Изменение

Бесплодные земли. Улей. Зал совета.

      Сразу после окончания совещания Королева ушла в свои покои, Лоретта последовала за той. Мандарин же убежал как ужаленный ещё раньше.       И как-то само собой сложилось, что в зале остались только Блик, 123 и 211/4.       Прикинув что-то в уме, 123 подошёл к хандрящему Блику.       — Пошли.       На эти слова Блик очнулся от своих мыслей и обратил внимание на своего коллегу.       — Куда?       — Туда, — неопределённо помахал копытом глава внутренней безопасности. Но Блик того понял. Бесцельно проведя взглядом по комнате, глава научного отдела увидел главу сноходцев.       — А он?       — Он с нами, — сказал 123 и первым вышел из комнаты.       Внутри Королевского уровня всё было тихо. Лишь патрульные проходили по установленным Щавелем маршрутам или стояли на охране.       Дойдя до спуска вниз, 123 подождал остальных.       — За мной, — расправил крылья и стал парить вниз с характерным жужжанием.       Второй же уровень был полной противоположностью первого. Дроны перемещались из одного кабинета в другой. Папки с документами чуть ли не летели на пол.       При виде двух глав отделов (главу сноходцев мало кто знает) многие замирали или, наоборот, шли навстречу с вопросами/докладами.       Видя такое, глава внутренней безопасности бросил коротко:       — Потом! — и повёл группу дальше.       Оказавшись на третьем уровне Улья, 123, убедившись, что оба его спутника не отстали, целенаправленно пошёл вперёд.       Третий уровень был тише второго, но только из-за того, что ходящие здесь дроны были мрачными, уставшими. А так численности работников здесь было даже больше, чем на втором.       Пройдя мимо своего кабинета, кабинета Мандарина, 123 с компанией остановился возле ещё одной двери. Без всяких церемоний или стука он зашёл в кабинет с громким хлопком.       — Травник!       Глава медицинского отдела тут же подскочил со стола и на рефлексах запустил в дверной проем луч магии, а следом паутину. Впрочем, всё расплескалось об заранее поставленный щит 123. Успокоившись и увидев во входе в свою комнату главу безопасности, Травник спросил чуть ли не рыком:       — Ты что себе позволяешь?! У меня двадцать тяжёлых пациентов! Я не спал грёбанных три дня! Это вам не бумажки перекладывать! У меня каждая секунда на счету! Что надо?!       Под этим яростным криком и бушующими эмоциями, абсолютно не похожими на свой спокойный, практически вечно тихий отдел, 211/4 стушевался. Но Блик и 123 сохраняли спокойствие, каждый по своей причине.       — Я привёл к тебе ещё одного пациента, — невозмутимо сказал 123, уничтожая паутину, и поманил остальных.       Его спутники последовали за тем и показались в проходе.       Травник только собирался спросить, о ком идёт речь, как увидел, что глава сноходцев ведёт и поддерживает Блика. Испытывая опасение за своего старого друга, глава целителей зажёг сканирующее заклинание.       — Хм. Вроде всё в порядке. Я не вижу никаких проблем или изменений, — проговорил в задумчивости основатель медицинского отдела. И тут он наконец почуял эммофон (эмоциональный фон) Блика.       — Я не занимаюсь таким! Вон рядом сноходцы. Пусть они с эмоциями разбираются!       — Да нет, тут нужно кое-что «другое», — дрон 123 вместе с ударением на последнем слове сделал характерный жест копытом. Травник того сразу понял.       — Как ты узнал?! А-а-а. Точно. Давно знаешь?       — О разрешении Королевы? Да практически сразу.       — Ладно. Заходите. Дверь только закройте.       Закрыв дверь за собой, 211/4 стал осматривать комнату главы медицины своими фиолетовыми глазами.       В принципе, это был всё тот же кабинет. Белые стены, завешанные анатомическими плакатами: скелет и эндоскелет, кровообращения, пищеварения у нового поколения чейнджлингов, магических вен. Массивный стол, на котором помимо бумаг находится сувенир в виде статуэтки маленького дрона, вырезанной из яблони, пророщенной на этом же самом столе. И огромный шкаф, занимающий всю заднюю стену от пола до потолка. Но было кое-что, что выделяло кабинет сильнее, чем плакаты и медицинские трактаты на полках. Запах. В кабинете витал тяжёлый запах антисептика, сухих трав. И чего-то другого, металлического. Кровь. Вообще весь третий уровень пах смертью. Но в этом кабинете концентрация, насыщение этим присутствием было практически осязаемо.       