The Secret Diary of Fleur Delacour, aged 16 ¾

      23 мая 1995 г.              Я взяла в библиотеке книгу о кельтском календаре. И, конечно, понимаю, что у меня и так мало времени, с домашними заданиями и прочим, но Полумна разожгла моё любопытство. Естественно, первое, что я нашла, это мои с Гарри знаки, и я была просто очарована тем, что там было.              Согласно этой книге, животное Гарри — кошка: «они обычно верные и надёжные, ласковые и творческие». Я уверена, что он именно такой, без сомнения. И меня не могло не шокировать жестокой иронией по поводу того, что кошки обладают «глубокой преданностью семье», так как знала, как отчаянно ему не хватает именно этого. Но в книге также встречается слово «чувственный», и, признаюсь, оно вызвало у меня странное ощущение внутри…              Луна совершенно верно определила мое животное. Это сова. Я не уверена, что мне нравится все, что там написано о совах. Имею в виду, что это достаточно мило, когда говорится о таких вещах, как «мудрая», или «очень изобретательная и страстная» (и меня бросает в дрожь, когда я думаю об этом вместе с «чувственным Гарри»). Но когда далее говорится, что «может как привлекать, так и подавлять чувствительных людей», мне кажется, что это не очень приятно.              Но что меня одновременно и радует, и пугает, так это то, что сова должна иметь «гармоничные отношения с кошками и медведями». Я не знаю ни одного медведя, но я точно знаю одного особенного кота…              24 мая 1995 г.              Остался ровно месяц до начала Третьего Задания. До сих пор не знаю, что это будет. Уже были и огонь, и вода, а так как драконы в некотором смысле связаны и с воздухом, то логичнее всего было бы что-то связанное с землей. Здорово! Как раз то, что мне больше всего нравится — опять подземные туннели и пещеры… Но, возможно, я просто слишком параноидальная.              27 мая 1997 г.              Значит, это не подземные туннели, это уже что-то, как мне кажется. Сегодня вечером мадам Максим сказала мне, чтобы я после ужина спустилась на поле для квиддича.              — Там объяснят, в чем суть последнего задания, — сказала она.              Поэтому после ужина я спустилась туда. Хотя уже было довольно темно, я всё равно видела, что здесь что-то изменилось. На месте поля появился лабиринт из невысокой живой изгороди.              Там уже находился сотрудник министерства Бэгмен вместе с Виктором Крамом, и контраст между ними — Бэгменом с его преувеличенно хорошим настроением и хмурым Крамом — довольно забавен.              — Bon soir, mademoiselle, — сияя сказал Багман, на, как ему казалось, отличном французском языке, а Крам, кроме невнятного ворчания, не подал никакого вида, что заметил мое появление.              — Приветствую, приветствую! — радостно воскликнул Бэгмен, и, повернувшись, я увидела в сгущающемся мраке Гарри и Седрика, которые направились к нам.              — Ну, что скажете? — в голосе Бэгмена звучал энтузиазм. — Хорошо растут, правда? Дайте им месяц, и Хагрид сделает их высотой в двадцать футов.              На лицах Гарри и Седрика энтузиазма было гораздо меньше; очевидно, они беспокоились о своем поле для квиддича. Поэтому он ухмыльнулся и продолжил:              — Не волнуйтесь, после выполнения задания квиддичное поле придёт в нормальное состояние! А теперь, я думаю, вы догадаетесь, что мы здесь готовим?              Вопрос был настолько по-детски глупым, что никто не потрудился ответить. Наконец, Крам произнес:              — Лабиринт.              — Правильно! — Бэгмен не был обескуражен общим отсутствием энтузиазма. — Третье задание на самом деле очень простое. Кубок Огня будет помещен в центр лабиринта. Первый чемпион, который до него дотронется, победит.              Какой контраст после драконов, озера, яйца и морских жителей! Как будто у кого-то иссякла фантазия, и он уже не мог придумать ничего оригинального. Действительно, лабиринт! Одна из самых старых и скучных идей!              — Мы просто должны пройти через лабиринт? — с недоверием спросила я.              Зря я это сделала. Это только раззадорило его. И он начал нетерпеливо подпрыгивать, почти как резиновый мячик, после чего продолжил.              — Там будут препятствия. Хагрид предоставит несколько существ… потом будут заклинания, которые нужно будет пройти… ну и всё в таком духе, вы знаете. Теперь чемпионы, лидирующие по очкам, получат фору, — он указал на Гарри и Седрика. — После них войдёт мистер Крам… затем мисс Делакур. Но у всех вас будут шансы на победу, в зависимости от того, насколько хорошо вы справитесь с препятствиями. Должно быть весело, не так ли?              Он выжидающе оглядел нас, но, видимо, никто не захотел оказать ему услугу и спросить о чем-либо.              — Ну что ж, — разочарованно сказал он, — если у вас нет вопросов, пойдемте обратно в замок, а то прохладно…              Он бросился к Гарри, но не успел до него дойти. Крам потрепал Гарри по плечу и что-то ему сказал, чего я не смогла уловить. Поттер с удивленным видом кивнул, и, сказав что-то Бэгмену, который выглядел слегка обескураженным, они с Крамом ушли.              — Так там будут существа Хагрида? — спросил меня Седрик, когда Бэгмен зашагал в сторону замка.              — Наверное, из леса? — полушутя предположила я.              — Очень может быть. И я не думаю, что это будут единороги. Ну, тогда до завтра.              И он довольно быстрым шагом направился к замку. Похоже, ему очень хотелось не быть дальше чем нужно от Чо дольше, чем это необходимо.              28 мая 1995 г.              В эти выходные Марго и Ифигения решили не отвлекаться. После того, как я рассказала им о последнем задании, они согласились, что мы должны вместе заняться тренировками.              — Конечно, в этом лабиринте может быть практически всё, что угодно, — сказала Ифигения. — Проклятия, которые надо обойти, говоришь?              — Заклинания, — поправила я.              — Это радует, — язвительно ответила она. — Итак, я полагаю, мы можем исключить автоматическую Авада Кедавра…              — И существа, — сказала я ей. — Не забывай о существах.              — Благо, что это место слишком мало для драконов, — вставила Марго. — Но, знаешь, даже это не…              — Спасибо, мне это было нужно.              — Жаль, что ты не задала больше вопросов, он бы наверняка дал несколько намеков, Бэгмен, просто тщеславный идиот, который сделает это, просто чтобы похвастаться. Но ничего страшного не случится, если ты пройдешься по самым распространенным контрзаклинаниям. Я составлю для тебя расписание…              Это Марго умеет делать очень хорошо, и она в мгновение ока организовала мое свободное время на ближайшие четыре недели, оставив мне, к счастью, пару часов на еду и сон.              — В любом случае, ты будешь носить это ожерелье, не так ли, — сказала Ифигения. — Так что проблем быть не должно.              Она увидела выражение моего лица.              — Только не говори нам, что ты не собираешься им пользоваться!              Но я действительно не уверена в этом. Меньше всего мне хочется иметь несправедливое преимущество перед Гарри.              За ужином он и остальные казались довольно нервными и рассеянными. Даже Рон не уделял еде своего обычного внимания. Возможно, это как-то связано с тем, что Виктор Крам сказал вчера Гарри. Но я не буду спрашивать.              31 мая 1995 г.              Последние два дня мы практически каждую свободную минуту отрабатывали заклинания, проклятия и контрзаклинания, и это действительно очень утомительно. Особенно , потому что нет никакой идеи, на что нужно обращать внимание. Я старалась не надевать ожерелье во время тренировок: всё равно нет смысла отрабатывать противодействие заклинаниям, которые не попадают в меня, по крайней мере, я так говорю Ифигении, а она пока больше не поднимает эту тему.              1 июня 1995 г.              