The Secret Diary of Fleur Delacour, aged 16 ¾

      3 мая 1995 года              После тщательного обдумывания я наконец-то решила поговорить с Гермионой. Я не буду рассказывать ей точные подробности, они могут показаться ей слишком нелепыми, чтобы она могла всерьез рассматривать этот вопрос. Поэтому я скажу, что это был сон, и, если честно, я до сих пор не уверена, что это был не он. Однако, уверена, я могу ей доверять.              После ужина я загнала её в угол и рассказал о своем «сне».              — Неудивительно, что тебе это приснилось, — очень отстраненно сказала она. — После всей той чепухи, которую тебе наговорила эта девчонка. Так это была Моргана, да? Что она сказала?              Я рассказала ей о предполагаемых свойствах Геспериона. Её это не очень убедило.              — Ну, я полагаю, есть простое психологическое объяснение. Превращение в существо и чтение мыслей — одни из самых древних человеческих снов, так что неудивительно, что твое подсознание связывает их с этим загадочным камнем. Добавь сюда идею Луны о «Двери в Авалон», и ты получишь всё, что нужно, без всякой магии. Моргана, случайно, не рассказала тебе, как использовать камень для всех этих вещей, не так ли?              Мне не очень понравился сарказм в её голосе, но пришлось признать, что она была совершенно права.              — Вот видишь? — сказала она, и выглядела очень довольна собой.              Я не могла не почувствовать разочарования. Она умная ведьма, и настолько рациональна, что может быть очень узко мыслящей, когда речь идет об идеях, выходящих за рамки её интеллекта.              — Ты когда-нибудь слышала о драгоценном камне под названием Фосфорион? — спросила я её после небольшой паузы.              — Нет, насколько я помню. А что?              Тогда я рассказала ей и об этом, но не стала упоминать о родственных душах.              — И что же это такое? Фосфорион? Звучит знакомо… А второй? Гесперион? Хм…              — Фосфор, приносящий свет, утренняя звезда, — внезапно прервал её голос Луны. Мы не заметили, что она, видимо, подслушивала наш разговор. Похоже, у неё действительно выработалась такая привычка. Мы повернулись к ней, но она, похоже, не заметив нашего удивления, и продолжила.              — А Геспер — это вечерняя звезда, — самодовольно сказала она. — И знаете, в чем прелесть всего этого? Это одна и та же планета — Венера.              Возможно, мне показалось, что она подмигнула мне, прежде чем уйти.              Лицо Гермионы омрачилось.              — Это правда, — нехотя согласилась она. — Не представляю, как я могла об этом не подумать… Но ведь это не имеет особого значения, не так ли? — почти с надеждой добавила она.              — Наверное, да.              Не думаю, что мои слова прозвучали убежденно или убедительно, но мне просто не хотелось больше обсуждать эту тему.              Конечно, я вряд ли осмелюсь признаться себе в этом, и, возможно, вся эта история с родственными душами навела меня на глупые мысли, но в каком-то смысле эта новая информация, «Венера, чёрт возьми!», заставляет меня нервничать.              8 мая 1995 г.              Студентам Хогвартса не разрешалось ходить в Хогсмид в эти выходные, но Ифигения и Марго собираются. Они попросили меня пойти с ними, но у меня почему-то возникло ощущение, что они просто были вежливыми и на самом деле предпочли бы, чтобы я не шла. В последние пару недель они много общаются друг с другом (фактически с момента их неудачной шутки с Морганой), и я начинаю чувствовать себя отверженной. У меня есть подозрение, что после своих неудачных экспериментов они нашли себе пару приятных хогвартских парней, но они мне ничего не говорят. Честно говоря, меня это немного раздражает, ведь они уже должны меня хорошо знать… В общем, я сказала им, что останусь в карете, и невозможно было не заметить их облегчения, когда я это сделала.              Что ж, возможно, всё к лучшему. Надо попробовать проверить, есть ли что-то в предполагаемых свойствах камня. (Странно, но я до сих пор не решаюсь назвать его Гесперионом).              Вечер.              Конечно, не стоило ожидать, что я справлюсь с изменением формы за столь короткое время, но, кажется, я уже немного приблизилась к этому. Кажется, я хотя бы примерно представляю, чем является «мое» животное!              