Пока гости привыкали к этой атмосфере, Травник подошёл к шкафу, убрал несколько книг в сторону, открыл тайную нишу и достал оттуда бутылку.       Глава сноходцев удивился, он никогда не видел такого. Внутри жидкость отчётливо переливалась светом. А пробка в виде накопителя эмоций вызывала ещё больше недоумения, ведь от бутылки не тянуло никакой любовью.       Тем временем главой внутренней безопасности рабочий стол в кабинете был споро очищен от бумаг, а вокруг поставлены стулья. Удовлетворившись своей работой, 123 сказал:       — Садитесь. Наливай на четверых.       Всё ещё ошарашенный, 211/4 сел на один из стульев, взял предложенный стакан с жидкостью и стал ждать.       123 тут же проговорил:       — Ну. За здоровье! — и осушил стакан одним глотком.       Глава сноходцев последовал за примером остальных и тут же почувствовал, как его стало тянуть к грусти.       — Я думал, что спирт на нас не действует. Это что?       — Меланхолия, — ответил ему Травник. — Я взял настой для разговора.       Атмосфера в комнате сразу посветлела. Ощущение смерти, тревог и страхов отступило от компании. Не исчезло, нет. Стало не таким давящим.       — А я и не знал, что у нас есть такое, — проговорил 211/4.       — То-то я удивлялся бредовым снам. Но никогда не слышал о подобном.       — Да мы с Травником это и придумали! — буркнул Блик, начиная чувствовать себя более комфортно, отправляясь мыслями в прошлое. — Однажды Королева сказала, что любовь — это не одна эмоция, а некое сочетание нескольких. И мы подумали: «А почему не попробовать сделать?» Всё ж таки мы уже тогда питались именно смесью энергий из эмофона городов пони и жизненной энергией зверей. Поэтому задача не казалась невозможной.       Тут нить рассказа перехватил Травник:       — Да вот беда. Мы понятия не имели о том, какие эмоции смешивать и в каких, ну назовём, дозировках. Это была первая попытка создать искусственную любовь. У нас ничего не получалось. А в конце концов мы решили не подбирать нужное соотношение. А использовать затравку. Мы использовали чистую любовь и стали добавлять туда всё, что чувствовали в самой основе. Вначале всё шло неплохо, но потом всё равно… Короче, вышло вот это. Выбрасывать нашу работу стало жалко, всё ж таки тут была использована чистая любовь. Ну мы с Бликом и решили: «Не пропадать же добру». И выпили.       Тут Блик его прервал:       — Не надо меня к себе пришивать! Тестировал наше изделие вначале ты один. Потом ты сказал: «Что-то не очень понятно. Надо попробовать ещё». Я уже начал что-то подозревать. Но ты вроде как был здоров и вменяем. И я рискнул тоже сделать глоток, — тут глаза главы научного отдела метнулись в сторону. — А после я не помню.       Травник на это только хохотнул.       — Ха-ха! А потом мы начали тестировать ещё одну бутылочку. И ещё. А потом…       — А потом вас поймал я! — прервал разговор 123, с громким стуком поставив стакан на стол.       — Вы на целую неделю увлеклись своим… «тестированием». После вас я во всей красе представил пред светлые очи Королевы.       На эти слова означенная парочка скорчила грустную мину. Глава внутренней безопасности продолжил:       — Я ещё помню, с каким выражением лица Королева тогда смотрела на вас. В каком-то даже неверии проговорила… Как она там сказала?       Травник сразу же ответил:       — Она сказала: «Химики, алхимики аль зельевары — один хрен все алкоголики! Всегда создадут бухло! Даже если не знают, что это такое!» А после взяла с нас клятву о том, что мы не расскажем рецепт.       Тут Травник заговорщицким шёпотом поведал 211/4:       — И кстати, Королева Кризалис забрала у нас несколько бутылочек.       