После ужина ко мне подошла Гермиона с обеспокоенным видом.              — Я не уверена, что Гарри захочет, чтобы я это сделала, но я просто обязана тебе сказать, — сказала она, когда перевела дух.              — Что такое?              — Он упал в обморок вчера на Прорицаниях. Ему приснился сон или что-то в этом роде, и он проснулся с криком от боли в шраме…              — Его шрам? Это значит…              — Это значит, что это как-то связано с Сама-Знаешь-Кем, да. Он видел его во сне, вместе с Хвостом…              — Хвост? Забавное имя.              — Это анимаг, который превращается в крысу, — сказала она с отвращением в голосе. — Он предал родителей Гарри Сама-Знаешь-Кому.              — О.              — Да, и в этом сне была змея…              — Змея? Но это же…              — Питомец Сама-Знаешь-Кого, да. Конечно, он притворяется, что всё в порядке, но я знаю его уже много лет, и уверена, что это его очень беспокоит… Ты знаешь, что обычно я не придаю особого значения снам, и этот сон меня бы тоже не беспокоил, если бы не боль в его шраме.              — Похоже, это доказывает, что это был не просто сон, ты права. Как ты думаешь, я могу что-нибудь сделать?              Она задумчиво посмотрела на меня.              — Ты могла бы полетать с ним, как думаешь? Отвлечь его от мыслей. Это единственное, что может заставить его забыть… Я бы и сама это сделала, но, понимаешь, полеты — это не мое…              Поэтому я сказала, что встречусь с Гарри возле (бывшего) поля для квиддича завтра после уроков. Надеюсь, мне удастся выкроить немного времени которое Марго и Ифигения выделили на тренировки.              2 июня 1995 г.              Нехотя, Марго дала мне выходной.              — Братание с соперником, вот что это такое, — проворчала она, и у меня сложилось впечатление, что она не совсем шутит. — По крайней мере, узнай его стратегию…              Я не стала отвечать и пошла к полю, или, как сейчас принято говорить, к лабиринту. Живая изгородь за эти несколько дней сильно разрослась и была уже почти двухметровой. Гарри уже ждал меня, и я была потрясена, увидев, насколько он бледен. Вокруг глаз были темные мешки, как будто он несколько дней не спал как следует. Но его улыбка была прежней.              — Гермиона настояла на том, чтобы я снова полетал, — сказал он мне. — Она говорит, что это будет полезно для меня. Она всегда беспокоится обо мне, знаешь, без всякой причины. Вот я и решил полетать, просто чтобы порадовать её.              Я не стала говорить ему, что по его виду было ясно, что беспокойство Гермионы вполне оправдано.              — А я-то думала, что тебе приятно меня видеть, — сказала я, и обида в моем голосе была слишком реальной. (Надеюсь, я не надулась по-детски, но я не уверена).              Он смутился и тут же покраснел, что мне так нравится в нем.              — Но, конечно, ты мне нравишься, — я имею в виду, мне нравится видеть тебя… — заикаясь, проговорил он.              — Рада это слышать, — сказала я, и ухмыльнулась. Я не собиралась расспрашивать его о том сне, если ему захочется рассказать о нем, он сделает это сам.              Мы оттолкнулись и некоторое время летали над лабиринтом, и наконец, начали лететь бок о бок рядом друг с другом.              — Выглядит вполне безобидно, не правда ли? — сказал мне Гарри. — Легко запомнить.              — Не будь так уверен, — ответила я. — Существует множество магических способов изменить его, прежде чем мы войдем внутрь, или даже когда будем в нем находиться. Даже не обязательно, чтобы мы пошли по одному и тому же пути. Иначе это было бы слишком просто. Любому может прийти в голову идея полетать над ним и нарисовать карту или что-то в этом роде.              — Наверное, ты права. В любом случае, это выглядит слишком просто, после драконов и прочего.              — Именно.              