты погрузился в гендзюцу-сон, говорю! Картина реальности — реальной реальности! — собиралась в нем туго, почти мучительно, как в моменты ранних подъемов, когда хотелось скатиться обратно в сон. Он заново осознал себя в пустоте, среди светящихся сфер, внутри древнего источника. Поднялся и полетел за ребятами, подгоняя себя освеженной мыслью, что нужно выручать Ханаби. Шикамару сказал им, что это не простое гендзюцу: клетка из воспоминаний. Наруто понятия не имел, какой вражина установил настолько подлючую ловушку, но благодаря этому гаду его отбросило аж туда, куда он самолично, силами своего разума, не мог дотянуться. Туда, где раскаленное бешенство Лиса плавило память в дрожащую неразличимую жижу. Где он бы сам не расслышал трогательного признания. «Она два года молчала и улыбалась, — осознал он. — Не смела даже напомнить». Сердце растравило стыдом и горьковатой разнеженностью. Хината, тихенькая такая, для него так старалась. Шла через страхи и робость, боль, обмороки. Остро потянуло обнять ее и сказать, что теперь-то уж все в порядке. И ощутить добрый взгляд и почти материнскую ласку, до горла топящую в странной греющей защищенности. — Что такое? — спросила у него Хината перед погружением в очередной источник. — Насчет того сна… — начал Наруто. — Ч…то? Он почему-то не мог не расплыться в улыбке при виде ее растерянного лица. Не испытать новую вспышку стыда. Однако… сейчас же не время. Вряд ли Хинате до признаний, у нее младшую сестру сперли! Да и они вон уже от остальных отстают. — Не. Ничего. Наруто прыгнул в источник и целеустремленно поплыл. Ласково полоскающие сознание мысли о Хинате крепко сцепились с мыслями о Ханаби. Нужно побыстрее ее найти. И чтоб спасти беднягу-девчонку, и чтобы урвать себе шанс по-нормальному объясниться. Он оглянулся на Хинату… А Хинаты не было. «Опять?!» Развернувшись, Наруто бросился обратно к берегу, на ходу набрал скорость, вылетел из источника — его швырнуло вверх и увлекло к каменной сфере, где стояли Хината и тот бледный урод. — Хината! Наруто ливанул чакры к стопам, затормозил второпях, противясь инерции, и загородил собой девушку. — Не смей приближаться к Хинате! Кровь взбурлила от залпа горячего раздражения. Черта с два он даст непонятным мудилам тянуть к ней свои щупальца! — Снова ты? — скучно спросил бледнорылый Тонери, совершенно не впечатленный. — Мешаешься. Отошел. — Где Ханаби?! Наруто приготовился вмазать, но враг ушел от его кулака. «А щ-щас не уйдешь!» Он рванул на пришельца энергичными махами, оттеснил от Хинаты подальше и почти что загнал, но тот легко вспарил в воздух. Наруто оттолкнулся от сферы, обменялся с Тонери парой ударов и отшвырнул пинком. Прыгнул вслед, но не рассчитал силу прыжка и проскочил мимо: тело в этой пещере было практически невесомым. Наруто сноровисто ухватился за каменный выступ, обернулся кругом, зарядил врагу коленями в грудь и от души вмазал кулаком по бледному рылу, так, что череп аж хрустнул. Враг кубарем прокатился и впечатался в каменную стену. Наруто осоловело всмотрелся в собственную руку. Удар отдал странным ощущением: гулким, пустым. Как будто он лупанул в деревянную дверь. Механически сотрясаясь, пошатываясь, Тонери поднялся и неровно заковылял к ним. — Так ты… марионетка? — Это не мое тело. Враг подбирался ближе. Наруто решительно вытянул руку, заслоняя Хинату. — Хината… В следующий раз настоящий я приду тебя встретить. — Марионетка улыбнулась и подняла разбитое красивое рыло. Вывернутый из глазницы искусственный глаз закатился и мерзко таращился из-за кукольных ресниц. — К этому времени дай мне