The Secret Diary of Fleur Delacour, aged 16 ¾

      24 февраля 1995 г.              5 утра.              Даже с помощью чар сна мне не удалось поспать сегодня ночью. Я просыпалась снова и снова, а в промежутках мне снились самые нелепые и безумные вещи, так что я решила прекратить попытки и не спать. Наверное, больше всего меня нервирует неопределенность. Я до сих пор не представляю, что мне придется искать в озере, и тем более не знаю, где искать. Остается надеяться, что нам хотя бы скажут об этом до начала выполнения задания.              Ищи и знай, что мы сумели то забрать,       О чем ты будешь очень сильно горевать.              Мне так многого будет не хватать: метла, лунный камень, дневник…              Конечно, на улице по-прежнему темно, небо яркое и звездное, и, наверное, холодно. Наверное, озеро НАМНОГО теплее…              С тем же успехом я могла бы до завтрака попрактиковаться в каких-нибудь более распространенных чарах. Не то чтобы я ожидала, что смогу. Я знаю, что не должна быть такой глупой и перестать волноваться, в конце концов, самое худшее, что может случиться, это то, что я покину турнир. Если бы я только знала, что это будет за вещь…              11 вечера.              Габриэль наконец-то уснула в моей постели, и я нашла немного времени, чтобы записать всё, что касается этого дня, который, как я чувствую, окажется самым важным во всей моей жизни! И я никогда больше не скажу ничего против хрустальных шаров, — мадемуазель Клервоянте была совершенно права в своих предсказаниях, только не могла сформулировать их так, чтобы их можно было понять… О, я так взволнована, и растеряна, а в тот же момент счастлива, и шокирована одновременно, что не знаю, с чего и как начать.              Я должна навести порядок в своих мыслях — это легко, во всяком случае, по сравнению с попытками сделать то же самое с моими чувствами, — так что, возможно, я оставлю это на потом.              Лучше начать с самого начала.              Как и ожидалось, за завтраком мне не удалось ничего съесть, и я была почти счастлива, когда мадам Максим наконец сказала, что пора спускаться к озеру.              Утро было ясным, но довольно холодным, на пожухлой траве был иней, и мы медленно спускались к озеру, причем Марго и Ифигения успокаивающе держали меня за руки. Максим шла впереди нас огромными шагами, и ни разу не оглянулась, мы шли за ней медленнее, а за нами — вся остальная команда Шармбатона. Солнце поднималось за озером, заливая всё вокруг ярким светом, и начинало нагревать замерзшую землю.              На дальнем берегу снова возвели трибуны для зрителей, и они уже были заполнены людьми, чья оживленная болтовня доносилась до нас.              На нашей стороне озера был установлен знакомый судейский пьедестал, за которым уже сидели судьи. Бэгмен вскочил и поспешил к мадам Максим, которая царственно протянула ему руку для поцелуя.              — Доброе утро, доброе утро! — его энтузиазм был как никогда высок. Он ведь не собирался сам опускаться в озеро?              — Привет, Флёр, — Седрик подошел ко мне и протянул руку. — Как ты себя чувствуешь?              Я пожала плечами.              — Вполне нормально, думаю. У тебя тоже нет никаких догадок о том, что мы должны найти?              — Нет. Смотри, вон Крам — и в плавках! Эти ребята, должно быть, действительно крепкие, холодно же!              Действительно, Виктор Крам стоял неподалеку, и как обычно, он был хмурым; и тут меня осенило:              — А где же Гарри?              — Действительно, где? Раз уж ты заговорил об этом, то я не видел его за завтраком… Надеюсь, с ним всё в порядке, но в последнее время он выглядел немного не в духе. Почти девять часов — если он не явится вовремя, его дисквалифицируют. Возможно, он этого и хочет…              — Только не Гарри! — решительно сказала я. — Это было бы похоже на жульничество, не так ли? Он бы так не поступил, никогда!              При обычных обстоятельствах, думаю, Седрик поддразнил бы меня за мой внезапный выпад, но сейчас он ничего не сказал.              Я заметила, как на лицах Каркарова и Максим появилось самодовольное выражение.              — Посмотри на них, — сказала я Седрику, и указала на директоров. — Вот кто был бы рад, если бы он не…              Меня прервали. По лужайке на полной скорости мчался Гарри, его мантии развевались за спиной, очки смешно свесали с носа, а волосы были в ещё большем беспорядке, чем обычно. Вскоре он остановился рядом со мной, и забрызгал мою мантию грязью.              — Я… здесь… — это были единственные слова, которые он смог произнести, когда пытался отдышаться.              — Где ты был? Задание вот-вот начнется! — это сказал брат Рона-идиота. Я почувствовала сильную неприязнь, неужели он не видел, что Гарри совсем выдохся? Сейчас он скрючился, и просто пытался перевести дыхание, не было никакой необходимости упрекать его в добавок ко всему этому.              Бэгмен подошел к нему.              — Тихо, тихо, Перси, — сказал он, и я с удивлением увидела на его лице выражение облегчения. — Дай ему отдышаться!              Он выстроил всех нас в линию вдоль берега на расстоянии около трех метров друг от друга. Я стояла первой, за мной Седрик, потом Крам и, наконец, Гарри, который всё ещё не до конца отдышался.              Пока Бэгмен возвращался к судейскому столу, я с изумлением увидела, как Максим шагнула ко мне, и огляделась по сторонам так, как будто чего-то опасалась. Сделав вид, что ободряюще похлопывает меня по плечу, она наклонилась ко мне и еле слышно прошептала:              — Осторожно, это человек! — затем она тут же отступила назад, повернулась и снова заняла свое место.              Мне потребовалось время, чтобы осмыслить её слова, но потом вдруг всё встало на свои места. Человек! Я должна была искать человека, а не вещь! И тут меня охватило чувство ужаса, абсолютного и панического ужаса: Габриэль! Я не могу понять, как я могла быть такой глупой! Нет ничего на свете, по чему бы я скучала больше, чем по ней! И именно поэтому я увидела её лицо, когда обнимала жеребенка-единорога! Хотя в загадке говорилось «это», но всё время имелся в виду человек! Габриэль, моя милая сестренка, была там, в этой воде, и я должна была найти ее!              Невозможно описать мои эмоции, когда я наконец осознала страшную правду. Как в водовороте, все мои мысли стали крутиться вокруг этой ужасной последней строчки:              Есть только час, потом пропажи не вернуть.              Что, если я не смогу найти ее? Это будет моя вина, если она утонет в этом ужасном озере.              Словно сквозь туман я увидела своих соперников и, кажется, сильно задрожала. Когда вдруг прозвучал свисток, меня охватил ужас. Вслепую я бросилась вперед в воду, и только жгучий холод привел меня в чувство настолько, что я успела выполнить заклинание головного пузыря, прежде чем нырнуть. К счастью, согревающие чары я наложила за некоторое время до этого, а то от шока могла бы и забыть, и тогда Мерлин знает, что могло бы со мной случиться в этой ледяной воде.              В тяжелой мантии плыть было нелегко, а из-за шока мне казалось, что я совсем не продвигаюсь вперед. Чем глубже я погружалась, тем быстрее исчезал вид неба над водой, а мне пришлось стараться держаться ближе ко дну озера, которое теперь довольно круто спускалось. Вскоре все было залито зеленоватым светом, в котором очень трудно было различить расстояния. То ли по волшебству, то ли по естественным причинам, но темнее не становилось, пока я спускалась ещё глубже. Инстинктивно, без всякой логической причины, я направилась в самую глубокую часть озера. Почему-то я была уверен, что найду там Габриэль, меня словно притягивала какая-то невидимая сила.              — Приве-е-ет! — высокий голос вывел меня из состояния сосредоточенности, и я остановилась, и удивленно посмотрела на источник. Рядом со мной плыла девочка-подросток в очках и с вьющимися темными волосами, она была одета в мантию Хогвартса. И выглядела странно прозрачной, и я понятия не имела, кто она и что здесь делает. Похоже, она не пользовалась никакими заклинаниями или приспособлениями, позволяющими ей оставаться под водой, но, похоже, у неё не было с этим никаких проблем. Впрочем, меня это не очень волновало.              — Вы — вы видели маленькую девочку? — я не помню, что заставило меня спросить её об этом, это просто пришло мне в голову само собой. — С такими же волосами, как у меня? Она должна быть где-то здесь.              Девушка хихикнула.              — Возможно, да, а возможно, и нет. Почему бы вам не остановиться и не поболтать с бедной Миртл? Тогда, возможно, я смогу рассказать…              От напряжения у меня, видимо, что-то щелкнуло, потому что я повела себя очень глупо.              — Скажи мне немедленно! — крикнула я и бросилась вперёд, чтобы схватить её за мантию, но мои руки прошли сквозь неё, как будто это был образ. Теперь она зашлась в приступе смеха.              — Не ожидала, да? — прошептала она. — Нельзя просто так взять и схватить бедную Миртл! Нужно быть вежливым, если хочешь что-то от нее получить! А, неважно, они не скажут, что Миртл в чем-то виновата, — просто плыви в ту сторону, поглубже. Впрочем это неважно, Гарри всё равно тебя опережает, он будет первым, я уверена.              (Теперь, когда я вспоминаю эту сцену, мне кажется, что в её глазах было что-то туманное, когда она говорила, и я также узнала от Седрика, что она, должно быть, была Плаксой-Миртл, призраком девушки, убитой несколько лет назад, и теперь она обитает в ванной комнате на втором этаже).              Я поплыла дальше, всё глубже погружаясь в мрачные глубины. Я мало что помню, там были много водорослей, время от времени проплывали какие-то рыбы, но все это довольно туманно в моих воспоминаниях. Сейчас, впоследствии, мне кажется, что озеро, как и лес, должно быть больше, чем кажется со стороны, потому что я продолжала плыть довольно долго, а земля подо мной не менялась. Странно также, что я не видела других чемпионов — мы были не так уж далеко друг от друга, когда приступали к выполнению задания, но никто из них так и не появился в поле моего зрения.              Однако в тот момент единственной мыслью в моей голове была Габриэль. Мне было страшно, и я продолжала путь, не обращая внимания на то, куда плыву.              В этом, по крайней мере отчасти, и заключалась моя ошибка. Вдруг я почувствовала резкие рывки за одежду, и сразу после этого в ступнях и ногах возникла боль. На меня напала группа из примерно двадцати существ. Размером они были, наверное, с кошку, их тело покрывала зеленоватая чешуя, в широкой пасти виднелись мощные когти и острые клыки. В довершение кошмарного образа на их головах красовались небольшие, но острые рожки. Некоторые из этих существ (я узнала, что они называются гриндилоу и характерны для озер в этой части Великобритании) тянули меня за одежду, и пытались утянуть вниз, к водорослям, а другие набрасывались на меня, и пытались укусить и поцарапать когтями.              По глупости я не учла ничего подобного, а так как очень сильно переживала за сестру, даже не подумала о том, что у меня есть палочка, из-за этого оказалась в весьма невыгодном положении. Пока я копошилась в мантии, пытаясь достать её, ещё больше маленьких чудовищ впивались зубами и когтями в мои руки и ноги, и я только и делала, что отгоняла их от себя.              Таким образом, когда мне наконец удалось извлечь свою палочку из мантии, я уже получила несколько неприятных порезов и укусов. Кровь от них, похоже, ещё больше возбудила мерзких тварей, и они усилили свои атаки.              Я направляла в них различные заклинания, но их было очень много, да и целилась я довольно плохо, поэтому чаще всего промахивалась. Но, по крайней мере, смогла стряхнуть с себя тех, кто тянул меня вниз, и с отчаянным усилием сумела выбраться на поверхность, а после — на берег.              Наверное, на несколько минут я потеряла сознание, потому что следующее, что я помню, — это то, что я лежу в траве у озера, надо мной склонилась хогвартский целитель, а рядом стоит мадам Максим. Все вернулось ко мне в одно мгновение.              — Габриэль! — то, что могло бы быть криком, получилось похожим на шепот. Я попыталась вскочить на ноги, но смогла лишь пошатнуться. Я не нашла её, она всё еще была в озере! Она должна была умереть! Грубо оттолкнув целительницу, я направилась к озеру.              Максим схватил меня за плечи, чтобы удержать. Она должна была сказать мне, что всё в порядке, и не надо волноваться, или что-то в этом роде, но я была не в том состоянии, чтобы воспринимать это. В голове был только один образ — моя милая сестренка, которая была там, внизу, в тихих зеленоватых сумерках, и единственное, что я знала, — это то, что я должна вернуться и найти её, или…              — Отпустите меня! — я рыдала, когда вцепилась в неё. — Я должна… — я, должно быть, выглядела совершенно разбитой для всех наблюдающих, и так продолжалось несколько минут.              