Внезапно он сделал несколько бешеных кульбитов.              — Смотри, — тяжело дыша, он снова появляясь рядом со мной. — Я не хочу… То есть ничего серьезного, но… На днях мы говорили о снах, которые мне постоянно снятся, помнишь? Так вот, я не знаю, хочешь ли ты об этом услышать…              — О, Гарри, неужели ты до сих пор не понимаешь, что можешь рассказать мне все? В чем дело?              — Ну, пару дней назад, на Прорицаниях… Но давай присядем где-нибудь, хорошо?              И мы полетели к каменной скамейке у озера и уселись туда.              — Итак, что ты хочешь мне рассказать?              — О, это… ну, это было видение, которое я видел на днях, понимаешь… Это было на уроке Трелони, знаешь, там всегда так душно, и она наполняет свою комнату странными благовониями, и показывала нам что-то о — не могу вспомнить? Кажется Марс, — ну, в общем…              Он прервался. Я просто посмотрела на него, как я надеялся, отстраненно-заинтересованно, и ничего не сказала.              — Я… я видел видение, понимаете? Я ехал на спине огромной совы — глупо, правда, как сова может быть такой большой? И вдруг оказался в темной комнате…              Он снова остановился, как-то странно посмотрел на меня, и я снова не стала настаивать на продолжении. Это было явно важно для него, и я была уверена, что любое мое замечание его оттолкнет.              — И там было кресло, стоявшее спинкой ко мне, так что я не мог видеть, что в нем, а на полу лежала та огромная змея, и… и… о, я бы узнал его везде!              — Кого? — осмелилась спросить я.              — Хвоста! — это слово прозвучало как ругательство. — Хвост, крыса!              Я не стал сообщать ему, что Гермиона уже рассказала мне о нем, поэтому просто выжидающе посмотрела.              — Он предал моих родителей! — он почти выкрикнул это. — Предал их Волдеморту! Это почти как будто он сам убил их! О, если бы я только…              Я положила руку ему на плечо, но мне было странно страшно что-либо говорить.              — И он, — Волдеморт, я не видел его, но знал, что это должен быть он, в том кресле, он пытал его… это было ужасно… Я имею в виду, он заслужил это, но всё же… нет, я не могу представить, что кто-то заслуживает такого… о, я не знаю… и потом… он сказал своей змее — я не помню точно, но что-то про меня… как будто змея должна была меня съесть или что-то в этом роде… и тут боль в голове стала такой ужасной, что я, должно быть, сломался и закричал, потому что следующее, что я помню, — это то, что лежу на полу, а все вокруг меня стоят в ужасе…              Всё это произносилось между короткими вздохами, и я чувствовала, как он дрожит рядом со мной. Его рассказ потряс меня гораздо больше, чем туманное повествование Гермионы, тем более что я видела, как сильно он всё ещё переживает случившееся.              — Очень глупо, правда, — сказал Гарри после паузы, и с вынужденной улыбкой повернулся ко мне. — Я уверен, что в нем вообще ничего…              Но по тону его голоса было понятно, что он сам в это не верит. Я взяла его руки в свои и молча сжала.              — Спасибо, что выслушала, — сказал он после очередной паузы, и на этот раз его улыбка была более расслабленной. — Эти сны действительно пугают меня, они такие реальные, понимаешь, и всё равно я понятия не имею, что они значат.              — Я не знаю, — наконец сказала я. — Конечно, это могут быть просто образы из твоего собственного разума, когда по той или иной причине на поверхность всплывают определенные мысли, но это не объясняет боли в твоем шраме, не так ли?              — Скорее всего, нет. Гермиона, кажется, тоже так считает. Но может быть, я вижу то, что происходит на самом деле?              — Понятия не имею. Но дело, скорее, в том, ПОЧЕМУ тебе вообще снятся эти сны? Может ли быть так, что Сам-Знаешь-Кто ХОЧЕТ, чтобы ты их видел?              Он побледнел.              — Ты имеешь в виду — но тогда он смог бы войти в мое сознание!              Я не подумала о таком подтексте, и сама была потрясена.              — Ну, да, я полагаю, что это означает нечто подобное.              — Но какой в этом смысл? Зачем ему нужно, чтобы я видел эти вещи?              — Чтобы напугать тебя, возможно; это было бы похоже на него, ты не находишь? Заставить тебя бояться, чтобы ты не смог защитить себя должным образом. И, кроме того, я уверена, что если ему что-то и нравится, так это то, что люди его боятся. Так что, возможно, он просто выпендривается.              — Я думаю, что ты права. Но я не позволю ему пугать меня дурацкими снами!              При этих словах он вскочил, а его глаза вспыхнули.              — Я чувствую себя намного лучше! Спасибо, что выслушала!              Он схватил свою метлу и с бешеной скоростью умчался по воздуху. Я поняла, что лучше не следовать за ним, и медленно вернулась в карету.              Я действительно думаю, что в этих снах Гарри есть нечто большее, чем он (или я) осознаём. Если бы я только знала, что!              5 июня 1995 г.              После того как Марго и Ифигения снова исчезли почти на всю субботу, они решили взять меня с собой в деревню сегодня днем.              — Тебе нужно отдохнуть от тренировок, — сказала мне Марго. И действительно, в последнее время у меня почти не было свободной минутки, так как тренировки, с которыми помогают мои подруги, не давали мне покоя. Похоже, они проходят со мной почти весь учебный план седьмого курса, опустив только прорицания и варку зелий.              Так что мы отправились в «Три метлы» за сливочным пивом. Там было всего несколько человек из местной деревни, так как сегодня там не было студентов, и поэтому там было совсем не многолюдно. Мы сели за один из столиков и лениво огляделись вокруг.              — Смотри, — вдруг сказала Ифигения, указывая на столик в противоположном конце зала. — Волосы почти как у тебя.              Действительно, мужчина представлял собой впечатляющее зрелище. Хотя он сидел, было видно, что он довольно высокого роста. Его бледное лицо было заостренным, с жестким ртом, острым носом и холодными бледно-голубыми глазами. Волосы у него были почти белые, светлые, в общем-то, не сильно отличающиеся от моих, хотя и лишенные серебристого блеска.              Но что меня действительно удивило, так это человек, сидевший с ним рядом. Прошла секунда-другая, но потом тонкие бесцветные волосы и черты лица, похожие на грызуна, встали на свои места, и я поняла, что это тот самый таинственный незнакомец, который разговаривал с моей мамой в саду.              Друзья увидели мое удивление.              — Что случилось? — спросила Ифигения.              — Что-то происходит, — шепотом ответила я. — Видите того мужчину? Да, того типа, который похож на крысу. Он разговаривал с моей матерью пару недель назад…              — И что?              — Ну, вы же не хотите сказать, что это случайное совпадение, что он оказался здесь именно сейчас?              — Хм, но ведь может быть и так… Это ведь не книга, где каждое мелкое происшествие несет в себе глубокий смысл. Что ты вообще о нем знаешь?              — Ничего, — вынуждена была признать я.              — Вот видишь?              — Но… он такой скрытный, как будто точно замышлял что-то недоброе…              — Люди просто не могут ничего поделать с тем, как они выглядят. Но мы можем присмотреть за ним, если тебе от этого станет легче.              Мне совсем не понравился её покровительственный тон, но я решила больше ничего не говорить. Как бы то ни было, двое мужчин встали из-за стола. Выходя, они прошли мимо нас, и тот, что поменьше, бросил на меня пристальный взгляд. Я замерла. Уверена, что уже видела эти глаза; этот взгляд, полный страха и ненависти, я уже видела его, уверена в этом. Это длилось меньше секунды, потом эти двое вышли из паба, и я почувствовала, что расслабляюсь.              