16
2 марта 2025 г., 13:48
К девятому дню Чонгук находит себя очень болезненным: недооценил усталость и моральную вымотанность, с которыми ему предстояло столкнуться уже через пару часов после того, как он принял решение. То было сложным, однако необходимым для них обоих: в конце концов, чем дольше они продолжали общаться, тем больше тонули друг в друге без шанса на то, чтобы выплыть.
Разум ему говорит: сейчас самое лучшее время ударить по кнопке «стоп» кулаком. Начать строить жизнь заново, прожить всё дерьмо и найти кого-нибудь рядом с собой. Одним словом, жить счастливо: без терзаний о том, что его чувства к Тэхёну, которых вообще быть не должно было, — это лишь результат психотравмы, который им делает больно.
— Вы многое пережили. Предательство после такого количества мук не каждый бы смог пережить.
— Ваша жизнь очень сложна и наполнена чередой разных событий. Может быть, вам стоит уехать куда-нибудь, чтоб разгрузить свою голову?
— Попробуйте разобрать свои чувства по полочкам. Разложите их, как карточный домик в своей голове.
Слова трёх разных врачей застревают у Чонгука в мозгу, и он не может согласиться с каждым из них: в душе гниёт ощущение, словно его постоянно жалеют, и от этого тошно. Словно в попытке понять, что ему именно нужно от себя самого, он закрывается дома и никуда не выходит: даже мама не смогла его выманить, когда попыталась — невзирая на то, что он откровенно пугает знакомых своими заскоками, Чонгук так и не смог дать внятный ответ, почему:
Он почти что не спит.
Он почти что не ест.
Он отказался встречаться с людьми.
вы: я очень скучаю. это не травма, я в этом уверен. я без тебя не могу, но я боюсь, что разрушу всю твою жизнь| вы: я очень скучаю. это не травма, я в этом уверен. я без тебя не могу, но я| вы: я очень скучаю. это не трав| вы: введите сообщение... Он сам предложил этот вариант. Потому что ему не хочется мучить Тэхёна: этот прекрасный мужчина не заслужил стать разменной монетой в конфликте чужого дерьмового опыта с разумом. Когда он сказал ему то, что сказал, то был уверен: придётся весьма тяжело, но он даже подумать не мог, что это будет столь выворачивающе. И так сильно больно, что он не будет знать, как ему жить. Когда осколки сердечные царапают рёбра. Когда душа рвётся на части. Чонгук знал, на что шёл. Но от этого знания как-то не легче. Так что теперь он, уткнувшись в подушку щекой, просто надеется, что там, в Южной Корее, Ким Тэхён если и парится по поводу их отношений, то явно не так, потому что прямо сейчас это ощущается раной, которая не зарастёт никогда. Чонгук прошёл через много дерьма в своей жизни. Сквозь педофила, который втёрся в семью; перешагнул сквозь больницы, разговоры с врачами и кучу грустных диагнозов; он смог пережить сложности в отношениях с мужчиной с F31 и его наркоприходами. Он пережил измену, мать вашу, и бракоразводный процесс и прямо сейчас лежит по-пластунски, не в силах подняться, из-за того, что чертовски влюбился в несчастного айдола из Южной Кореи с тяжёлой судьбой и очень боится ему навредить. Для всех будет лучше, чтобы Тэхён не страдал там, в Сеуле, так сильно, как по нему страдает Чонгук прямо сейчас. Чтобы зажил жизнью, удобной для его невозможного графика; чтобы смело шёл дальше, сиял яркой звёздочкой и думать забыл, что здесь, в Нью-Йорке, остался парень-модель с разбитым вдребезги сердцем и робкой надеждой на то, что он когда-нибудь всё-таки выплывет. omma: ты такой драматичный Цыкнув, он откидывает свой телефон куда-то в постель и закрывает глаза в попытке уснуть. На долю секунды в нём проснулась надежда, что это Тэхён мог написать ему сообщение — однако же нет, всё-таки мама, которую он три дня назад не пустил на порог. Мобильный вибрирует снова. И снова. И снова. Почти с такой частотой, что на долю секунды