Когда я наконец осталась одна в комнате, то стала думать, как бы помочь себе сосредоточиться. В конце концов, я наколдовала крюк, на который подвесила камень на цепочке. Затем наложила на него заклинание, чтобы он плавно и регулярно раскачивался взад-вперед. Монотонное движение помогло, и вскоре я почувствовала, что все вокруг отступает, а сознание начинает плыть. Это не очень хорошее слово, но лучшего я не могу подобрать, так что «плыть».              Проблема транса, к сожалению, в том, что ты ничего не помнишь, когда очнетесь от него, поэтому я понятия не имею, что происходило в моем сознании в это время. Я действительно должна подумать об этом. С другой стороны, если бы я это сделала, то, скорее всего, не стала бы затевать всю эту историю и не получила бы эту идею.              Потому что другая проблема транса в том, что для выхода из него нужен внешний фактор, а я, как новичок, забыла воссоздать такое условие перед началом. Так что теоретически я должна быть всё ещё в трансе, а мой разум бесцельно блуждать по Мерлин знает каким областям.              Тот простой факт, что я пишу это, доказывает, что я, сама того не предполагая, должна была выйти из него. Импульсом к этому послужил крик совы. Когда я открыла глаза, то увидела на подоконнике большую белоснежную сову, которая смотрела на меня огромными желтыми глазами.              Мне потребовалась минута или две, чтобы вернуться в «здесь и сейчас», и пока я тупо смотрела на птицу, она продолжала неподвижно смотреть на меня. Но когда окончательно пришла в себя и сделала движение к окну, она бесшумно поднялась и исчезла прямо в солнечном свете.              Сейчас мне кажется глупым, что я не поняла этого сразу, но сова была очень похожа на сову Гарри. Однако я не думаю, что в этом есть смысл. Какое дело ей было до моего окна? И никакого письма для меня у неё тоже не было. Но это, конечно же, странное совпадение.              Во всяком случае, сова, похоже, была тем внешним импульсом, который вывел меня из транса, хоть мне так, тогда, не казалось. Но я наверняка подсознательно желала проснуться, когда найду ответ на свой вопрос. Так что велика вероятность, что это действительно был ответ.              Теперь мне «всего лишь» нужно придумать, как превратиться в сову… Легко, не правда ли?              12 мая 1995 года              После трех дней размышлений о том, как использовать новую информацию (если это информация), я наконец-то достучалась до Ифигении и рассказала ей об эпизоде с совой. В отличие от Гермионы, которая, скорее всего, сказала бы, что я опять замечталась, она отнеслась к этому вполне серьёзно.              — Здорово! — с энтузиазмом сказала она. — Это определенно что-то, с чего можно начать.              — Я так и думала, — сухо ответила я. — Вопрос в том, с чего и как начать.              — Когда мы изучали анимагов, — сказала она (конечно, будучи семикурсницей, она знала то, чего не знала я), — самым важным казалось правильное формирование образов в своем сознании. Мы так и не узнали, как это делается, хотя, согласно книге, анимагом рождаются, и нужно только осознать, а затем усовершенствовать свои способности. Вообще-то в книге было не совсем понятно, видимо, есть только теории, но нет доказанных фактов. Ужасно полезно было всё это изучать, когда, по сути, единственное, что действительно известно, — это то, что ты ничего не знаешь. В общем, я предлагаю тебе надеть это ожерелье, найти место, где тебя никто не потревожит, и представить себе эту сову так точно, как только можешь. А потом посмотреть, что получится.              — У меня есть идея получше. Помнишь тот магазин в деревне, где продают всякие игрушки и барахло? Наверняка там тоже есть игрушечная сова. Это может помочь мне с визуализацией, как ты думаешь?              — Возможно, — согласилась она. — А ты живешь без этой способности уже семнадцать лет, так что еще пара дней ничего не изменит.              14 мая 1995 г.              Сегодня днём я отправилась в Хогсмид. Поскольку для студентов Хогвартса сегодня снова нет выходных в деревне, место было более или менее пустынным, и в магазине почти не было людей. Вскоре я нашла небольшую модель белой совы высотой около десяти сантиметров, которая может хлопать крыльями и ухать. Продавщица, похоже, недоумевала, зачем она мне нужна, но я проигнорировал её вопросительный взгляд и ушла.              