Что бы ни говорили мои друзья, я уверена, что что-то очень не в порядке.              11 июня 1995 года              Прошла ещё одна неделя, и я чувствую себя довольно измотанной из-за всех домашних заданий и тренировок с подругами. Но, по крайней мере, у меня нет экзаменов, а у других сейчас их очень много. Тем более что у Ифигении и Марго сейчас выпускные экзамены, и она даже расслабилась, наблюдая за моими занятиями.              — Но я верю, что ты отнесешься к этому серьезно, — сказала она мне сегодня днем, прежде чем удалиться в нашу комнату с необычной для нее стопкой книг. — Даже без того, чтобы я постоянно проверяла тебя.              Я пробормотала что-то невразумительное и вышла из кареты на теплое полуденное солнце, чтобы попрактиковаться в ещё нескольких заклинаниях и сглазах.              Мое внимание привлекли громкое шипение и визг. Рядом с каретой по высокой траве мчалась оранжевая полоса, и очевидно, преследовала что-то гораздо меньшее. Я сразу узнала Живоглота — его хвост невозможно было перепутать. Но я не могла разглядеть, что именно он преследует — возможно, мышь или другое мелкое животное. В мгновение ока он снова исчез, и я вернулась к своим занятиям.              Странно, обычно этот кот — довольно инертный ленивый клубок шерсти, но я никогда не видела его таким взволнованным. Что бы он ни искал, это, должно быть, что-то для него важное.              15 июня 1995 г.              Сегодня начались экзамены, и мне целый день нечем заняться. Вскоре я подумала о том, чтобы посидеть вместе с друзьями, но мадам Максим не разрешила. Она говорит, что мне это ни к чему, так как предметы на год выше моего курса, и я всё равно мало что пойму, а потому лучше подготовиться к заданию.              Сегодня у Марго и Ифигении были Зелья, и у них двоякое мнение на этот счет.              Ифигения начала жаловаться:              — Ужасно, что самый сложный предмет у нас первый, — а Марго добавила:              — Но мы должны радоваться, что он уже в прошлом, не так ли?              Пытаться вступить в дискуссию бесполезно, поэтому я не вступаю, хотя склоняюсь к тому, что на стороне Марго гораздо больше логики. Впрочем, они обе стараются не рассуждать о своих результатах, что, на мой взгляд, довольно умно с их стороны.              Завтра — Трансфигурация, вероятно, второй по сложности предмет, поэтому они обе очень нервничают и стараются в последние часы как можно больше повторить. Я считаю, что такая зубрежка в последнюю минуту может принести больше вреда, чем пользы, так как в результате ты повторяешь всё то, чего ты НЕ ЗНАЕШЬ, и не имеешь возможности вбить себе в голову в такой короткий срок, но, опять же, говорить им об этом бесполезно.              17 июня 1995 г.              Трансфигурация закончилась, как и Чары, которые проходили сегодня. Теперь, по крайней мере, Чары — это то, в чём они обе чувствуют себя уверенно, и впервые они кажутся более расслабленными. Кроме того, сейчас выходные, а в понедельник только Уход, и, наконец, История в среду. Оба эти предмета не вызывают у них особого беспокойства, хотя они ожидают, что История будет ужасной из-за дат, сражений и прочих давно прошедших скучных вещей.              — Но я знаю хорошее заклинание для улучшения памяти, — уверенно заявляет Марго. — Оно помогает запомнить самый абсурдный информационный мусор ровно на три часа, и, что самое приятное, тебе даже не придется ничего понимать. Так что всё будет просто.              Как и каждый день в течение последних двух недель, мы с Гарри перекинулись всего парой слов после ужина, но, как всегда, он очень торопился уйти. По его словам, Гермиона готовит его к заданию, и ему нужно всё свободное время для тренировок. Конечно, будучи всего лишь четверокурсником, он должен ещё многому научиться и попрактиковаться. Кроме того, проблема с заклинаниями и сглазами заключается в том, что научиться им можно только на практике, а это значит повторять одно и то же действие снова и снова. Я также не завидую Гермионе и Рону: им придётся служить объектами для его тренировок, как те мешки с песком, которые магглы используют для тренировок по боксу.              