Колесо оборзения

Серёжа любил колёса обозрения, и Вадик это знал. Поэтому первое, что они пошли опробовать, когда гуляли по городу-курорту, естественно было именно колесо. Вадик издали уже понял, что Серёжа не оценит. Тот любил не просто, чтобы было, а чтобы, как говорится, с ветерком. Идеалом для Серёжи были старые колёса обозрения, кабинки в которых и не предполагали никакого остекления, а представляли собой минималистическую металлическую конструкцию с парой сидений, продуваемую всеми ветрами. В идеале, чтобы ещё немного покачивались от этих самых ветров. Уровень безопасности, на взгляд Вадика, у них был, конечно, не ноль даже, а минус бесконечность, но если Серёже нравилось… — Мне не нравится, — со всей ответственностью заявил Серёжа, глядя на гигантский аттракцион. — Конечно тебе не нравится, — согласился Вадик. — Когда нет угрозы для жизни, что это вообще за развлечение. Серёжа смерил его недовольным взглядом. Вообще-то, Вадик и сам был не прочь пощекотать себе нервишки, так что не ему было Серёжу осуждать. Но колесо перед ними и близко ничего такого не предполагало. Полностью закрытые застеклённые кабинки, даже без щёлок для проветривания, затемнённые от солнца, с, простигосподи, кондиционером внутри. Так что Серёжино недовольство Вадик, в принципе, не просто понимал, но и разделял. Нужно было что-то с этим делать, поскольку вариант «не кататься» они не рассматривали. План созрел очень быстро. Уже внутри кабинки, Вадик радостно возвестил: — Взял нам с тобой по два круга! Серёжа, недовольно оглядывающий стерильное пространство, обернулся с немым вопросом «нахера?!» на лице. — Первый — чтобы всё осмотреть, а второй — чтобы получить удовольствие. — Пожалуй, сойду на первом, — скривился Серёжа, пытаясь хоть что-то разглядеть за тёмными стёклами. — И желательно на самой вершине. — Тогда пропустишь самое интересное, лисёнок, — сладко пропел Вадик и взглянул на часы, делая про себя отметку. Серёже оставалось глубоко вздохнуть и смириться со своей участью. Вадик знал, что второй круг ему точно понравится куда больше. Второго круга он и сам ждал с огромным нетерпением. Обычно Серёжа вертел головой, пытался посидеть на всех местах, по возможности постоять, фотографировал и снимал видео. Сейчас, после первой же попытки хоть что-то сфоткать сквозь затемнённое остекление, которая тут же провалилась, он понуро смотрел на горизонт, изредка поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, но, кажется, больше для галочки. Вокруг Серёжи клубилось уныние и разочарование, и Вадик был решительно настроен это исправить. Что он, не принц что ли? На исходе первого круга Серёжа жалобно спросил: — Может ну его? Выйдем? Но Вадик лишь качнул головой и решительно сел рядом. На втором заходе пришло время для осуществления плана. — Только сильно не дергайся, — предупредил он и, приобнимая Серёжу, неожиданно накрыл его пах ладонью. — Это что? — вскинул тот бровь. — У нас мало времени, лисёнок, поэтому давай без вопросов. Последнее Вадик шептал уже куда-то в шею. Времени у них правда было немного. Десять минут — столько по его подсчётам занимал полный оборот колеса. У них было минут восемь, чтобы после успеть привести себя в порядок. Но заводился Серёжа всегда быстро, особенно в таких условиях — когда было опасно и запретно. — Нравится? — Вадик скользнул языком до скулы и несильно всосал кожу. От этого простого действия Серёжа тут сразу напрягся, вцепившись в руку на пахе. — Нет, плохо стараешься, — буркнул он, подгоняя. Как Вадик и ожидал — второй круг определенно пришёлся Серёже по душе. — Нас могут заметить? — А тебе бы этого очень хотелось, да, лисёнок? Чтобы все только на нас и таращились, может даже на телефон снимали, — тихо нашёптывал Вадик, не переставая