На это глава сноходцев не знал, что ответить. И потому протянул многозначительно:       — О-о-о-о!       — Вот-вот, — Блик уставился в стакан и пробурчал: — И могу поспорить на свой панцирь, что меня помнить будут не за все мои открытия, не за то, что я был основателем научного отдела. Меня будут вспоминать как создателя вина для нашего вида! Ещё и назовут в нашу честь!       На некоторое время в кабинете установилась тишина. Наконец её нарушил Травник:       — Блик, как ты?       — Жить буду! Просто. А-а-а-а-а-а-а! Бл***! — тут Блик со всей силы швырнул стакан в стену, и тот разбился вдребезги. А после выдавал просто непереводимую игру слов. Что удивительно, остальные просто молчали.       Наконец-то успокоившись, Блик стал говорить усталым тоном:       — Извините.       — Ничего страшного, — проговорил 123 под понимающие кивки остальных. Блик продолжил:       — Я просто. Эх-х! Я же помню их совсем крошечными. Такие любопытные. И вроде не глупые, старательные. Особенно 213/8. Да, они не были блестящими неогранёнными алмазами. Но они брали упорством. А иногда и находчивостью, что уже признак немалого ума. Мне всегда казалось, что я делаю многое правильно. Да, не идеально, — тут Блик поднял ногу и остановил 123 от комментариев. — Я помню историю с первым потоком инфильтраторов. И всё же, я… Я не понимаю. И ладно бы это. Ведь теперь на мой отдел легла тень недовольства.       — У тебя хотя бы остальные живы. Из моего отдела ведь тоже затесался один дегенерат. И погиб. Заслуженно, в отличие от его подопечных, — хмуро проговорил Травник, посмотрев на главу Сноходцев. Все остальные стали чувствовать себя неловко, медик тем временем продолжил: — Не знаю, что это было. Но оно в первую очередь ударило по сноходцам. Кто-то погиб. А потом погибло ещё больше! Мы смогли многих вытащить буквально по краю. Но большая часть мед. капсул занята сноходцами. И их шансы выздороветь напополам. И это не считая тех, кого привели в Улей с караваном Королевы. И тех, кто до сих пор на заданиях. Большинство раненых после битвы с нежитью имеют очень скверные раны. Будут калеками.       211/4 молчал на протяжении всего разговора, только медленно цедил напиток из стакана. Он никогда до этого столько не разговаривал с другими главами отделов, кроме 123. Да и то только по делам: связь со спецотрядами или чтение чужих воспоминаний. Но после инцидента стал очень много говорить с Травником и всем медицинским отделением. И всё это событие привело в бешенство. Только невероятное чудо удержало его от расправы над этими двумя. Однако снова теребить эти раны и чувствовать эту жалость?! Нет!       Поэтому 211/4 решил перевести тему. Неудачно.       — Я что-то не видел инвалидов ни разу в Улье.       — Хо-о-о! Правда чтоли? — спросил Блик. И тут же задал вопрос: — Слушай. А ты вообще кто? — на эти слова Травник и 123 в удивлении поперхнулись.       — Кхе! Кхе! Кхе! Блик! Не пугай меня так! Это 211/4! Глава сноходцев! Ты должен его помнить! — прокашлявшись, сказал Травник.       — О?       — Проект «Грёзы». Забыл чтоли?       — О-о-ой! Ё-о-о-о! Вспомнил! — схватился за голову глава научников. — Я же с вами работал над капсулами для пони! И медицинскими. Вас тогда ещё Королева курировала! М-да уж, как быстро летит время. Неловко как-то вышло.       — Ничего, — ответил самый молодой дрон среди присутствующих. — Я привык. И практически не выходил из своего отдела до этого.       — Ну что же. Тогда добро пожаловать в нашу скромную мужскую компанию. За тебя и за то, чтобы всё наладилось! — остальные чейнджлинги подхватили тост. 211/4 также выпил с остальными. И почувствовал, что в голове появился туман. 123 сразу же это заметил и достал из кармана небольшой кристалл с обычной энергией.       — Вот, держи. Закусывай.       Подождав, когда главе сноходцев станет легче, дрон 123 взял слово:       — Насчет инвалидов. А чего искать-то? Во-первых, все дроны, которые старше твоего поколения, так или иначе инвалиды. А во-вторых… — 123 зажёг рог, и через минуту левое переднее копыто главы безопасности было окутано телекинетической аурой, и с отчётливо механическим щелчком копыто отошло, показав, что ниже колена начинается культя. 