19 июня 1995 г.              В эти выходные Марго и Ифигения нашли время, чтобы ещё раз потренироваться со мной, за что я им очень за благодарна. Им было трудно справиться с более неприятными сглазами, и примерно через три часа мы снова бросили это занятие.              — Если ты не выиграешь этот дурацкий турнир, Флёр Делакур, — мрачно сказала Марго, когда поднялась с пола, куда её опрокинул мой Репульсо, — я… не знаю, но за это придётся заплатить! Мне кажется, что во всем моем теле не осталось ни одной целой косточки!              Я изо всех сил старалась скрыть от нее свою улыбку.              20 июня 1995 г.              Я решила не использовать свое ожерелье во время выполнения Задания. Это было бы слишком несправедливым преимуществом для меня. Но я постараюсь скрыть это от своих друзей, они всё равно не поймут.              21 июня 1995 г.              Последние экзамены закончились, и мы вместе устроили небольшой праздник. Конечно, результаты будут известны только через две-три недели, но, с другой стороны, может быть, лучше праздновать сейчас, потому что никогда не знаешь, сколько останется времени, когда получишь результаты.              22 июня 1995 г.              Посреди ночи меня разбудил Живоглот, который с бешеным мяуканьем носился по моей кровати. Он, должно быть, сходит с ума, а ведь ещё даже не полнолуние, или что-то в этом роде.              23 июня 1995 г.              Зря я беспокоилась об ожерелье, оно исчезло! Я заметила это только сегодня утром, когда разбирала вещи на комоде. Я даже не знаю, когда я видела его в последний раз, возможно, его не было уже несколько дней. Я обыскала всю комнату, даже попробовала использовала чары, но безрезультатно.              — Ты уверена, что в последний раз видела его именно в этой комнате? — спросила Марго, и я вынуждена был признать, что не могу быть в этом уверена. Значит, он может быть где угодно, и мои шансы найти ожерелье минимальны.              — Как ты думаешь, его могли украсть? — предположила Ифигения.              — Не знаю. Кто бы мог это сделать?              — Ну, я думаю, что найдется много людей, которые будут заинтересованы в подобной вещи, — с сарказмом сказала она. — Вопрос в том, кто об этом знает?              — Почти никто, — медленно ответила я. — Мы, конечно же, мадам Максим, и Гарри с друзьями, и, да, Полумна, но это всё.              — Надеюсь, ты нас не подозреваешь, — полушутя сказала Марго, — и Максим мы тоже можем исключить.              — Нет! — сердито перебила я, увидев, в каком направлении движется разговор. — Только не Гарри и остальные! Ты не можешь быть серьезной!              — Так как насчет этой Полумны? Ты сама сказал, что она довольно странная…              Я вынуждена был признать, что это так.              — Но я не могу представить, чтобы она пробралась в эту комнату, чтобы украсть камень, нет, это невозможно!              — Возможно, она хотела пошутить или что-то в этом роде. Ты с ней уже разговаривала, почему бы не спросить её прямо?              Я сказала, что посмотрю, что можно сделать. Вечером, однако, сама идея показалась мне настолько нелепой, что я ничего не сказала Полумне.              После ужина ко мне подошел Гарри. Он выглядел бледным и усталым, но в его глазах была решимость, которой я давно не видела.              — Что ж, завтра в это время мы узнаем результат, — сказал он, и протянул мне руку. — Так что удачи и всё такое.              — Спасибо, — радостно ответила я и, не обращая внимания на его руку, обняла и расцеловала в щеки. Должно быть, это было довольно необычно, и среди окружающих нас людей начался удивленный ропот, но мне было всё равно.