поглаживать пах и поясницу, пока Серёжа от всей этой смеси не начал поскуливать и сам шарить руками вокруг. — Прости, но не в этот раз, тут никто ничего не увидит, я проверил. Но ты можешь представить, что всё иначе. Хочешь, расскажу, как бы всё это было? — Хочу, — со стоном выдохнул Серёжа, находя, наконец, ширинку Вадика и расстегивая её без всяких промедлений. Вадик довольно хмыкнул. Он всегда любил, как запросто Серёжа подхватывал все его идеи. — Первыми нас, конечно, увидели бы в соседней кабинке. Мы так близко, они точно заметили бы. Как я залезаю к тебе в штаны, — Вадик разделался с ширинкой и действительно, не раздумывая, нырнул под бельё. — Как сжимаю уже твердый член. А ты и правда завёлся, да, хороший? Давай-ка вытащим его. Ты же не стесняешься? Такую красоту нельзя прятать. Действия последовали мгновенно: Вадим высвободил и провел по всей длине, крепко обхватывая пальцами. Серёжина ладонь в его штанах почти не шевелилась. Он был полностью сосредоточен на ощущениях, вслушивался в каждое слово и громко дышал, прикрыв глаза. Надо было его немного подтолкнуть. — Может, покажем и меня во всей красе? Пока ещё есть время. — Ты забыл про контролёра, — сдавленно проговорил Серёжа, облизывая губы и начиная неспешно дрочить. Потом спохватился и вытащил член Вадика наружу. Обвёл большим пальцем головку, чуть сжал, провёл как нужно — у Серёжи всегда были золотые руки, тонкое чутьё и талант к эротическим играм, так что завестись сам и завести партнёра он мог моментально. Вадик сильнее раздвинул ноги и бездумно толкнулся навстречу касаниям, на секунду теряя контроль над ситуацией. — Мм, как думаешь, — овладел он своим голосом, — контролёр вызовет полицию? — Пусть вызывает, — отозвался Серёжа. Скорости их синхронизировались, кулаки работали в унисон. Скоро они должны были добраться до высшей точки колеса, и Вадик продолжил: — Приедет какой-нибудь красавчик в форме, поглядит на тебя, такого развратного, со стояком наружу, и повяжет нас. — Хочу смотреть, как он тебя трахает, — простонал Сережа, впечатываясь губами в шею Вадика. — Потому что такого как ты только так и нужно: затрахивать до потери сознания, можно у всех на виду. А я бы, повязанный смотрел на это всё, а потом бы взял твой член в рот. Так хочу сейчас, Вадь, хочу всего тебя вылизать, чтобы ты меня трахнул прямо здесь. В рот, в задницу, везде, Ваааадь… — Тише, тише, мой хороший, обязательно сделаю. Всё, как ты хочешь сделаю, только доберёмся до гостиницы, — у Вадика самого нарисованные Серёжей картинки заискрили перед глазами и захотелось осуществить их тут же, не церемонясь и не осторожничая. Но они всё ещё были ограничены во времени. Серёжа застонал громко, не сдерживаясь и впился в губы Вадика жарко. Поцелуй выходил рваным и хаотичным, распалившись, они оба желали большего и цеплялись друг за друга, словно утопающие. Самым тяжёлым в таком положении и с разгорячённым Серёжей под боком, от которого крышу сносило напрочь, было следить за положением в пространстве. Кабинка начала потихоньку ползти к земле, и если они хотели закончить вовремя, стоило поторопиться. — Быстрее, лисёнок. Постарайся ещё немного. Доберёмся до номера, и я выебу тебя на пороге. Будешь стонать так, что все услышат, как тебе хорошо. Драгоценные секунды истекали. Сидеть было уже неудобно, но и прекратить это сладкое безумие казалось невозможным. Они остервенело дрочили друг другу, целовались и пылали от касаний друг друга. В какой-то момент Серёжа всё же извернулся, со стоном оторвался от губ Вадика и наклонился, припадая к его члену. Провёл языком по головке, на мгновение втянул её в рот и этого хватило, чтобы Вадика накрыла оглушающая разрядка. Серёжа уверенными движениями руки додрочил почти досуха, заглатывая всё, что попало