Вдруг зрители разразились бурными криками, я увидела суматоху в воде у берега, но не могла разобрать, что происходит, так как была ослеплена слезами и с перемазанным кровью лицом.              Я возобновила попытки вырваться из хватки Максим, но, конечно, это было бесполезно. Однако, по крайней мере, я смогла лучше рассмотреть происходящее. Моя память ещё несколько затуманена, так как была не в том состоянии, чтобы хорошо видеть происходящее, но вот что я помню:              В воде появилось несколько голов, а через некоторое время из воды вышли три человека, которые тенью выделялись на фоне яркого неба, так что я не смогла их четко различить, и пошли к берегу. Теперь я заметила, что это были два человека покрупнее, которые наполовину вели, наполовину несли между собой гораздо меньшего по размеру человека. И тут я узнала её!              — Габриэль! Габриель! Она жива? Она ранена?              Я, наконец, вырвалась от Максим (скорее, она отпустила меня) и поспешила к группе, подхватила её на руки и обняла так, как никогда в жизни никого не обнимала. Весь мой страх улетучился, и слезы теперь были слезами чистой радости.              — С ней все в порядке! — услышала я чьи-то слова рядом с собой и только сейчас поняла, кто вернул мне сестру из того ужасного озера: Гарри! А вторым человеком, поддерживающим её, был Рон Уизли, брат которого бросился к нему и стал суетиться вокруг.              Целительница уже подходила с одеялами, но я нетерпеливо отмахнулась от неё и прижалась к Габриэль. Я замерзла в своей мокрой мантии, но не замечала этого, меня переполняла радость.              — О, Габриэль, я думала… — я не могла больше ничего сказать, слезы не давали.              Она ничего не сказала, просто обняла меня так, будто никогда не отпустит.              Всё остальные плотно укутались в свои одеяла, и я увидела, что Седрик тоже стоит неподалеку, и крепко обнимает Чо, которая выглядела такой же мокрой и растрепанной, как и все мы, и я, помнится, смутно догадывалась, почему. Виктор Крам пытался завязать разговор с Гермионой, которая, однако, уделяла большую часть своего внимания Гарри и Рону.              — Гарри, ты не уложился во временной лимит — неужели тебе потребовалась целая вечность, чтобы найти нас? — сказала она.              — Ну, нет, я нашёл вас вовремя, — странно ответил Гарри.              Тем временем Дамблдор разговаривал на берегу со свирепого вида представителем морского народца. Судя по всему, они разговаривали на том самом странно звучащем языке, который я слишком хорошо знала из-за золотого яйца.              Вскоре он подняллся с места и подал знак остальным судьям, которые продолжили совещание.              Тем временем целительница подвела к нам Рона и тоже укутала его в одеяло. Теперь она решительно направилась к нам с Габриэль, которые всё ещё крепко обнимала меня. Она хотела осмотреть мои раны, но я отмахнулась от нее.              — Присмотрите за Габриэль! — сказала я ей в своей самой авторитарной манере и повернулась к Гарри.              — Ты спас её, — сказала я, — хотя она и не была твоей заложницей.              Вспоминая это сейчас, я должна сказать, что он посмотрел на меня с недопониманием.              — Да, — сказал он, но я его почти не слышала. Я наклонилась, взяла его голову в обе руки и поцеловала в каждую щеку.              Потом я увидел Рона, который снова смотрел на меня ошарашенным взглядом, и сказала ему:              — И ты — ты помогал…              И когда он ответил, то слегка скривился:              — Да, немного… — я не удержалась и тоже поцеловал его в щёку.              Пока всё это происходило, судьи закончили свое совещание, и голос Бэгмена снова прогремел над озером:              — Дамы и господа, мы приняли решение. Представитель морского народа Муркус рассказала нам, что именно произошло на дне озера, и поэтому мы решили выставить каждому из чемпионов следующие баллы…              За то, что он назвал отличным использованием чар головного пузыря, я получила двадцать пять баллов. Я так и не поняла за что, ведь даже не приблизилась к Габриэль. Что толку в чарах, как бы прекрасно они ни были выполнены, если ты не достигла своей цели?              Так или иначе, Седрик, использовавший те же чары, получил сорок семь очков, из-за того, что вернулся на минуту позже положенного времени.              