ответ. Наруто обожгло вспышкой ярости. Только он отогрелся призрачным ощущением дома, как этот хрен приперся и пытался его отобрать. — А ну заткнулся! Кулак прошил воздух. Марионетка обрушилась сама по себе и сложилась у его ног человекоподобной изломанной кучей, которая могла бы быть даже смешной, если б не отдавала противной жутью. — Твой кулак меня не коснется, — попрощалась хламежная куча. — Никогда. С последним словом остыло чувство вражеского присутствия. Чакра Тонери испарилась. Раздражающе ускользнула из зоны досягаемости. «А ну-к выходи тогда сражаться в открытую! Раз так уверен, что я тебя не побью», — зло подумал Наруто и, заставив рожу смягчиться, оглянулся на подругу. — Пойдем, Хината. Нужно скорее добраться до остальных. — Ум. В этот раз, нырнув в источник, он постоянно оборачивался назад, а затем и вовсе приторитормозил и поплыл вровень с Хинатой. Наруто распирало спешить, поскорее добраться до Тонери, но было мандражно снова не обнаружить ее поблизости. Благо Хината тоже плыла быстро и сосредоточенно. — Вы где пропадали?! — напустилась на него Сакура. — Я уже думала нестись за вами обратно! У-ух, в самом деле… — Звиняй, к нам по пути прицепились, — ответил Наруто, выбираясь на берег. — Этот хрен Тонери… Он покосился за плечо и подавил порыв вытянуть и Хинату. — …полез к ней марионеткой. — Вы встретили Тонери?.. — нахмурился Шикамару. — А-а! — яро откликнулся Наруто. — Я уж отплыл и ток потом заметил, что Хинаты нет. Едва успел к ним вернуться! — Ох ты ж… не расслабишься. От такой вести Сакура чуть надулась и опасно прищурила веки, недовольная разболтанностью сокомандника. А ушлый Сай мысленно пометил себе, что поползновения Тонери однозначно нужно использовать во благо «Миссии по соблазнению». О благе куда более насущной и актуальной миссии позаботилась Хината. — В верхнем ярусе есть зазор, — доложила она, проталкивая фокус додзюцу за своды пещеры. — На четыре часа. И дальше там что-то… странное. — Идем поглядим, — с безрадостным смешком приказал Шикамару. — Скорей всего, наш клиент где-то там. Махнув за ним следовать, он пробежал по стене и влетел в просвет прямо над тушей гигантского краба. Туша эта, с разбитым панцирем, облитая желчью, слизью или еще черт знает чем, привлекла беспокойное внимание Наруто. — А это… — его голос против воли взял ноту повыше. — …ты его так уделала, Сакура-чан? — Верно! — вместе с ним вскочив на уступ, с нахрапистой борзостью подтвердила Сакура. — Если снова бросишь где-то Хинату, мой кулак и до тебя… Сватовство перешло в стадию прямого шантажа. — Да понима-аю я, ттэбайо-о! — виновато выдохнул Наруто с легкой досадой. Как будто ему самому приятно, что на нее охотятся всякие Тонери. Он обернулся к Хинате и ощутил, как взгляд сам собою теплеет. — Хината, ну уж теперь-то я ни за что… Поток слов, поначалу уверенный, неожиданно оборвался. Потому что Хината взглянула в ответ: просто и прямо, не потея, не краснея и тут же не отворачиваясь. Это было… так непривычно и странно. Как будто б они вернулись на поле Четвертой мировой и она снова обожгла его щеку ладонью, выводя из оцепеняющего кошмара. Наруто осознал, что идет, пялясь на нее с разинутым ртом, да еще слишком долго, и неловко потупился. — …глаз с тебя не спущу. — Что? А разве ты уже глаза не отвел? — поддела Сакура. Наруто от смущения крякнул. — Ниче я не отводил, ттэбайо! Каменный выступ вздымался над лесом кристаллических наростов-клыков и до упора рассекал глотку пещеры. К свету поднимался тоннель. Из расщелины на них слепящим глазом пялилось новое солнце. Эхо принесло далекий шум волн.