211/4 был в шоке.       — Да, как видишь, у меня нет только копыта, а сама нога практически на месте. У меня, наверное, самый маленький протез во всём Улье, только копыта лишился. Повезло.       — Но! Но! Ом! — выдал в удивлении 211/4.       — Хочешь спросить: почему до этого ты не видел такого? — правильно понял эмоции глава внутренней безопасности. — Тут ответ очень прост. И не особо приятен.       — Мало кто до этого выживал после таких ран, — сказал Травник. И продолжил с дрожью в голосе: — Изначально инвалидов просто того… ну, прекращали их муки. В вулкане у нас особо и выбора не было. Некоторые сами, чтобы дать другим шанс. Умереть так! Не в битве, не от старости. Просто.       211/4 замер в неверии. И ужасе. Им об этом в школе не рассказывали. Только теперь глава сноходцев полностью понял значение слова «Трот». И смысл, который в него вкладывают старшие поколения.       Травник тем временем проговорил:       — Это одна из тех самых причин, по которым я стал зельеваром, а после медиком. Вторая это… впрочем, о ней я не хочу говорить.       На сей раз Блик молча разлил по стаканам жидкость. Все поняли друг друга без слов. И выпили в тишине.       Дрон 211/4, не глядя, также опрокинул ту в себя. И после минуты молчания задал ещё один вопрос:       — А как же целители? Ведь теперь можно же вырастить ногу в капсуле?       — Я тебе уже сколько раз говорил: думаешь, это так просто?! — разозлился Травник. — Кинул калеку в кокон, произнёс заклинание исцеления, залил зелья, подождал, и вот всё готово?! Нет! Это так не работает!       Травник не глядя опрокинул в себя стакан с жидкостью. Выдохнул, собираясь с мыслями.       — В те времена целителей вообще не существовало. А сейчас всё тоже не просто. Для начала нужно ещё выжить, попасть на операционный стол. И оказаться в копытах мастера. Потом учитывать наличие ресурсов: любовь, жизненная энергия. И физическая пища для капсулы! И наличие этой самой свободной капсулы! Они дорогие и практически всегда заняты. Да ты и сам об этом знаешь!       — Да, мой отдел занимается в том числе и батарейками. Точнее их ментальным состоянием, — подтвердил глава сноходцев, откровенно уже плывущий.       — Помимо этих параметров есть ещё кое-что. Усталость.       — Усталость? — спросил 211/4, с интересом слушающий лекцию от мастера, горящего своим делом. Об этом он не слышал.       — Предел… Если говорить точнее, — махнул копытом Травник в сторону и продолжил: — Нельзя вечно выращивать потерянные части тела. У каждого живого существа есть предел для использования заклинания регенерации. Зависит он в том числе и от того, сколько раз до этого лечили, и объёма потерянных частей тела. Можно хоть двести раз восстановить потерянное ухо или копыто. Но ногу целиком, глаз или рог! Особенно рог! Его практически невозможно восстановить. Магический фокусировщик.       — ... — глава сноходцев был в шоке.       — Думаешь, почему Блик ходит со своими ранами, а 123 с протезом, как и большинство дронов, которые вышли из Трота?! Ради брутальности? Нет ресурсов? Хрена с два, для них это заклинание смерти подобно! Восстановить как есть сейчас — пожалуйста! Вылечить полностью — НЕТ! Я сам помню, как вылечил одного бедолагу, и он прямо на моих глазах постарел и умер.       — Стоп! Стоп! А как же Лоретта?       — Везение, дрон 211/4. Очень дикое везение. Она практически не участвовала в битвах с основания Улья. И не получила никаких серьезных ран до этого.       Глава внутренней безопасности решил сменить тему.       — Травник, мы поняли. Давайте перейдем к более насущным делам. Как думаете, о чём Королева хочет поговорить?       Слово решил взять Блик.       — Не знаю. Тут много вариантов. Очевидно, что поиски причины такого поступка. Она сама об этом сказала. А сам как думаешь, дрон 123, в чём причина этого?       — Если отбросить в сторону эмоции, то это даже и не глупость, а кое-что похуже. Гордыня. Молодые идиоты, только вышедшие из Улья. Считающие, что у них всё будет получаться сразу и легко. Просто юношеская спесь! — высказался вслух, не сдерживаясь, 211/4.       Эти слова ввергли всех дронов в комнате в полный шок, даже глава сноходцев был в изумление от собственных слов, вырвавшихся против его воли.       — А ты соображаешь. Вот что значит молодой взгляд! Блик! Ты… это… запиши эти слова. Королева должна услышать это, — сказал 123, с интересом смотря на 211/4.       Тем временем Блик вырвал клочок бумаги из своих сумок и споро стал строчить услышанные слова. После, произнеся заклинание сушки и спрятав лист, глава научного отдела пробормотал.       — М-да, башка совсем не варит в последнее время. Старею.       — Не ты один, — сказал Травник и продолжил. — Время. У нас его осталось не так уж и много.       — Да, — вздохнули одновременно Блик и 123.       — О чём вы? — с неким страхом спросил глава сноходцев. Ответить решил глава внутренней безопасности.       — 211/4, давай будем честны. Мы старики. Из глав отделов только ты и Мандарин достаточно молоды, чтобы дальше нести свою ношу. А мы нет. Ещё пять лет и всё, наша песенка спета. Лоретта не исключение, она вообще старше нас. Может, Щавель проживёт ещё чуть дольше. Конечно, есть теория о том, что новое поколение, которое ест помимо любви и физическую пищу, будет жить гораздо больше. Но я в это не верю. Да и нам это не поможет.       Блик, окончательно успокоившись в компании своих коллег/друзей, проговорил с некой меланхолией.       — Королева. Пусть она этого и не показывает, но она очень дорожит нами. Всеми нами. Кое-кто посчитал это за слабость в одно время. И пожалел, — взгляд главы научного отдела слегка потяжелел. — Но в этом поведении нашей правительницы есть и рациональное зерно. Проблема даже не в нашей малой численности. А в опыте. Большинство дронов с вулкана начали помирать. Да, мы вылечились. Но наши повреждения слишком велики. Она боится, что мы не успеем передать свой опыт новому поколению. И найти себе достойную замену. Именно боевой и разведывательный опыт.       Глава сноходцев тем временем выпил ещё рюмку и стал покачиваться из стороны в сторону. Разговор старших дронов для него становился всё более и более расплывчатым. Дрёма стала захватывать тело чейнджлинга. Но услышав слова про молодое поколение, злость и горечь вскипели в душе 211/4 и тот проорал во всё горло.       — Нету больше молодого поколения! Ненавижу! Как же я их ненавижу! — с неожиданной прытью глава сноходцев сорвался со стола. — Я убью их!       — Стой! — 123 быстро среагировал и запеленал в паутину молодого дрона, которому сорвало самоконтроль.       — Пусти! Пусти меня! Я убью этих ***! Твари! — 211/4 стал яростно вырывается из плена, но безуспешно.       Баз! Бах! Бах!       Несколько беспорядочных магических лучей ударили в дверь. 123, чертыхнувшись, быстро лишил сноходца возможности использовать магию.       — Что здесь... — начали было спрашивать вбежавшие гвардейцы, но замолкли под взглядом дрона 123.       — Тихо!       К этому времени яростные крики смирились неразборчивыми всхлипами. А после глава сноходцев полностью затих.       Убедившись, что 211/4 спит, глава безопасности подошёл к столу и устало сел. Хотел что-то сказать, но, увидев спящего Блика, пробормотал:       — Вот и поговорили, — проговорил глава безопасности и поставил стакан вверх ногами с отчётливым стуком, а после обратился к всё ещё стоящим истуканами охранникам: — Идите. И позовите Щавеля.       — Закругляемся, Травник. Есть просьба.       — Да?       — Пусть, наверное, поспят у тебя. В тишине. А то их раздербанят вопросами в своих отделах.       На эти слова глава лекарей улыбнулся и с иронией произнёс.       — Хе! Всё-таки привёл ко мне пациентов. Не волнуйся, дрон 211/4 стал частенько ночевать у меня в последнее время. А для Блика у меня тут давно матрас есть.       — Ну бывай.