ему в рот, но большая часть всё равно стекала теперь по подбородку. Вадик подумал, что если бы не был пуст, то кончил бы прямо сейчас от одного его вида. Но нужно было теперь максимально быстро довести до разрядки самого Серёжу. — Иди сюда, — рыкнул Вадик, подхватывая его под мышками, поставил вслед за собой на ноги и развернул к себе спиной. Штаны и белье по-прежнему были приспущены, и Вадик обхватил Серёжу, сжал его член, а своим толкнулся к его заднице. — Какой же ты грязный и развратный. Отсосал и проглотил, самая настоящая сучка, да? Понравилось? Ну, скажи. Обожаешь мой член? Обожаешь, когда тебя ебут в рот? Вадик двигался, все имитируя толчки, а ловкая ладонь с бешеной скоростью приближала оргазм. Серёжа уже не откликался. Стоял, буквально повиснув на Вадике и запрокинув голову на его плечо. Руки его, обхватывающие Вадима за предплечья, задрожали, и Серёжа, негромко вскрикнув в последний раз, наконец кончил тоже. Кабинка уже была на уровне деревьев. В лучшем случае, у них осталось полторы минуты до того, как дверца распахнётся. Вадик ругнулся, наспех вытерся заранее приготовленными влажными салфетками. Торопливо всё спрятал и застегнул джинсы. Затем принялся приводить в порядок полубессознательного Серёжу. Аккуратно, насколько позволяло время, вытер лицо, волосы, ворот футболки, помог заправиться и застегнуться. Взглянув в осоловелые голубые глаза, не удержался от мимолетного, но горячего поцелуя. — Какой же ты сладкий, лисёнок. Люблю тебя. Напоследок Вадик успел наспех смахнуть несколько капель спермы с дверцы кабинки, гадая, куда Серёжин восторг ещё мог улететь. Быстрым взглядом ничего не нашлось. Пришлось мысленно извиниться перед теми, кто будет кататься после них, и понадеяться, что те ничего не заметят. Закончили они ровно в тот момент, когда меланхоличный контролёр распахнул дверцу и выпустил их на помост. Серёжа уже немного очухался и шёл бодро, хотя то и дело оглядывался на Вадика и пытался подцепить его руку: после секса лисёнку всегда требовалась большая порция нежности и ласки, и Вадика самого внутри перекручивало от желания и потребности их дать. Когда они чуть-чуть отошли, он всё-таки обнял Серёжу и снова признался: — Я очень люблю тебя. Ты в порядке? — Да, — отозвался шёпотом Сережа, пряча лицо на его плече. — И я тебя, Вадь. Они постояли так ещё немного, приходя в себя, а после, оторвавшись наконец, посмотрели друг другу в глаза. — Ты только что заставил меня кончить в кабинке колеса обозрения, Вадим. Ты понимаешь это? — Понимаю и очень горжусь этим, — усмехнулся Вадик. — Ты хотел экстрима, ты его получил. Какие претензии? — Я, конечно, не на такой экстрим рассчитывал. Но, — он легонько ткнул Вадика в нос, — этот мне тоже понравился. Спасибо. Но знаешь, что? — Что? Лицо Серёжи вдруг сделалось ужасно серьёзное, и Вадик на секунду даже стушевался. Всё-таки претензия была? — Там, наверху, ты кое-что мне обещал. Так почему мы все ещё здесь? На колесе я уже накатался, теперь хочу кататься на тебе. Полноценно. Последнее слово Серёжа так выделил интонацией и так многозначительно поиграл бровями, что Вадик расхохотался в голос. А после резко развернулся и присел, подставляя спину. — Ну, залезай раз так! — Я ведь залезу. — И залезай! — Дурак, — Серёжа фыркнул, но всё же обхватил руками вадикову шею, а потом скрестил ноги у него на животе, когда Вадик выпрямился. — Мы поедем, мы помчимся, на оленях утром ранним!... — заголосил Вадик, потрусив в сторону выхода из парка, не забывая невзначай придерживать Серёжу за ноги. — Ну точно олень, — совсем тихонько рассмеялся Серёжа и легонько поцеловал своего дурака в самую макушку. Пусть это колесо и не соответствовало строгому списку Серёжиных требований, прогулка на нём, бесспорно, удалась на славу.