The Secret Diary of Fleur Delacour, aged 16 ¾

      23 сентября 1994 г.              Чтение истории Турнира не слишком способствовало повышению моей уверенности в себе. Конечно, некоторые идеи кажутся сегодня довольно абсурдными. Например, в 1665 году у них было три женщины-чемпионки, поэтому они захотели быть очень оригинальными и попросили их проехать на единороге через стену огня, и не были удивлены, когда ни одна из трех девушек не смогла даже приблизиться к зверю. Это конечно вряд ли будет на Турнире, но идея, безусловно глупая, — что бы они сделали, если бы одна из них смогла это сделать? Она бы всё равно не выиграла, не так ли? А единорогов заменили на обычных белых лошадей, и всё замяли, как могли.              Однако в течение веков были и довольно страшные задания — и несчастные случаи. Кто в здравом уме поставит в качестве задания для конкурса создание бездонной ямы? Сегодня мы, конечно, знаем, что они есть в космосе, но знаем и то, что они ужасно опасны и могут легко выйти из-под контроля. Очевидно, в 1435 году этого не понимали, и поэтому это стало заданием для Турнира. Чемпион Дурмстранга создал самую впечатляющую дыру, но, к сожалению, она поглотила его, и больше его не видели. Поэтому, даже если его школа гордилась тем, что выиграла Кубок, вряд ли его друзья и семья были этому очень рады. И нескольким самым выдающимся волшебникам своего времени пришлось изрядно потрудиться, чтобы избавиться от неё. В других заданиях участвовали мантикоры, всевозможные драконы и даже василиск в 1715 году (Кубок достался василиску, так как все три чемпиона были им убиты). Это и послужило причиной отмены Турнира. Потом, видимо, школы пытались возродить традицию, но ни одна из этих попыток не увенчалась успехом. После того как в 1792 г. все три главы участвующих школ получили травмы (а они просто наблюдали!), дальнейшие попытки не предпринимались. Типично, не правда ли — как только их собственные драгоценные жизни оказались под угрозой, они прекратили это навсегда!              Мадам Максим объявила, что в Хогвартс её будут сопровождать двенадцать учеников, а поскольку заявлений на участие в конкурсе подали около пятидесяти, то на следующей неделе начнётся отбор. Предстоит пройти три испытания, и те, кто покажет лучшие результаты, войдут в состав делегации.              28 сентября 1994 г.              Объявлено первое испытание, которое не кажется ни сложным, ни опасным. Каждый кандидат получил лист пергамента с подсказкой, которую мы должны разгадать, а послезавтра действовать по ней. Мадам Максим предупредила, чтобы никто никому не помогал, так как она узнает об этом, и соответствующие люди будут немедленно исключены из списка. Не думаю, что ей нужно было это подчеркивать, все хотят быть избранными, поэтому нет опасности, что у кого-то возникнет соблазн увеличить шансы конкурента.              Загадка заключается в следующем:              «В лазарете находится пациент с такими симптомами: Бледная, восковая кожа, холодная и твердая на ощупь, поверхностное дыхание, медленное и нерегулярное сердцебиение, не может двигать конечностями и говорить, широко раскрытые, немигающие глаза, отсутствие реакции на внешние раздражители. Причина состояния неизвестна, но, по-видимому, это не заклинание. Разработайте и приготовьте средство. Оно будет проверено, и за него начисляются баллы: 30 сентября, полдень».              Эти симптомы очень похожи на действие Petrificus totalus — но сказано, что это не заклинание. Существует ли зелье или что-то подобное, вызывающее подобные явления? И мне интересно, — они всё это выдумали, или такой пациент действительно существует? Мне бы очень помогло, если бы я сама могла увидеть это в живую. Что ж, первым делом не помешает проверить это завтра.              29 сентября 1994 г.              9 часов: перед завтраком зашла в лазарет. У них там действительно есть пациент с такими симптомами!              