начинает казаться: он всё же звонит. Однако же нет: мама просто яростно строчит ему сообщения, зная, что он их читает на главном экране, но специально не заходит к ней в чат. omma: и это всё, что ты можешь ему предложить? свои страдания? omma: тогда, может быть, хорошо, что ты предложил ему пожить раздельно, пока ты в терапии omma: ц, чон чонгук, не смей меня игнорировать omma: я тебя не так воспитала!!! omma: будь мужиком! хватит страдать и запираться в квартире, выйди уже и начни эту войну! omma: никто никогда не говорил тебе, что счастливая жизнь приходит сама! omma: её выгрызать нужно, сын omma: против всего мира идти и бросать ему вызов, чтоб доказать, что ты этого счастья заслуживаешь omma: ТАК я тебя воспитывала. а ты почему-то решил стать как твой папа! вы: как ты узнала, что я ему предложил? omma: из всех моих сообщений ты только это увидел?! вы: я спросил: как ты узнала, что я ему предложил? вы: энни? или же саймон? omma: я своих информаторов никогда не сдавала и сдавать не собираюсь. даже своему старшему сыну. omma: у тебя есть пять минут для того, чтобы ответить мне на важный вопрос. а то у меня самолёт готовится к взлёту вы: и какой же это вопрос? omma: ты даже не спросишь, куда я лечу? вы: да по работе, наверное. как и всегда. так что за вопрос? omma: соджу или кимчи? вы: ???? и это тот самый вопрос? вы: какого чёрта, мам? вы: мам?.. Нахмурившись, он совершает звонок. Но аппарат абонента уже, конечно же, выключен.***
Намджун не звонит. Не предупреждает о том, что планирует сегодня заехать, не ставит в известность хоть кого бы то ни было, включая владельца квартиры: и уже в восемь утра Тэхён, чертовски уставший от своего алкотрипа, стоит на пороге и волком смотрит на менеджера. Крепко раздумывая, а так ли ему нужен Намджун для комфортной работы. — У тебя больше нет времени на страдания по парню из США, — это то, что сообщает Намджун вместо приветствия, отодвинув своего подопечного в сторону, как манекен, и проходя в коридор. — Ты охуел? — Тэхёну достаточно плохо, как может быть плохо тому, кто уже какое-то время пьёт в одиночестве и не желает контактировать с социумом, пользуясь тем, что у него есть пустые дни в графике. Такое — огромная редкость, и он бы воспользовался данным самой судьбой шансом на то, чтобы улететь к Чонгуку в Нью-Йорк, однако Чонгук десять дней тому назад сам сказал прямо о том, что им нужно жить так, будто они никогда не встречались. И всё это время (сразу после того, как Чимин всё же уехал) Ким провёл в размышлениях и стал своего рода мастером спорта по доведению себя до самых дерьмовых на свете мыслей. Это то, что он делал. Это то, что он собирается делать ещё какое-то время. Ему нахер не надо, чтобы Намджун был здесь в восемь утра и запрещал ему что-то. — Одевайся давай и попытайся стать похожим на человека, я умоляю тебя, — огрызается менеджер. — Кофе я тебе вот купил. Начинай собираться. — Да что происходит-то, мать твою?! — Тэхён раздражается. Сильно. Может быть, даже слегка сейчас голос повысил, но не потому, что зол на Намджуна, а потому, что в моменте совершенно теряется и не понимает, что происходит. Намджун, уже поставивший разогреваться что-то в микроволновой печи, вдруг замирает, а потом разворачивается. Вид у него становится очень уставшим, будто он снова и снова повторяет всем окружающим то, что собирается сейчас рассказать и своему подопечному. — Сегодня утром в здание нашей компании ворвалась настоящая фурия, — хмуро говорит ему менеджер. — И, к моему ужасу, у неё даже есть имя. Влиятельная, очень влиятельная бизнесвумен из категории тех, которым достаточно щёлкнуть своими наманикюренными красивыми пальчиками, заключить пару контрактов — и всё будет по их. — И что с того? — не первый раз же такое. Куча людей приезжают в компанию