The Secret Diary of Fleur Delacour, aged 16 ¾

      25 февраля 1995 г.              Сегодня меня отпустили с уроков, так что мы с Габи смогли поспать дольше остальных. Как приятно было проснуться, когда она лежала рядом со мной и мирно улыбалась во сне. Зимнее солнце пробивалось сквозь занавески, и там, где его лучи встречались с её волосами, каскады серебра окружали её милое лицо.              Я спала очень крепко, а когда проснулась, мне показалось, что у меня есть смутное воспоминание о сне, но оно так скоро исчезло, что я уже ничего не помню. Мне потребовалась минута или две, чтобы вспомнить, что произошло вчера: ужасное озеро, Гриндилоу, Габриэль, Гарри — и поцелуй.              Но не успела я начать думать обо всем этом, как Габи громко зевнула, потянулась, как котенок, и наконец открыла глаза.              — Доброе утро, солнышко! — сказала я, и она прижалась к моим рукам.              — О, Флёр, я так испугалась, что всё это был сон! Я не решалась открыть глаза… Значит, все эти захватывающие события действительно произошли! И я здесь, с тобой, и…              — Я тоже счастлива, что ты здесь, дорогая, а теперь, что ты хочешь сделать сегодня?              — Хм, сначала я хочу позавтракать — настоящий большой жирный АНГЛИЙСКИЙ завтрак! — озорно усмехнулась она. — Я слышала столько отвратительных историй о нем, что хочу попробовать сама!              Как тяжесть, к которой я уже настолько привыкла, что перестала замечать, все мои переживания вдруг исчезли, и я впервые за не знаю сколько времени смогла рассмеяться.              — Я посмотрю, что можно для тебя сделать, — сказала я ей, — но тебе придется ходить голодной, если ты поймешь, что он такой же отвратительный, как рассказывают в историях.              И мы пошли в Большой Зал, где было пустынно, так как занятия уже начались. Но теперь проблема заключалась в том, чтобы исполнить желание Габи. Правда, как только мы сели за один из столов, появился обычный petit dejeuner с круассанами, кофе, какао и прочим, но я не знаю, как заставить домовых эльфов приготовить английский завтрак.              — Боюсь, что тебе придется довольствоваться скучным французским, — сказала я ей и не смогла удержаться от улыбки, когда она надулась. — Но знаю, что мы можем сделать — мы можем подняться в замок завтра утром, у них там наверняка будёт всё, что ты захотела, ты же знаешь. Как насчет этого?              — Хорошо, — вздохнула она с преувеличенным разочарованием и, наконец, набросилась на свой круассан.              — Скажи, а надолго ли тебе разрешено здесь оставаться? — спросила я, когда мы закончили есть.              — О, мама не сказала, — ответила она. — А я не удосужилась её спросить, — продолжила она с проницательной ухмылкой. — Так что пройдет несколько дней, пока она заметит мое отсутствие, не говоря уже о том, что соскучиться…              Её голос дрогнул. Ей всё ещё трудно смириться с отношением нашей матери. Я похлопала её по спине, чтобы показать, что понимаю, и вскоре она снова стала веселой.              После завтрака мы снова пошли посмотреть на жеребят-единорогов и провели с этими милыми животными почти все утро.              — Обещай мне только одно, — сказала я ей. — Никогда, ни за что не ходи в этот лес.              Конечно, она не могла просто сказать «да».              — Почему?              — Потому что там полно всяких опасных существ. Поэтому он и называется Запретным.              Я могла бы попинать себя, но её любопытство, что неудивительно, ещё больше разгорелось после моего предупреждения.              — Какие существа?              — Оборотни, вампиры, пауки… Подумай сама.              — Единороги?              Я не могла ей лгать.              — Да, — сказала я, понимая, что это ошибка, даже когда говорила это. — Но ты не должна их искать! — срочно сказала я, видя, как загорелись её глаза.              — Хорошо, — легкомысленно ответила она, но меня это ничуть не убедило.              — Правда, это слишком опасно, — настояла я. — Гарри может рассказать тебе…              — Гарри! — восторженно закричала она, быстро забыв о единорогах в лесу. — Когда я смогу с ним поговорить?              — Точно не знаю, — я понятия не имею, какие у них сегодня уроки, но, полагаю, за ужином будет возможность.              — Но я не хочу ждать так долго! — надулась она, но потом сдалась.              После обеда мы отправились на прогулку вокруг озера, чтобы поближе рассмотреть место вчерашнего задания.              Сегодня, в лучах мягкого полуденного солнца, всё выглядело гораздо веселее, и я с трудом вспоминала чувство полнейшей паники, охватившее меня.              — Как же я была глупа, когда поверила, что тебе угрожает опасность, — сказала я Габи. — Если бы я была достаточно спокойна, то, возможно, смогла бы справиться с Гриндилоу и не выставила бы себя такой идиоткой.              — Не волнуйся, — сказала она, и сжала мою руку. — Я счастлива знать, что ты так сильно меня любишь. И еще… — она посмотрела на меня с этой своей милой лукавой ухмылкой, — подумай о светлой стороне…              — О светлой стороне? Какой светлой стороне? То, что я всё-таки смогла сбежать от каких-то дурацких Гриндилоу, или то, что я теперь на последнем месте?              — Нет, — перебила она. — Просто подумай — что было бы, если бы ты добилась успеха и сама «спасла» меня? Или, вернее, чего бы НЕ было?              Я почувствовала, что краснею.              — Я бы не стала его целовать. Но, честно говоря, я не уверена, что это было бы лучше…              — Глупости! Ты ведь не серьезно, правда?              И я вынуждена была признать, что она права.              Габриэль вздрогнула, несмотря на мягкую погоду, когда увидела зловещий чёрный корабль Дурмстранга, который, как всегда, выглядел совершенно безлюдным и, казалось, излучал угрожающий холод.              — Мне это не нравится, пойдем.              Мы вернулись в карету и выпили послеобеденный кофе с печеньем.              Я пишу это уже довольно поздно, но у меня был спокойный день, так что я не чувствую себя уставшей. А за ужином произошло несколько событий, о которых я должна написать.              Мы, как обычно, поднялись в Большой зал и сели за стол Рейвенкло. По настоянию Габи мы пошли в замок немного раньше, потому что она хотела посмотреть на всё и всех. Поэтому и оказались за столом одними из первых и могли наблюдать, как остальные входят и занимают свои места.              Вскоре к нам подошла Чо, вместе с Седриком. Они казались ещё ближе, чем раньше, и едва могли оторвать друг от друга взгляд.              — О, вы двое выглядите такими счастливыми, — сказала я им, стараясь, чтобы в моем голосе не прозвучала нотка зависти.              — Да, — ответила она, и приподнялась на носочки для быстрого поцелуя. — Мой герой…              — Да ладно, — пробормотал Седрик, и сильно покраснел, — ты же знаешь, что это был простой обман.              — И всё же… — она остановилась, затем повернулась ко мне и сказала: — Мне всё равно, был это обман или нет, пока я — то, по чему он больше всего скучает, я совершенно счастлива!              (Конечно, это глупо, да и невозможно, но разве не было бы прекрасно, если бы «я» была тем человеком, которого Гарри вытащил из озера? Что за идиотская мысль — продолжаем запись).              Когда Гарри наконец появился, его окружила толпа жаждущих поболтать людей.              — …И я сразился с ними, — послышался чей-то голос. — И я вырубил троих, но их было слишком много, и в конце концов они схватили меня и связали… — это был Рон, который, судя по всему, рассказывал СВОЮ версию событий. Я не могла не усмехнуться и перевела его слова Габи.              — Но это же неправда… — начала она.              — Конечно, он просто хочет сделать себя интересным. Никто не стал бы его слушать, если бы он просто сказал, что все время спал, и ничего не видел. Он такой, Гарри мне сказал…              — Гарри! Могу я поговорить с ним сейчас?              — Возможно, нам стоит подождать до ужина. Ты не можешь просто подбежать к нему и заговорить, понимаешь? Ты не знаешь английского, а он не знает французского, так что мне придется переводить для тебя. И я не думаю, что это хорошая идея сейчас, перед едой.              Ей пришлось признать мою правоту, и вскоре она уже с удовольствием ела то, что лежало у неё на тарелке — стейк и почечный пирог или еще какой-нибудь невыразимый ужас, — и ей это очень нравилось! Я опасаюсь худшего.              Наконец появился десерт. Чо сказала мне, что он называется «трайфл». Еще один пример абсурдности английского языка: насколько я помню, слово «трайфл» означает что-то вроде «ничтожный», «неважный», «слишком маленький, чтобы упоминать», а тут подали эту огромную калорийную бомбу, да ещё с горами взбитых сливок, и назвали это «Трайфл»! Должна признать, что на вкус это блюдо было гораздо приятнее, чем обычные английские блюда. Габи понравилось, и она съела вторую порцию.              Но как только она закончила, то схватила меня за руку и потянула с места.              — Гарри! — несколько невнятно, с набитым ртом пробормотала она.              По правде говоря, я чувствовала себя немного растеряно. С одной стороны, мне очень хотелось встретиться с ним снова, с другой — я чувствовала себя несколько неловко, когда подходила к нему в присутствии людей в зале. Но, подумала я, всегда могу быть просто переводчиком и держаться в стороне.              И мы подошли к гриффиндорскому столу, как раз когда первые ученики поднимались со своих мест.              — Гарри! Attendez! — отпустив мою руку, Габи бросилась вперед сквозь толпу. На мгновение я потеряла её из виду, а когда снова увидела, она стояла перед ним, и сияла. Он выглядел немного растерянным, когда она протянула ему свою руку для пожатия. Рядом с ним стояла Гермиона, девушка с каштановыми волосами, и впервые я увидела, что она улыбается, а не хмурится, как обычно, когда видит меня.              — Спасибо, что вытащил меня из того ужасного озера! — продолжила Габи, и теперь, когда я наконец-то догнала ее, я перевела это Гарри. Гермиона переводила взгляд с Габи на меня, потом снова на неё, видимо, не зная, как себя вести с нами двумя; но наконец чары Габи, похоже, взяли верх, и она заметно расслабилась. Рон тем временем ушел, продолжая оживленно беседовать с индианкой, которую пригласил на бал, и вероятно, рассказывал о своих воображаемых подвигах на озере.              Гарри был очень смущён такой похвалой.              — Но это же ерунда, — пробормотал он, — я имею в виду, что любой бы…              — Седрик и Крам — нет, — сухо сказала я ему, и это, похоже, ещё больше усилило его неловкость.              — Тебе нечего стыдиться, Гарри, — очень спокойно сказала Гермиона. — Ты просто сделал то, что считал нужным сделать.              — Ну, я просто не мог оставить её там, понимаете… В любом случае, я рад, что сделал это, ты такая милая девочка, Габриэль, — закончил он, наклонился к ней и положил руки на плечи.              Конечно, она была польщена, когда я рассказала ей, что он сказал.              — Но я не такая уж маленькая, — сказала она, и Гарри, а также Гермиона рассмеялись, когда я перевела им.              — Спроси его, не знает ли он, как я могу получить английский завтрак, — сказала она мне, наслаждаясь вниманием, которое ей оказывали.              — Что она имеет в виду? — спросила Гермиона, которая, очевидно, знала несколько французских слов. Это был первый раз в жизни, когда она обращалась ко мне напрямую.              