Крам, использовавший, как было сказано, неполную трансформацию (в Дурмстранге действительно обучают странным вещам!), прибыл вторым, то получил сорок баллов.              (Судя по всему, его заложницей была Гермиона. Тогда я не поняла, к чему это привело, но сейчас должна сказать, что испытала огромное облегчение: значит, больше всего именно Виктор будет скучать по ней, а не Гарри!)              Остались только Гарри. Бэгмен продолжил:              — Мистер Поттер с большим успехом использовал жабросли, — (Я должна узнать, что это такое, я никогда о них не слышала). — Он вернулся последним, и намного позже установленного срока — через час. Однако Муркус сообщила нам, что мистер Поттер первым добрался до заложников, и что задержка с его возвращением была вызвана его решимостью вернуть в безопасное место всех, а не только своего заложника. По мнению большинства судей, это свидетельствует о высоких моральных качествах и заслуживает полной оценки. Однако… Мистер Поттер получает сорок пять баллов.              Все зааплодировали, и я присоединилась к ним, и хлопала изо всех сил, хотя мои руки и были покрыты порезами и укусами.              — Вот так, Гарри! — услышала я крик Рона. — Ты вовсе не пришёл последним — ты проявил высокие моральные качества!              Я могла бы дать ему пощечину. Он ничего не понял, правда. На мгновение я увидела его в другом свете, но на самом деле ничего такого не было. Он был таким же глупым, как и раньше. А ведь я его поцеловала!              Да, именно поцеловала. Теперь я никак не могу этого избежать. Впервые в жизни я действительно поцеловала мальчика! Ну ладно, в щеку и все такое, но игнорировать это невозможно. Это определенно был поцелуй. Какое счастье, что я не полноценная вейла! Для них первый поцелуй означает пожизненное обязательство, и история полна трагических историй, связанных с этим. Я лишь на четверть вейла, поэтому надеюсь, что это не приведет к таким же последствиям; однако прекрасно понимаю, что это был, возможно, самый важный момент в моей жизни. И действительно чувствую какую-то связь, которая притягивает меня к Гарри Поттеру, нравится мне это или нет. Не то чтобы мне не нравилась сама идея. Из того, что я о нем знаю, он совершенно особенный, добрый, честный, открытый…              О, Боже, я уже продолжаю думать, как глупый влюбленный подросток. Так ли это? У меня такое чувство, что этот вопрос мне придется задавать себе не раз в ближайшие дни. Если бы я только знала, какие чувства испытывает ко мне ОН…              Что ж, продолжим рассказ:              Оказалось, что Гарри и Седрик теперь делят первое место, а я, после своего жалкого выступления, — последнее, и, честно говоря, не думаю, что у меня теперь есть хоть какие-то шансы. Да и нечестно было бы после того, что сделал сегодня Гарри, если бы он не победил; как бы мне ни нравился Седрик, почему ОН не подумал об освобождении других заложников? Ведь он на три года старше Гарри и знает о магии гораздо больше, а подумал только о себе и о своём заложнике. Но в любом случае я должна быть рада за Гарри, что они хотя бы учли его «моральные качества», обычно на подобных мероприятиях так не поступают.              Бэгмен объявил, когда будет последнее задание, но я не особо прислушивалась. Так как была настолько измотана усталостью и счастьем, что мне было всё равно. Позже мне сказали, что это будет 24 июня (интересно, что такого особенного в этой цифре), и что за месяц до этого нам расскажут о нем подробнее. Так что осталось четыре месяца, и я начну волноваться, когда это произойдет. Не то чтобы мне и так было о чем думать.              Нас хотели отвести в замок, но я настояла на том, чтобы вернуться в карету, взяв с собой Габриэль. Мы почти не разговаривали друг с другом, и мне хотелось побыть с ней наедине, раз уж она наконец-то здесь, со мной. Кроме того, мне срочно захотелось полежать в горячей ванне, чтобы прогнать пронизывающий холод из своих костей.              Вскоре, оправившись от шока, Габи начала рассказывать мне, как она оказалась заложницей.              — Вчера днём в особняк прибыл директор Дамблдор, — с нетерпением начала она. — Я как раз спускалась в вестибюль. Он был очень любезен со мной и сказал, что ему нужна моя помощь в задании, — на её лице появилась тень. — Но тут пришла Маман и сказала, чтобы я ушла. «У директора Дамблдора есть серьезное дело, которое нужно обсудить», — сказала она. «У него нет времени на маленьких детей». Но она была не права, не так ли? Это было дело между мной и ним, а не с ней!              — Конечно, — сказала я, стараясь не слишком сердиться на поведение матери. — Но ты же знаешь, Маман, она такая. Это даже сложно представить, как она спустится в это озеро? Не так ли?              Габи усмехнулась.              — Нет, она бы беспокоилась, что её волосы намокнут… — Ну, после того как они поговорили некоторое время, они позвали меня в комнату, и Дамблдор рассказал мне обо всём. Меня собирались погрузить в заколдованный сон, чтобы я даже не заметила, что происходит, а потом придёшь ты и заберёшь меня. Он сделал большой акцент на том, что всё это совершенно безопасно, и нет причин для беспокойства. Потом добавил, что загадку специально сделали довольно сложной, чтобы тебе пришлось постараться, но нам ничего не грозит.              — Конечно, какая же я идиотка! Я впала в панику при мысли о том, что ты в этом озере! Если бы я только подумала…              Она прижалась ко мне ближе.              — О, Флёр, не вини себя, это просто потому, что ты любишь меня. И всё кончено, что толку? В общем, он наложил на меня это заклинание, и первое, что я помню после этого, это как те два мальчика вытаскивали меня из воды.              — Гарри и его друг Рон, да.              — Гарри? Это был Гарри? И я видела, как ты его поцеловала! О, я так рада за тебя!              — Ты рада за меня?              — Да, конечно, это то, что ты давно хотела сделать, и это начало…              — О, Габи, если бы я только могла быть уверена! Что, если это ничего не значит? Что если…              — Шшш, — покачала пальцем Габи. — Все обернется к лучшему.              Действительно, она не перестает меня удивлять, иногда кажется, что она намного мудрее меня.              После горячей ванны Ифигения занялась моими порезами и укусами, и, конечно, мне пришлось рассказать всем о том, что произошло на озере. Надо отдать ей должное, она не сказала, что я была идиоткой, когда поверила в слова загадки, а очень посочувствовала, сказав лишь что-то вроде:              — Если бы ты исследовала это озеро раньше… — но потом остановилась, увидев выражение моего лица.              Даже Марго, хотя и была полна восхищения Гарри, почти полностью воздержалась от того, чтобы дразнить меня по поводу поцелуя, хоть это и было удивительно.              После обеда я повела Габи посмотреть на жеребят-единорогов, и наконец-то все напряжение и смятение исчезли из моей головы. Она пришла в восторг, и мы долго не расходились. Только когда сгустились сумерки, мы вернулись в карету.              За ужином Габи сидела между мной и Чо, которой она сразу же понравилась. От Чо я наконец узнала, что произошло.              — Мы разговаривали с Гарри сегодня днем, и он нам всё рассказал, — сказала она. — Как сказал Бэгмен, он первым добрался до нас. Я сама, конечно, ничего не помню, но, кажется, они отвели нас в деревню морского народца, где привязали к какой-то статуе. В общем, через некоторое время Гарри забеспокоился, что другие чемпионы не придут, и захотел освободить всех заложников. Морской народ остановили его, и пока он с ними спорил, появился Седрик, чтобы забрать меня, а чуть позже Крам пришел за Гермионой. Гарри говорит, что, когда ты так и не появилась, он пригрозил им своей палочкой, чтобы они позволили ему освободить твою сестру и Рона.              — Я — жалкая неудачница, знаю. Подумать только, я не смогла справиться даже с парой Гриндилоу!              — Забудь об этом, — решительно сказала мне Габи, и мне было так приятно видеть её искреннее лицо. — Ты уже ничего не сможешь с этим поделать, так зачем тратить на это время? Осталась ещё одна задача. Но я хочу завтра поговорить с Гарри! — добавила она в конце концов.              Гарри! Всё снова и снова сводится к Гарри. Честно говоря, мне самой не терпится с ним поговорить. Я должна попытаться выяснить, что он чувствует. Если бы я только знала, остался ли в том поцелуе хоть какой-то след магии вейлы. Было бы ужасно, если бы это повлияло на его отношение ко мне, но я не могу не надеяться, что, возможно, я ему хоть немного понравилась…              Уже почти полночь, надо поспать.