на совещания, заключают договоры через посредников и привлекают большое количество денег. Так и строится бизнес. Непонятно, зачем здесь Тэхён прямо сейчас, если для заключения очередного контракта необходима проверка юристов. — Включи свою пропитую голову. Глава, — он отворачивается и достаёт круассан из микроволновой печи, — «...Corp», которая является одним из китов индустрии развлечений США, прилетела сюда из Нью-Йорка и самолично посетила нашу компанию. Даже наш СЕО ради такого сорвался из дома к семи утра, а ты, думаешь, важнее его?! — Я понимаю, почему СЕО сорвался, но при чём тут, блять, я?! Намджун смотрит на него, как на придурка. — Она хочет тебя. Не как мужчину, а как артиста. В Нью-Йорке. Хочет дать тебе славу и деньги в США, а также заняться твоим продвижением как кей-поп артиста на международной арене. У Тэхёна сердце пропускает удар. — Прости, что ты сказал сейчас?.. — он не верит ушам. — Считает тебя перспективным проектом и хочет заключить соглашение, — протянув ему стопку бумаг, сообщает Намджун. — Я надеялся, что ты прочитаешь это в машине, но, видимо, мы слегка опоздаем на встречу. Из важного: тебе предстоит переехать в Америку, жить на Манхэттене, знакомиться с кучей новых людей и говорить по-английски, периодически возвращаясь сюда и участвуя в мероприятиях здесь. Но тебя теперь активно продвигают на Запад, и с этой конторой это действительно выгорит. Такой шанс может быть только раз в жизни, особенно с учётом того, что генеральный директор сама приезжает забрать тебя, Ким. Только попробуй ей отказать. Это стабильность и деньги, а также успешное будущее и, Господи, твой шанс на то, чтоб быть геем без страха. — Я и не думал, — хрипло произносит Тэхён, ощущая, как сохнет глотка стремительно. — Если быть честным, то я бы подписал эти бумажки не глядя. По ряду причин. — По одной причине бы ты их подписал, — Намджун хмыкает и, покачав головой, только вздыхает. — «Чон Чонгук» называется. — Мы буквально десять дней не общались, потому что стараемся жить по отдельности, — признаётся Тэхён, прижимая к груди черновик договора так крепко, будто бы держит самое ценное в мире. Да и не «будто бы» вовсе, а это и держит, если быть откровенным. — И как, получается? — А по мне разве не видно? — Зато с этим вот, — пихнув ему в рот круассан, заявляет Намджун, — у тебя будут все шансы на то, чтобы предложить ему отношения без страха и рисков. Всё будет оплачено. Отдел аналитики их и нашей компании почти стопроцентно уверены, что ты выстрелишь там. Всё ещё собираешься стоять здесь и ждать у моря погоды или, быть может, пойдёшь в душ, например?! — под конец он уже рявкает, и Тэхён, вздрогнув, кивает аки китайский болванчик, после чего бежит в душ, не веря в то, что случилось. Ведь не бывает подобных случайностей. Ему в этой жизни никогда не везло: он всё у судьбы выгрызал, претерпевая кучу лишений и даже стоя под тёплыми струями, не может поверить, что это правда не сон. Что это реально: и жизнь начнёт идти другим чередом, где он сможет всё-таки вырваться из рамок консервативной общественности; и он сможет быть рядом с мужчиной без страха, что его за это осудят; и ему вот всё это прямо сейчас дают уже приготовленное. С коротким: «Лишь подпиши». — Ты там ещё долго? — Намджун стучит в дверь. — Я... я выхожу! — Давай побыстрее. У тебя десять минут. ...