Я была права, ведь симптомы почти точно такие же, как после заклинания Petrificus totalus, но, всё не может быть так просто! Поэтому я пропустила завтрак и сразу же отправилась в библиотеку, чтобы захватить «Лексику зельеварения», пока остальные до этого не додумались. Действительно, существует зелье, вызывающее те же эффекты, что и заклинание, но с той разницей, что эффект от него длительный и может быть снят только антидотом.              Пока всё хорошо, но ингредиенты! Чешуя саламандры, кровохлёбка, порошок мандрагоры — это все хорошо, у каждого студента они есть в штатных запасах, но — перья Руха? Где мне их взять? Я слышала о ней только в «Сказаниях о Синдбаде», которые мы читали на «Истории магии», и никогда бы не подумала, что она когда-нибудь пригодится. Значит ли это, что здесь, в горах, есть Птица-Рух? Должны быть, иначе не было бы смысла ставить эту задачу, не так ли?              11 часов: вернула «Лексику» и чуть не была линчевана толпой, которая её искала. Смею предположить, что это значительно улучшило мой имидж злобной стервы. В суматохе мне удалось ускользнуть с «Animaux phantastiques» так, что никто не заметил. Похоже, я на шаг впереди остальных.              Правда, толку от этого мало. Птица-Рух, как говорится в книге, живет высоко в горах и строит свое гнездо на крутых скалистых вершинах у линии снега. Взрослый Рух может быть размером с лошадь, а размах его крыльев достигает восьми метров. Питается он, как правило, падалью, но не отказывается и от свежего мяса, которое может легко достать. Это означает, что, например, любой студент Шармбатона может пойти ему в рацион. И ещё, по всей видимости, он сбрасывает на людей большие камни с высоты. Вот вам и «не опасно»! К счастью, из-за своих размеров Рух не очень быстрые и умные, и их можно довольно легко перехитрить, по крайней мере, так написано в книге.              11.30: Марго Беллефонтен, семикурсница, с которой я общалась раз или два за эти годы, разыскала меня и потребовала отдать ей книгу прямо сейчас. Умница, что додумалась до этого, думаю, все остальные до сих пор переворачивают библиотеку вверх дном в её поисках. Я вручила ей книгу, не преминув при этом дать дружеский совет не попадаться на глаза другим, если она не хочет, чтобы её саму вымазали дегтем и прикрепили перья. Она посмотрела на меня так, что я поняла, что ей не совсем понятна моя забота о её благополучии.              11 часов вечера: Я совершенно устала, но просто обязана рассказать об этом перед сном. Напряжение между кандидатами во время обеда было ощутимым. Все обменивались кислыми взглядами, не было даже обычных светских бесед. И все сразу после этого исчезли.              К счастью, я единственная шестикурсница, подавший заявку на участие в Турнире, поэтому я могла рассказать Шармейн о том, что мне удалось выяснить, но, как я и ожидала, она ничем не помогла. Единственное, что она сказала, так это то, что я совершенно не в себе и что не случиться ничего плохого, если эта большая уродливая птица съест меня на завтрак, — правда, она сказала это в несколько интересной форме.              — Я этого не понимаю! — сказала она после третьей или четвертой попытки убедиться в моей вменяемости, — Можно подумать, у них не будет кучи проблем с родителями, если учеников ранят или даже убьют только из-за дурацкого турнира, который ещё даже не проводится!              Я до сих пор не знаю, как и почему, но при этом замечании в моей голове что-то щелкнуло.              — Спасибо! — я вскочила и бросилась её обнимать. — Конечно же! Ты мне очень помогла, спасибо ещё раз!              И когда она посмотрела на меня с своим невероятно пустым выражением лица, — хотя, честно говоря, я не могу винить её в этом, — я сказала ей:              — Извини, я не могу тебе сейчас всё объяснить, мне надо бежать!              Я выскочила из комнаты, добежала до чулана с метлами (какая удача, что полеты на метлах здесь обязательны, мама никогда бы не позволила мне выбрать их), достала свою метлу и поднялась в воздух. Идея, которую подала мне Шармейн, заключалась в том, что персонал школы должен был принять меры предосторожности для защиты участников, и если мне повезет, я замечу их, и таким образом, получу подсказку, где искать Рух, вернее, её перья, так как я не очень-то хочу встречаться лицом к лицу с птицей размером с лошадь.              