Возвращаясь к карете, я наткнулась на большого лохматого пса, которого видела вместе с Гарри пару недель назад. Похоже, он тоже меня помнил, так как, виляя хвостом, подошел ко мне.              — Здравствуй, Бродяга, — сказала я ему, после чего наклонилась, чтобы погладить. — Ты выглядишь лучше, чем в прошлый раз. Гарри за тобой присматривал?              Пес поднялся на задние лапы и попытался лизнуть меня в лицо, чего мне удалось избежать.              — Прекрати! — крикнула я. — Старая вонючая псина, отвали!              Он посмотрел на меня, и мне снова показалось, что он понял каждое слово. Затем повернулся и рысью направился в сторону холмов.              Вечер              Я сижу на кровати уже, кажется, несколько часов, и, как абсолютная идиотка, уставилась на дурацкую модель совы, летающую по комнате. Руки и ноги у меня совсем онемели, но я все равно не больше похожа на сову, чем Марго или Ифигения.              15 мая 1995 г.              Сегодня ночью мне приснился странный сон, — на этот раз я совершенно уверена, что это был сон, — который, как обязательно объяснит Гермиона, был вызван тем, что я провела большую часть дня, наблюдая за моделью совы.              Мне приснилось, что я — та самая сова, и лечу к замку. После чего наткнулась на другую белую сову, которая выглядела точно так же, как та, что пробудила меня из транса. Я последовала за ней к одной из башен, но, приблизившись, вдруг проснулась и обнаружила, что лежу в своей постели, а Марго и Ифигения мирно спят в своей. Я не удержалась от порыва посмотреть в окно, но там, конечно, ничего не было.              Чувствуя себя одинокой и никому не нужной, я решила после обеда навестить Габи. И застала её, как обычно, в комнате, распростертой на полу, и читающей книгу. Как всегда, она была искренне рада меня видеть, и только сейчас я поняла, как сильно скучала по этому все эти недели. Конечно же, я рассказала ей о своём безумном опыте с Морганой и «Дверью в Авалон».              — Но Гермиона считает, что это всего лишь сон, — закончила я.              — Скажи ей, что она тупая! — проникновенно заявила моя сестра. — Я имею в виду, какая разница? Даже если это был сон, это не делает его менее правдивым, не так ли?              И снова я была удивлена её мудростью.              — Факт остается фактом, — продолжала она, — что это действительно было, и просто должно быть нечто большее, чем принятие желаемого за действительное. Ты никогда не слышала об втором камне — как он называется? (Фосфорион, — ответила я.) Раньше, никогда, верно? Так как же ты могла узнать его название? Скажи это Гермионе, пусть подумает! — она широко улыбнулась.              Когда я рассказала ей о своих экспериментах с моделью совы, она рассмеялась.              — Представляю, как ты, — хихикнула она, — сидела там и ждала, когда что-нибудь произойдет…              Она продолжала рассказывать мне о своих занятиях в подготовительной школе, где они учатся использовать простые заклинания левитации, и я от души посмеялась над её рассказом о том, как она случайно ударила своего учителя по голове одной из своих собственных книг.              20 мая 1995 г.              Большую часть этой недели я продолжала операцию «сова» в карете и вне её, но, кроме нескольких очень ярких снов, в которых я облетела почти всю территорию Хогвартса, ничего примечательного не произошло. К тому же, домашних заданий, как всегда, было довольно много. Иногда мне кажется, что стоит забыть обо всех этих странностях, от Геспериона до Морганы, и зарыться в школьные задания. Так было бы намного легче.              21 мая 1995 года              Снова суббота, и снова выходные в Хогсмиде для студентов. Вообще-то я никогда не понимала, почему их директор так строго относится к этому и делает из них такое большое событие. Все идут туда в одно и то же время, и найти свободные места в баре или кафе практически невозможно. Почему бы им просто не ходить туда каждые выходные? Тогда и народу было бы меньше, и всем было бы намного легче. И даже магазины, я уверена, заработали бы больше.              