Никогда дорога до выбранного для проведения завтрака ресторана не казалась Тэхёну долгой настолько: нервы так истощены всеми событиями, что он буквально был вынужден выпить успокоительное. Которое, если быть откровенным, мало чем помогло — он всё ещё как на иголках и не имеет даже понятия, что ему ожидать. Не может уверовать в то, что звёзды сложились в нужный ряд, дабы Вселенная хоть в чём-то ему посодействовала. Если Намджун говорит, что всё на мази и ему совсем не о чем париться, значит, это действительно так. Ему ещё позвонил гендиректор — Чхве Янсок-ним — и убедил, что всё точно будет в порядке. Просто Америка хочет Тэхёна, и если Тэхён захочет в Америку, то у них нет причин для отказа. Как много он стоил, он даже не спрашивал: будучи одной из самых важных корейских поп-звёздочек на сегодняшний день, он опасается узнать то количество ноликов после какой-нибудь цифры, а также валюту, в которой это всё было уплачено. Но если его в лучшем из смыслов «купили», то значит ли это, что он может принести США ещё больше денег? Получается, так. И тогда удивительно, что его так легко отпустили. — Она была очень настойчивой и уже не первый раз ведёт с нами дела, — словно прочитав его мысли, поясняет Намджун. Сегодня он за рулём, а Ким сидит рядом, ощущая себя тем самым котёнком, которого с улицы забирают домой. Всё ещё сложно поверить. Всё ещё тяжко принять. Но, с другой стороны, при подобных раскладах терять ему действительно нечего, так что ответ его однозначный. — До этого она купила Чимина. Не на тех условиях, на которых купила тебя, но результат её действий отлично сказался на чартах, и о нём узнали на Западе. — И в чём разница наших условий? — Если сравнивать это с обычной недвижкой, то можно считать, что Чимин в Сеуле как дома, а по необходимости уезжает сменить обстановку. В твоём случае ситуация будет обратной. — А почему именно так? По рейтингам мы с ним одинаковые. Почему она не купила его так, как купила меня? — Не имею понятия. Может быть, у неё в планах и это. Она сама кореянка, причём весьма себе патриотка, так что заинтересована в том, чтобы о наших талантах узнало больше людей. Женщина она непростая — может и матом покрыть, если ей что-то не нравится, но работать с ней клёво. — Откуда ты знаешь? — Я же менеджер. В командировках я сопровождаю Чимина, — пожав плечами, напоминает Намджун, паркуясь у нужного места. — А для тебя командировки теперь будут в Сеуле. Если ты согласи... — Я соглашусь, — обрывает Тэхён, выходя из машины. — У меня нет причин для того, чтобы на это не пойти. — Я понимаю, — кивает Намджун с мягкой улыбкой. — Юристы проверили этот контракт. Он на два года с возможностью продлевать его дальше. Всё ещё безопасно. Если что-то не выгорит, ты всегда сможешь вернуться. Рисков действительно нет. Кроме риска, что где-то там Чон Чонгук разобрался в своей голове не в его, тэхёнову, пользу. Но даже так это всё ещё новая ступенька в карьере, и Ким твёрдо намерен на неё наступить. Выйти из-под влияния шантажа, осуждения и той самой идеальной личины, которой он должен следовать в этой стране. Тэхён любит Корею так сильно, как только может любить гражданин свою родину. Однако его проблема кроется в том, что Корея, словно строгий, консервативный родитель, любит его только тогда, когда он соответствует её ожиданиям. А он бы хотел быть собой. — Я забыл название той корпорации, которую она возглавляет, — вспоминает он вдруг уже у самой двери. — «Jeon Corp.», — напоминает Намджун. — «Чон Корпорэйшн». И Тэхён, застыв, смотрит на него прямо в упор. — Это не может же быть совпадением, верно?.. — Сейчас и узнаем, — хмыкнув, говорит ему менеджер, запуская его в помещение. — Доброе утро. Нам нужен столик на определённое имя. Нас ожидают. — Подскажите, пожалуйста, — слегка поклонившись, говорит ему хостес. — Чон Чусон поищите, будьте добры. Не может этого быть. — Проходите за мной! И Тэхён на деревянных ногах следует вглубь ресторана, в VIP-зону, скрытую от простых обывателей за ещё одной дверью. И что пугает его ещё больше, так это тот факт, что Намджун останавливается и, похлопав его по плечу, говорит: — Она просила, чтобы ты был один. Я буду в машине. Конечно же, она попросила. Вздохнув, Тэхён нажимает на ручку.