Вскоре я уже кружила высоко над замком, и внимательно следила за горной грядой. И действительно, вдруг я увидела, как на вершине одного из пиков что-то блеснуло — регулярный блеск через большие и малые промежутки времени. Очевидно, это какой-то знак. Я крепко сжала свою метлу и помчалась к вершине.              На то, чтобы приблизиться к пику, у меня ушло около двадцати минут, причем сигнал вел меня по удобному ориентиру. Когда я уже могла различить детали скальных обрывов, то притормозила, чтобы подумать. Если я права, и поблизости действительно находится Рух, было бы неразумно подниматься вот так. Через мгновение я вспомнила нужное мне заклинание.              — Cumulus! — тихо произнеса я, и в тот же миг меня окутало плотное белое облако, которое, по крайней мере, для наблюдателя, издалека выглядело вполне обычным. Конечно, мой собственный обзор уменьшился, но — мне нужно быть осторожней. К тому же, я всё равно не могла лететь так быстро. Мигающий огонек всё ещё продолжал вести меня за собой.              Вскоре я была уже в нескольких метрах от крутой скалы в этой части горы и, наконец, смогла разглядеть источник света. На узком выступе скалы было установлено большое серебряное зеркало, которое регулярно поворачивалось, и отражало свет белого светящегося камня под ним. Рядом с ним, прижавшись к скалам, сидела на корточках плотно закутанная в серый плащ фигура в капюшоне. Когда он поднял голову, я узнала профессора Сангфройда, преподавателя по уходу за магическими существами. Я не могла сказать, видел ли он меня, во всяком случае, он не подавал никаких признаков, что да, хотя он пару раз посмотрел в мою сторону.              Довольная тем, что я, очевидно, угадала, я поднялась вверх, и внимательно посмотрела по сторонам. Медленно, холод высокогорья вместе с пронизывающим ветром проникал сквозь одежду, а пальцы обледенели.              Несмотря на то, что я была в полной боевой готовности, от ужасающего крика я чуть не упала с метлы. По глупости я внимательно следила за каменистой поверхностью перед собой и почти не обращала внимания на опасность позади. И, конечно же, именно там появилась чудовищная птица. Всё, что я успела увидеть за долю секунды до того, как перешла в крутое пике, — это вихрь коричневых и серых перьев и очень отчетливый проблеск огромных сверкающих когтей.              Пролетев около пятидесяти метров, я выровняла метлу, чтобы перевести дух. Выругавшись за свою беспечность, я снова наложила на метлу чары «Cumulus», которые, за последние минуты успели истощить себя, и медленно поднялась вверх. Птицу-Рух нигде не было видно, и это меня ничуть не огорчало. Вскоре я снова набрала прежнюю высоту, а ещё через несколько минут поравнялась с самой вершиной горы. Всё ещё полностью окутанная в свое облако, я бесшумно приземлилась и огляделась. И действительно, всего в паре метров от меня, за невысокими камнями, послышался негромкий визг. Осторожно, держа палочку наготове, я прокралась вперед. И когда, наконец, заглянула за них, то увидела там гнездо птицы.              Молодые птенцы редко бывают красивыми, и малыши Рух не были исключением. Большой, как кошка, почти голый, с несколькими торчащими из кожи перьями, придающими ему вид огромного ежа с огромным изогнутым клювом, он сидел в гнезде и смотрел в мою сторону огромными глазами-бусинками.              Но я пришла не любоваться «симпатичным» птенцом, гораздо интереснее было обнаружить, что птица сидит на толстом слое коричневых и серых перьев. Маминых и папиных.              — Accio! — я направила свою палочку на гнездо.              Понятия не имею, что пошло не так, может быть, я недостаточно громко сказала, а может быть, направила палочку не под тем углом, но факт остается фактом: вместо того, чтобы перо грациозно влетело мне в руку, раздался испуганный визг, уродливый птенец на полной скорости понесся на меня, и сбил с ног.              — Merde! — пробормотала я, схватила птицу в обе руки и одновременно наложила на взволнованное существо заглушающие чары, что оказалось не так-то просто, поскольку от первого шока я выронила свою палочку.              