Марго и Ифигения опять исчезли на одно из своих таинственных свиданий (или что они там затеяли, они мне не говорят), а мне не хотелось идти туда одной; и я подумала: пожалуй, пойду прогуляюсь у озера, день, по крайней мере, хороший.              У Марго и Ифигении явно виноватый вид. Видимо, они понимаю, что я чувствую себя несколько обделенной вниманием, потому что с тех пор, как они вернулись, они пытаются говорить со мной о всяких несущественных вещах. Марго вообще предложила мне сыграть в шахматы, что, как я знаю, ей не очень нравится.              Однако я отказалась от их предложения и уединилась в своем любимом кресле у камина с дневником. Возможно, записи и воспоминания о событиях прошедшего дня помогут мне прояснить ситуацию и примириться с собой и со всем остальным.              Я медленно спускалась к берегу озера, наслаждаясь мягким послеполуденным солнцем и легким ветерком в волосах. Среди кустов я обнаружила большой камень. Хотя он был покрыт мягким зеленым мхом, было видно, что ему искусственно придали форму скамейки, и, поскольку солнце полностью освещало его, было приятно тепло, я присела. Отсюда открывался прекрасный вид на озеро, сверкающее мелкой рябью в лучах солнца. На дальнем берегу в синем небе вырисовывался силуэт замка. Вокруг меня пели птицы, а на траве росли прекрасные цветы. Даже зловещий облик чёрного корабля Дурмстранга не мог разрушить безмятежной красоты пейзажа. Людей нигде не было видно, очевидно, все ушли в деревню. Я откинулась на спинку скамейки и мечтательно смотрела на озеро, чувствуя умиротворяющее спокойствие, и позволила своим мыслям блуждать…              Видимо, я немного задремала, потому что в следующий момент на мое лицо упала тень.              — Ты не возражаешь, если я присяду?              Я подскочила, и мне потребовалась секунда или две, чтобы узнать говорившего на фоне яркого солнечного света.              — О, Гарри, — именно тот человек, который мне снился минуту назад. Не знаю точно, но, кажется, я покраснела. Чувствуя странную неловкость, я отодвинулась в сторону, и он сел рядом со мной.              — Я думала, ты пошёл в деревню с Роном и Гермионой?              — Не захотелось, — хрипловато ответил он. Очевидно, его что-то беспокоило.              Должно быть, я выдала свое удивление его тоном, потому что он тут же извинился.              — Извини, я не хотел так говорить. Просто… ну, я… — его голос прервался.              Меня посетило внезапное понимание.              — Тебе показалось, что им лучше побыть вдвоем, да? Пятое колесо в телеге, так?              — Что? — он не смог сдержать ухмылку, которая расползалась по его лицу, — кривую ухмылку, конечно, но все же ухмылку. — Ах, понимаю. Да, наверное, ты права. Они очень мило смотрятся, когда настаивают на том, чтобы я пошел с ними, и всё такое, но потом я смотрю на их лица, и становится ясно, что это просто акт доброты в мою сторону… Поэтому я сказал им, что не хочу идти, и, надо сказать, они не слишком старались меня уговорить… Да, я действительно чувствую себя немного обделенным, не могу этого отрицать. Но как ты узнала?              Я повернулась, чтобы смотреть прямо на него, и положила свою руку на его.              — Потому что со мной то же самое. Да, я могу представить, что ты чувствуешь; Марго и Ифигения, они вели себя точно так же в последнее время.              — Но ведь они не пара, не так ли? — его тон уже стал более непринужденным, а ухмылка сменилась улыбкой.              Я хихикнула и игриво ударила его по плечу.              — Конечно, нет! По-моему, они встречаются с какими-то парнями, хотя, надо сказать, ничего определенного они мне так и не сказали. Возможно, это всё ещё какое-то глубокое подсознательное недоверие к злобной вейле…              — Не надо так говорить об этом, я уверен, что они не…              Это одна из тех вещей, которые мне нравятся в Гарри — он чувствует чужие проблемы и тут же забывает о своих и пытается им помочь.              — Я знаю. Но мне тяжело сознавать, что я никогда не изживу эти предрассудки.              — О да, как же ты права…              Наступила короткая пауза. Затем, не думая о том, что говорю, я проговорила:              — Она тебе нравится?              