И я рассказала им о том, как Габи хотела изучить все особенности английской кухни, что, похоже, их обоих очень позабавило.              — А ведь французская кухня считается лучшей в мире! — даже патриотично настроенная Гермиона не могла отрицать, что английская кухня не относится к числу самых полезных для организма вещей.              — Всё просто, — сказала Гермиона, — приходите завтра в восемь утра в замок, берите всё, что хотите, и пробуйте на вкус: от тостов до жареных помидоров с беконом, от печёных бобов до чёрного пудинга и сосисок…              — Подожди-ка, — перебил Гарри, и я увидел знакомый озорной блеск в его глазах.              — Почему бы не спуститься на кухню прямо сейчас? Я должен пойти и поблагодарить Добби…              Я с трудом пыталась перевести всё для Габи.              — Добби? — спросила я.              — Мой друг домовой эльф, — сказал он. — Без него я бы никогда не смог выполнить это задание. Это долгая история, возможно, я расскажу её тебе когда-нибудь.              Но Габи, конечно, хотела, чтобы её рассказали сразу, да и я не чувствовала себя обделенной желанием её выслушать. Итак, он рассказал, что ему никак не удавалось найти способ дышать под водой, и что только утром в день задания Добби разбудил его и дал ему жабросли, которые позволил ему выполнить задание.              — Но разве это не необычно для человека — дружить с домовым эльфом? — спросила я, чем заслужил ещё один взгляд со стороны Гермионы.              — О, ты тоже считаешь себя выше их? — сказала она, и я удивилась гневу в её голосе.              — Это ещё одна длинная история, — сказал Гарри, прежде чем я успела ответить. — И если ты хочешь получить образец английского завтрака сейчас, то времени на рассказ не хватит. Уже почти девять часов, а нам не разрешается находиться вне гостиных после десяти. Хотя… — и он снова усмехнулся, — было бы интересно посмотреть, что сделает старина Филч, если поймает тебя.              — Кто такой Филч? — спросила Габи, и мне пришлось рассказать ей.              — Как смешно! Почему бы нам не дать себя поймать? Он ведь ничего не сможет сделать, нам здесь не место, это работа мадам Максим…              — Отлично! — Гарри похлопал её по спине, и засмеялся. — Мы прекрасно поладим, похоже, у нас с тобой много общего.              Гермиона была не очень рада.              — Да, я уверена, что так и будет; только если ТЫ будешь вести себя как восьмилетний ребенок. И вообще, она должна быть в постели не позже десяти.              Я могла только согласиться.              — Конечно. И я думаю, что экскурсию на кухню тоже лучше отложить.              — Да, Габи, во-первых, ты уже так много съела, что вряд ли тебе пойдет на пользу, да и тебе действительно пора спать. Я уверена, что еще будет много времени.              — Эй, я только что вспомнил, — добавил Гарри, — завтра пятница, а у нас История магии только в половине одинадцатого. Так почему бы нам не встретиться здесь в девять, чтобы вместе пойти на кухню? Только не завтракай перед этим…              Нехотя, Габи всё-таки позволила мне отвести её в карету, где почти сразу же уснула, оставив мне немного времени для написания этой записи.              Думаю, я могу быть вполне удовлетворена: поцелуй, похоже, никак не повлиял на Гарри (или на Рона, что было бы просто ужасно!), он ничуть не изменился и ведёт себя, как всегда. Габи, похоже, обожает его, и я восхищаюсь тем, как он к ней относится. Что касается меня, то я действительно наслаждаюсь его обществом, возможно, даже больше, чем раньше. Кроме того, замечательно, что никто из нас не имеет ни малейшего представления о Третьем задании, так что не будет абсолютно никакого ощущения соперничества, по крайней мере, в течение ближайших трех месяцев.              Надеюсь, Габи разрешат остаться надолго, с ней всё гораздо веселее.              26 февраля 1995 г.              