Теперь мне нужно было действовать очень быстро. Шум наверняка встревожил больших птиц, и до их появления оставались считанные минуты. Терять время было нельзя.              — Заткнись! — прошипела я на маленькое чудовище, и бесцеремонно закинула его обратно в гнездо. Затем нагнулась, схватила горсть перьев, сунула их в карман, и поспешила к тому месту, где оставила метлу.              Нужно было спешить! В тот же миг, когда я оттолкнулась от земли, в воздухе послышался взмах гигантских крыльев, и оглушительный визг едва не разорвал мне уши. Я почувствовала жгучую боль в плече, когда меня прищемило к рукоятке метлы, и рванула прочь.              Вернувшись в замок, я хотела только одного — рухнуть на кровать. Я, пошатываясь, вошла в комнату, но, к сожалению, там была Шармейн.              — Ты выглядишь ужасно! — воскликнула она и бросилась ко мне. — Ради Мерлина, ты ранена! — добавила она, когда заметила длинную рану на моем плече. — Что случилось?              Мне совсем не хотелось говорить, но я знала, что она не оставит меня в покое, пока не услышит всё.              — Подожди, — сказала я ей, — сначала помоги мне с этой раной, ладно?              Пока она помогала мне снять одежду и намазывала лечебную мазь на неприятную царапину, нанесенную когтями Птицы-Рух, я рассказала ей всю историю.              — Неплохо! — сказала она, когда я закончила. — Сангфройд не торопился появляться, не так ли? Если, конечно, он вообще там был.              — Я не знаю, и мне плевать, — вздохнула я. — Всё кончилось, вот и все, насколько я понимаю. А теперь, если ты не возражаешь, мне действительно нужно поспать.              — Но они будут «скучать» по тебе за ужином.              — Вряд ли, они все будут заняты своими проблемами; в любом случае, если кто-то спросит, просто расскажи им какую-нибудь историю, у тебя ведь хорошая фантазия, правда? Только не говори им, что я на самом деле сделала.              Да, день прошел не зря, а завтра утром мне еще предстоит приготовить зелье.              30 сентября 1994 г.              Оказывается, большинство участников конкурса думали примерно так же, как и я, и довольно многим удалось получить эти дурацкие перья. К сожалению, не всем повезло, и по крайней мере четверо оказались в лазарете с «сувенирами», полученными в результате встречи с Рух. Один из них — Ив, что, конечно, не улучшило настроения Шармейн: сегодня утром, узнав о случившемся, она впала в истерику и немедленно помчалась к нему. По крайней мере, на этот раз она никак не может обвинить в этом меня.              Придя в класс зелий, я заметила, что желающих поучаствовать уже значительно поубавилось, хотя народу было по-прежнему много. Люди бросали друг на друга недобрые взгляды, ревниво защищали свои ингредиенты и яростно помешивали что-то в котлах. К счастью, само приготовление зелья занимает не более часа, так что вскоре мы закончили и отправились в лазарет сдавать свои зелья на проверку.              Мне стало интересно, как это они будут проверять тридцать зелий на одном пациенте, но вскоре выяснилось, что профессор Бонсекур, преподаватель зельеварения, только анализирует каждое зелье, чтобы убедиться в его эффективности. А «пациент» был всего лишь подделкой. Лучше бы они использовали настоящих пациентов, а вместо них — фальшивую Птицу-Рух!              Как бы то ни было, после обеда были объявлены промежуточные итоги конкурса. Похоже, хотя я этого и не заметила, за нами действительно внимательно следили, потому что баллы начислялись не только за правильное зелье, но и за способы, которые использовались для получения перьев.              — Мадемуазель Делакур, 100 баллов за то, что первой достигла нужного места, плюс 10 баллов за ловкое использование чар, однако минус 25 баллов за плохую работу палочкой и полученную травму…              Ну, неважно, я на четвертом месте со своими 85 баллами, что не так уж плохо, учитывая, что я единственная шестикурсница. Маме будет приятно это услышать. А я пошлю Габриэль рассказ о своей встрече с Птицей-Рух: она будет очень гордится своей старшей сестрой!