The Secret Diary of Fleur Delacour, aged 16 ¾

      12 сентября 1994 г.              Ничего особенного не происходило. Патрик пытался поговорить со мной один или два раза, но я продолжаю его игнорировать. Конечно, он снова стал лучшим другом Ива. Иногда я вижу, как они тихо переговариваются, и с вожделением смотрят на меня, когда думают, что я не вижу. Это должно меня волновать? Я уверена, что все мальчишки в этой дурацкой школе делают то же самое: да, на меня приятно смотреть (не хочу даже представлять, какие ещё мысли у них могут возникнуть и что они могут вообразить), но я ведь не человек. Все знают, что такое вейлы, верно? Жестокие, бессердечные существа, единственное удовольствие которых — мучить бедных невинных мальчиков, заставляя их отчаянно влюбляться в нас! Как я ненавижу это слово! Нет, я не ненавижу его, на самом деле, я ненавижу тот извращенный смысл, который люди, похоже, придают ему. Любовь должна быть не просто следствием инстинкта. Мне становится так плохо, когда я думаю, какую цель преследует эта их так называемая любовь! Неужели они хотят знать, что я чувствую, интересуются тем, какая музыка мне нравится, какие книги я читаю, каковы мои мечты и страхи? Нет, у них на уме только одно…              Если это любовь, то лучше уж ненависть!              По крайней мере, Шармейн снова начала говорить со мной, после того как я торжественно пообещала никогда не разговаривать с интересующими её мальчиками. Это было совсем не трудно, я действительно не хочу больше никогда делать ничего подобного.              — Я тебя прощаю, — великодушно сказала она, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы сохранить спокойствие. Как будто я сделала что-то такое, за что нужно было прощать! Но я промолчала.              — Спасибо, Шармейн, — кротко ответила я. И чуть было не добавила, что можешь забрать себе их всех, но во мне ещё оставалась какая-то гордость, и я остановила себя, покорно вдохнула и подошла к ней, чтобы обнять. На самом деле, я подозреваю, что, по крайней мере, часть причины её столь скорого «прощения» заключается в том, что она хочет, чтобы я снова помогла ей с домашним заданием, особенно по Чарам, где, честно говоря, ей не помешает любая помощь.              Я отправила сову Габриэль, рассказав об инциденте с Патриком и Ивом. Я немного преувеличила ситуацию, в надежде, что это её развлечет и отвлечет от скучных будней.              18 сентября 1994 года              Я должна была догадаться, что рассказывать Габриэль об этих двух глупых мальчишках — не самая лучшая идея. Я могла предположить, что мама увидит письмо. К счастью, она терпеть не может публичных сенсаций, выставляющих кого-либо из нас в невыгодном свете, поэтому не стала посылать мне ревуна, так как это смутило бы её больше, чем меня, но обычное письмо — всё-таки пришло. Я решила сохранить его, если когда-нибудь забуду, что за человек моя мама.              Ты совсем спятила? Неужели я тебя совсем ничему не научила? Ты знаешь, как важно произвести впечатление на правильных людей, а твой Патрик, похоже, не только подающий надежды молодой волшебник, он еще и Дюлак, из одной из самых древних и важных волшебных семей Франции. И я не думаю, что должна напоминать тебе, насколько полезными могут быть такие связи. Поэтому, какие бы совершенно идиотские мотивы ни заставили тебя вести себя таким чудовищно глупым образом, я требую, чтобы ты извинилась и воспользовалась частью своего наследия, хотя я начинаю сомневаться, что ты его вообще заслуживаешь.              Кроме того, я запрещаю тебе вкладывать в голову твоей сестры абсурдные идеи, и поэтому скажу откровенно, что решила проверять все письма, которые ты ей пишешь. Похоже, что у тебя проснулось бунтарство, с которым я не намерена мириться, поэтому также буду поддерживать тесный контакт с мадам Максим, которая обещала держать меня в курсе хода твоего прибывания в школе. Ты знаешь, что твоя семья ожидает от тебя только самого лучшего.              Если что-то подобное повторится, я серьезно пересмотрю вопрос о твоем дальнейшем пребывании в школе.              Твоя любящая матушка,              Изабель Делакур              Любящая, какая шутка! Да, мама, ты меня кое-чему научила, ты научила меня позаботиться о том, чтобы я выросла не похожей на тебя! И он не мой Патрик, и никогда им не станет, если я буду иметь право голоса! И я точно не буду извиняться!              Но мне придется найти способ общаться с Габриэль так, чтобы мама об этом не знала. Я не вынесу, если не смогу рассказать ей о своих настоящих мыслях и чувствах. Ведь она — единственный человек, которому я могу по-настоящему довериться.              19 сентября 1994 г.              После ужина мадам Максим сделала объявление. После перерыва в пару столетий или около того снова будет проводиться Турнир Трех Волшебников. Я помню, что читала о нем в «Истории Шармбатона». Раньше, начиная с тринадцатого века, он проводился раз в пять лет среди ведущих школ волшебников Европы. (Кроме нас, есть еще одна в Британии и одна где-то в Восточной Европе, в Болгарии, если я правильно помню). Судя по всему, задания были довольно опасными, а жертвы — довольно частым явлением, так что во времена восемнадцатого века, когда, кажется, жизнь стала важнее, чем раньше, его прекратили. Мадам Максим все говорила о том, что это прекрасный способ наладить связи между молодыми ведьмами и волшебниками разных национальностей, но, по-моему, на самом деле её интересует только наша победа. Она, конечно, подчеркнула, что всё будет совершенно безопасно, что некий Комитет принял все возможные меры предосторожности, и что благодаря современным достижениям в области чар смертельной опасности практически не будет. Правда, слово «практически» мне не очень понравилось.              Среди учеников шестого курса, желающих принять участие в Турнире, будет проводиться конкурс, чтобы решить, кто поедет в ту школу в Шотландии, где он будет проходить. Единственное условие — к 31 октября тебе должно быть не менее семнадцати лет. Мне повезло, что именно в этот день у меня день рождения, и, зная маму, она, конечно, будет ожидать, что я приму участие — и выиграю!              Шармейн уже заявила, что считает меня сумасшедшей, и я не стала пытаться объяснить, почему я это делаю. Она не могла поехать, ведь на пару месяцев младше меня.              Ну, а поскольку мама никак не может не услышать обо всем этом, то, наверное, разумнее всего будет быть послушной дочерью и написать ей письмо, в котором сразу же сообщить об этом, и пообещать, сделать всё, что в моих силах. А попасть в список для поездки в Шотландию, не должно быть слишком сложно.              В конце концов, это должно быть интересно. Надеюсь, я смогу взять с собой Гризабель.              22 сентября 1994 г.              Только что получила письмо от мамы. Она может быть самым милым человеком на свете, пока всё делают то, что она хочет. Видимо, она считает, что ее письмо сработало, и теперь, после кнута, она предоставила пряник. Сказала, какая я смелая, что попробую участвовать в Турнире, будучи ещё совсем юной, и что она бы поняла, если бы я этого не сделала — я даже не хочу думать, что бы она мне сказала, если бы я действительно не внесла свое имя в этот список! И она, конечно, ожидает, что я выиграю, и желает мне всего наилучшего. И подписалась на этот раз также, «Твоя любящая матушка». Лицемерка.              Я взяла в библиотеке книгу о Турнире и собираюсь изучить ее сегодня, пока Шармейн снова в Батонвилле. Возможно, я получу представление о том, что меня ожидает, — если, конечно, найду информацию.