Ещё один спокойный день. Хотя я услышала несколько интересных вещей от Гарри Поттера и о нем, ничего экстраординарного не произошло.              Как мы и договаривались, утром мы поднялись в замок, и в Большом зале нас встретили Гарри, Гермиона и конечно же — Рон. Однако в отношении Рона я заметила нечто странное: если раньше при виде меня он всегда превращался в заикающегося полудурка, не способного произнести ни одной связной фразы, то теперь ему, видимо, не составляло труда вступить в внятный разговор. Правда, взгляд у него по-прежнему был несколько остекленевший, но по сравнению с его прежним поведением это была довольно резкая перемена.              — Хорошая идея использовать чары равнодушия, — сказала я ему, — Это значительно упрощает дело.              — Равно… что?              — Ты имеете в виду, что ты не… — я потеряла дар речи. — Но как…              Он смотрел на меня безучастно.              — Это правда, — сказала Гермиона, и впервые она посмотрела на меня почти дружелюбно, — ты действительно выглядишь нормально — или не более нормально, чем обычно — и я слишком хорошо помню, как ты вел себя рядом с ней в прошлый раз…              Похоже, она всё ещё не могла заставить себя произнести мое имя.              — По какой-то причине чары вейл на тебя больше не действуют, приятель, — Гарри первым понял, что это означает.              — Интересно, почему? — задумчиво пробормотала Гермиона.              — Неважно! — наши мысли конечно же прервал Гарри. И вообще, Габи уже стала проявлять некоторое нетерпение. — Давайте начнем нашу экскурсию!              Он повел нас по лестнице в коридор, освещенный множеством факелов. На стенах висело несколько картин, на которых были изображены различные виды пищи. Мы остановились перед картиной, на которой была изображена серебряная чаша с фруктами.              — Смотрите, — сказал Гарри и начал щекотать зеленую грушу на картине. Это было забавно наблюдать, и Габи вдохнула от удивления: груша тряслась, хихикала и, наконец, превратилась в дверную ручку, за которую Гарри и схватился. Дверь открылась, и мы оказались на кухне.              Я никогда не была на кухнях Шармбатона, поэтому понятия не имею, как они выглядят; во всяком случае, кухни Хогвартса огромны, они должны быть точно под Большим залом, да ещё и такого же размера, что означает ОГРОМНЫЕ. Повсюду валялись латунные кастрюли и сковородки, и множество домовых эльфов сновали туда-сюда, и очевидно, убирали остатки завтрака.              Гарри остановился на вершине ступенек, осмотрел комнату в поисках чего-то. Долго искать не пришлось: с криком: «Гарри Поттер, сэр!» к нему бросился эльф.              Я почти никогда не видела домовых эльфов. Изредка мне попадались наши домовые эльфы в поместье Делакур, но у меня всегда складывалось впечатление, что они предпочитают не попадаться на глаза. Поэтому существо, которое сейчас обнимало Гарри за колени, было первым представителем его, кого я увидела. И что бросилось мне в глаза, оно — или, скорее, он — был очень странно одет. Конечно, я знаю, что домовые эльфы, в знак своего рабства, не могут носить одежду. У нас дома им выдают полотенца, вышитые геральдикой Делакуров, и все эльфы здесь были одеты примерно так же. Однако на этом была одежда — не то, что можно было бы назвать приличной одеждой, но определённо одежда: детские футбольные шорты, футболка яркого фиолетового цвета, ужасно несовпадающие носки и чайная подушка в качестве шляпы.              — Это Добби, — сказал Гарри нам с Габи, и осторожно ослабил хватку эльфа на своих коленях. — Вот, Добби, — сказал он эльфу, и присел так, что его лицо оказалось на одном уровне с его. — Я хотел поблагодарить тебя за помощь, и у меня есть для тебя вот это… — и он достал из мантии сверток и протянул её эльфу, который взял её, и сверкнул Гарри своими огромными глазами.              — Гарри Поттер слишком добр к Добби, — сказал он своим высоким голосом. — Гарри Поттер всегда дарит Добби подарки, а самый большой подарок он уже подарил…              Пока он это говорил, то открыл свой подарок, в которой лежала пара носков, и мне показалось странным, что они были совершенно разного дизайна и цвета. Гарри, должно быть, заметил моё выражение лица, потому что повернулся ко мне с огромной ухмылкой.              — Добби считает, что носки должны быть разными, чем больше, тем лучше, поэтому я дарю ему эти — у меня, конечно, есть ещё одна пара, и я подарю ему её в следующий раз.              Я перевела для Габи, и она тоже сочла это очень забавным.              — А теперь к делу, — бодро сказал Гарри. — Добби, это мои друзья из Шармбатона, как ты думаешь, ты сможешь приготовить им завтрак, ну, знаешь, черный пудинг, белый пудинг, фасоль на тосте…              — Да, Гарри Поттер, сэр, Добби в восторге, он сейчас же позаботится об этом! — отвесил глубокий поклон нам с Габи, после чего умчался в глубь кухни.              — Давайте найдем, где сесть, — впервые с момента нашего появления заговорил Рон. — Если я хоть немного знаю этих маленьких ворчунов, они быстро вернутся с подносами.              — Не называй их «маленькими ворчунами»! — сердито прошипела Гермиона. Я не могла понять, почему, но почувствовала облегчение от того, что её гнев в кои-то веки не был направлен на меня.              Рон, которому, похоже, была известна причина, пожал плечами и направил нас к большому грубому дубовому столу, за который мы и сели. И действительно, через удивительно короткое время Добби снова был там, вместе с четырьмя другими эльфами, каждый из которых нёс огромный поднос, полный еды.              — Ах, то, что надо! — Рон схватил нож и вилку и устремил свой взор на стоящий перед ним поднос.              — Рон! — голос Гермионы был укоризненным. — С момента завтрака прошло всего полтора часа!              — Ну и что? — невнятно ответил он, так как только что набил рот огромным куском, как мне показалось, черного пудинга. Затем он продолжил уже более внятно: — Знаешь, на самом деле я делаю им одолжение, им нравится всё это делать…              Гермиона нахмурилась, но ничего не сказала.              Габи, которой хватило ума ничего не есть в карете, с удовольствием набросилась на свой поднос, и я была удивлёна, что её, похоже, не беспокоит странный вкус блюд. Однако я сочла разумным не рассказывать ей, из чего именно состоит чёрный или белый пудинг. Единственное, что ей не понравилось, — это сосиски, так что есть надежда, что её хороший вкус еще не совсем испорчен.              Добби всё это время носился вокруг нашего стола, наливал нам чай, смотрел на Гарри и издавал маленькие восхищённые звуки, скорее похожие на птичьи.              — Почему Гарри дружит с домовым эльфом? — спросила Габи между двумя укусами. — И почему мы не видим их дома?              — Почему вы их не видите? — мрачно спросила Гермиона, когда поняла эту часть без моего перевода. — Я скажу. Потому что они рабы, а кому хочется видеть рабов? Совесть мучает, не так ли? Волшебники думают, что они чем-то лучше, но только представьте себе, где бы вы были без домовых эльфов!              — О, боже, — простонал Рон между двумя кусочками бекона, — теперь ты опять за своё! Гермиона — им нравится работать!              — Да, потому что им веками промывали мозги…              — В общем, — перебил её Гарри, — на втором курсе Добби пытался защитить меня — ну, вообще-то, он чуть не убил меня в процессе — вопреки строгому приказу своего хозяина. А я смог обмануть Малфоя и освободить его — вот почему он так привязан ко мне.              — А теперь он работает здесь, и я надеюсь, что он подаст пример, и у остальных тоже появится воля к свободе, — добавила Гермиона, и упрямо посмотрела на Рона.              — Очень вряд ли! — ответил Рон.              