Я удивилась сама себе и, наверное, яростно покраснела, но ничего не могла с собой поделать. Он смотрел на меня широко раскрытыми глазами, и похоже был не менее удивлен.              — Что… то есть, кто?              — Гермиона. Если она тебе нравится… — и, видя, что он не понимает, что я имею в виду, я продолжила: — То есть, конечно, она тебе нравится, она твоя лучшая подруга и всё такое, но нравится ли она тебе… как девушка? — я не могла заставить себя сказать: «любишь ли ты её?»              Любой другой мальчик, наверное, сразу бы начал это отрицать, но не Гарри.              — Знаешь, я никогда не задумывался об этом, — медленно произнес он, после чего нахмурился. — Наверное, я всегда воспринимал это как должное… Она всегда рядом, и… ну, мне ужасно не хватает, когда её нет… то время, когда она окаменела… это было ужасно… И я готов на всё ради нее… Но если ты имеешь в виду, думал ли я когда-нибудь о том, чтобы поцеловать её, или что-то в этом роде — нет, это не так. И она мне никогда не снилась, хотя я был бы не прочь, для разнообразия, но мои сны чаще всего бывают ужасными…              Он горько улыбнулся.              — Ужасные сны? Надеюсь, не со мной? — поинтересовалась я, и попыталась привнести в эту явно болезненную тему что-то светлое.              — Конечно, нет. Я не могу представить себе кошмар, в котором бы присутствовала ты, — улыбнулся он мне, но это была не совсем спокойная улыбка. — Мне снятся… ты знаешь… — он замолчал. — Но я уверен, что ты не хочешь об этом знать. Это не очень приятная тема для разговора.              — Я знаю, что я не Гермиона Грейнджер, — сказала я, и я уверена, что мой голос показал, что я чувствую себя обиженной. — Но думала, что мы уже стали хотя бы друзьями, и мне бы хотелось, чтобы ты мне рассказал.              — Мне очень жаль, — сразу же сказал он. — Просто я подумал, что это не совсем то, что нужно для легкой беседы… — он увидел мое выражение лица и поспешно продолжил: — Я имею в виду не то, о чем можно говорить с… о, черт, я всё усугубляю… ну, наверное, я просто не хотел беспокоить тебя своими проблемами…              — Значит, это будет история про героя-одиночку, да? — кисло сказала я, наслаждаясь тем, как он застыл от моих слов. — Думаешь, я недостаточно хороша, чтобы разделить проблемы Гарри Поттера? Тупая блондинка не сможет ничем помочь?              Не знаю, почему я вдруг так расстроилась, теперь, когда я думаю об этом, это, возможно, была какая-то подсознательная ревность к тому, что он не рассказывает мне то, что, как я была уверена, он постоянно рассказывает Гермионе. Но прекрасно понимаю, что моя реакция, во всяком случае, была совершенно неразумной.              Чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы, я вскочила с места. Точнее, хотела, но нога соскользнула, резкая боль пронзила лодыжку, я споткнулась — и вдруг оказалась в объятиях Гарри, его невероятные зелёные глаза были всего в нескольких сантиметрах от моих.              Я потеряла ощущение времени, но, конечно, мы стояли так не более пары секунд; затем что-то внутри меня оборвалось, я обхватила его за шею и опустила голову ему на плечо.              — Мне так жаль! — прошептала я между всхлипами. — Я не знаю, почему сказала эти гадости, о, как ты, должно быть, ненавидишь меня за это! Но — ты не доверяешь мне — это так больно…              После минутного шока он начал неловко поглаживать меня по спине, произнося какие-то успокаивающие слова. Я почувствовала его тепло через мантию, и его прикосновение заставило меня расслабиться. Это действительно было приятно…              — Прости, — сказала я через некоторое время, после чего подняла наконец голову и снова посмотрев в его глаза, они были так близко. — Что ты, наверное, обо мне думаешь… Обычно я не такая вспыльчивая, знаешь ли.              — О, я это заметил, — ответил он, и я была так рада, что улыбка снова вернулась на его лицо. — Наверное, каждый может сорваться…              Когда я сделала шаг назад, резкая боль снова пронзила мою лодыжку, и мне пришлось ухватиться за его руки, чтобы удержаться.              — Подожди! — сказал он, и поддержал меня за оба локтя. — Ты повредила ногу?              — Похоже на то.              — Хм, что же мне с тобой делать? Мобиликорпус? Нет, это, пожалуй, слишком недостойно… — он снова усмехнулся. — Что ж, старый добрый маггловский способ будет достаточно хорош…              Я обхватила его за плечи, а он меня за талию, и, мы зашагали к нашей карете.              Конечно, мадам Максим без труда вправила мне лодыжку, и вскоре мы с Гарри сидели в вестибюле с двумя чашками кофе — естественно, французского, который он находил гораздо лучше, чем обычный хогвартский.              — Итак, если ты хочешь узнать о моих снах… — неуверенно начал он.              — Только если ты захочешь мне рассказать. И я обещаю больше не устраивать истерик.              — Я не буду против… В общем, это более или менее один-единственный сон, но конечно, с вариациями. Это всегда то, как Волдеморт убил моих родителей…              Я в шоке затаила дыхание.              — Обычно это моя мать. Я слышу, как она кричит: «Только не Гарри! Убей меня вместо него!», говорит она… И еще вспышка зеленого света, и жуткий смех… иногда еще и красные глаза, или змея…              Он опустился на диван, и спрятал лицо в ладонях.              Я встала с кресла и опустилась на колени рядом с ним.              — Гарри, — прошептала я, обняла за плечи и начала поглаживать по голове другой рукой. — Я понятия не имела… это должно быть ужасно больно… и я заставила тебя говорить об этом… Я чувствую себя так ужасно…              Он поднял голову и слабо улыбнулся.              — Не надо, — тихо сказал он. — Вообще-то, говорить об этом полезно… Так намного легче…              Он медленно встал.              — Ну, я, пожалуй, пойду. Меня уже ждут в замке. Увидимся за ужином.              Я шагнула к нему.              — Спасибо, — тихо сказала я, после чего встала на цыпочки, чтобы поцеловать его в лоб. — Спасибо, что доверился мне.              Я чувствую странное возбуждение после событий этого дня, и не совсем понимаю почему, но у меня такое чувство, что мои отношения с Гарри изменились. Я очень надеюсь, что они изменились в том направлении, в котором я хочу. Я не говорила об этом Марго и Ифигении; я хочу иметь свои собственные маленькие секреты, как и они.              Во время и после ужина Гарри был окружен множеством своих приятелей, и мне не хотелось подходить к нему среди всех этих людей. Почему-то мне казалось, что это испортит тот моменты, которые мы пережили сегодня.              Седрик и Чо появились лишь на очень короткое время во время самого ужина, а затем снова исчезли. Я все пыталась подавить в себе зависть, видя их такими счастливыми, они не обращали внимание ни на кого кроме друг друга.              После ужина я ненадолго задержалась за столом Рейвенкло, не глядя ни на что и ни на кого конкретно, как вдруг на соседнее со мной место опустилась Полумна Лавгуд.              — Итак, твоё животное — сова, — сказала она без всяких предисловий, в своей типичной манере.              — Что? — я была застигнута врасплох.              — Животное, в которое ты можешь превращаться, — повторила Луна. — Ну, знаешь, с помощью Геспериона…              — Как ты…?              — О, я видела тебя с игрушечной совой на днях, — сказала она своим безмятежным голосом. — У озера.              — Да, по крайней мере, я думаю, что это сова. Я даже не уверена…              — Когда у тебя день рождения? — я уже должна была привыкнуть к её резким высказываниям, но всё равно была удивлена.              — Что?              — Твой день рождения, ты знаешь, когда… — она озорно ухмыльнулась.              — То есть, при чем тут мой день рождения? — я начала проявлять нетерпение.              — Не спеши. Так когда же он?              — 31 октября.              — Правда? Как интересно. Значит, твое животное по кельтскому зодиаку — СОВА! Логично, не правда ли? — она торжествующе посмотрела на меня.              Я вынуждена была признать, что это так.              — Ты не перестаешь меня удивлять, — сказала я ей, на что она гордо улыбнулась.              — Да, мой папа знает все об этих вещах, и он рассказывал мне об этом с самого детства. На твоем месте я бы купила книгу об животных кельтского зодиака, кто знает, что ещё ты сможешь найти…              И с этими словами она встала и вышла из зала. Я действительно должна когда-нибудь почитать об этом, они могут иметь для меня большее значение, чем я думаю.