Наконец Габи закончила есть огромное количество всякой нездоровой всячины на подносе.              — Мне нравится английская еда! — сказала она Гарри на английском языке, который, как ей показалось, был достаточно близок, чтобы он понял.              — Никогда бы не подумал, что маленькая девочка может столько съесть, — усмехнулся он. — Но ты почти ничего не ела, Флёр.              — Прости, я просто не могу, а от этих пудингов у меня мурашки по коже. Я сама её не понимаю. И просто надеюсь, что ей не станет плохо.              (Что, конечно же, и произошло через полтора часа).              Мы попрощались с Добби, который продолжал говорить Гарри, что тот может приходить так часто, как ему захочется, и что для него всегда большая честь обслуживать Гарри Поттера, сэра, и его друзей, что заставило Гермиону снова нахмуриться.              По пути через коридоры мы встретили группу студентов. Только когда они прошли мимо, я поняла, что было странным: Мальчики среди них, хотя и смотрели на меня с интересом, не проявили ни одного из признаков действия чар вейл: ни ошарашенных взглядов, ни открытых ртов! Я рассказал о своём впечатлении Гермионе.              — Я тоже заметила, — сказала она мне. — Наверное, что-то случилось с твоими чарами. Интересно, что это могло быть… Может, поищем что-нибудь в библиотеке? — с нетерпением в голосе добавила она.              Я была удивлена её неожиданной готовностью к сотрудничеству.              — С удовольствием; я ничего в этом не понимаю, но это облегчение, могу сказать… Я надеюсь, что это надолго.              И мы договорились встретиться завтра утром.              — Ты используешь чары Равнодушия? — спросила я у Седрика, когда мы встретились за ужином.              — Да, конечно, — ответил он. — Для меня это уже стало чем-то вроде второй натуры.              — Хотя иногда мне приходится напоминать ему, чтобы он снимал их, когда находится рядом со мной, — язвительно заметила Чо, и Седрик приобрел интересный оттенок красного. — Почему ты спрашиваешь?              — Просто есть кое-что странное. Не мог бы ты снять их на минутку — для эксперимента?              — Хорошо, — согласилась Чо, — но я буду за тобой присматривать… — думаю, она шутила лишь наполовину.              — Finite Incantatem! — сказал Седрик, когда направил палочку на себя.              — И? Ты что-нибудь заметил? — спросила я.              Он озадаченно посмотрел на меня.              — Не совсем. То есть, я вижу, что ты симпатичная девушка и всё такое, но нет никакой разницы в том, что я чувствую — нет, в тебе нет ничего такого — я имею в виду, никакого магического воздействия… — он замолчал, и выглядел смущенным.              — Вот это я и хотела проверить, — сказала я им. — Похоже, с ними что-то случилось. Они больше не работает — не то, чтобы я по ним скучала, — поспешно добавила я.              — Действительно, — сказала Чо. — Раз уж ты об этом заговорила… Конечно, большинство парней всё ещё пялятся на тебя, но в их взглядах больше нет «умственной отсталости». Интересно, почему?              — Можешь себе представить, что я задаюсь этим вопросом с тех пор, как поняла это. Гермиона Грейнджер обещала, что вместе со мной проведет кое-какие исследования на эту тему…              — Хорошая идея. Если кто и сможет узнать об этом, так это она.              Габи оправилась и пообещала больше никогда так много не есть. Я, однако, уверена, что к завтрашнему дню она уже забудет об этом. К тому же, она настаивает на том, чтобы проводить с Гарри Поттером как можно больше времени, пока она здесь. Пока не было ни одного сообщения о том, что ей пора возвращаться, и это замечательно. Интересно, сколько времени потребуется Маман, чтобы понять, что она хочет, чтобы её младшая дочь вернулась.              И, конечно, мне не терпится узнать, что случилось с чарами вейл…