Часть 6
15 октября 2023 г., 16:55
Они вышли на небольшую поляну, и мгновенно Белхадрон нашел взглядом Леголаса, который стоял рядом с Фарамиром. Белхадрон сразу заметил красное пятно на ноге принца, но в остальном он выглядел нормально.
Услышав легкие шаги эльфа, Леголас повернулся и с облегчением выдохнул, увидев друга. Щека и рука Белхадрона были измазаны в крови, но вряд ли рана была серьезной, потому что он уверенно натянул тетиву лука, целясь в идущего впереди него человека.
Белхадрон подтолкнул мужчину в спину туда, где сидели другие выжившие разбойники. Они прошли мимо нескольких мертвецов на земле, и Белхадрон с радостью отметил, что среди них не было рейнджеров из Гондора.
Внезапно разбойник перед ним застыл, остановившись на полпути. Белхадрон сделал шаг вперед, слегка натянув тетиву лука, когда мужчина взвыл от ярости и развернулся к нему лицом. В руке он держал нож, который прятал где-то в складках одежды.
— Это был мой брат, сволочь! — закричал он, его лицо исказилось от ярости. Он бросился вперед, размахивая ножом. Белхадрон в последний момент пригнулся и развернувшись, выпустил стрелу.
Разбойник снова закричал, но теперь от боли. Нож выпал из его пальцев, он схватился за раненую руку, в которую Белхадрон выстрелил. Эльф шагнул вперед и отбросил нож в сторону. Разбойник посмотрел на него, прижимая к себе руку. Эльф взмахнул луком, и человек неуверенно поднялся на ноги, храбро сломав стрелу пополам и вырвав ее из руки с приглушенным криком.
Белхадрон взглянул на Леголаса, который подбежал к ним. Фарамир стоял позади светловолосого эльфа.
— Переведи ему, — сказал Белхадрон, и сказал что-то на сильване. У него не было настроения тратить время и переводить на вестрон.
— Он говорит, что не выстрелил тебе в горло только потому что ему уже надоело убивать, — выслушав друга, Леголас повернулся к разбойнику. — Он потратил сотни лет на войну, и если бы хотел убить тебя, ты бы не стоял сейчас на ногах. — В голосе принца сквозил гнев, в конце концов, этот человек пытался убить его друга.
Фарамир подал знак одному из своих людей.
— Свяжите его рядом с другими.
Рейнджер кивнул, разматывая моток тонкой веревки.
— Вы сами выбрали этот бой, — выплюнул Белхадрон, смотр как разбойнику связали руки за спиной. — Разве вы не думали, что ваши люди могут умереть?
Мужчина со злостью посмотрел в ответ, и Белхадрон отвернулся, охваченный яростью.
— Ты ничего не знаешь о войне, — сказал он холодным голосом.
— Успокойся, — тихо пробормотал Леголас, положив руку другу на плечо. Он заговорил на смеси синдарина и сильвана, пытаясь успокоить его. Белхадрон медленно расслабился и засмеялся над чем-то, что сказал Леголас.
— Ты был слишком медленным, — сказал Белхадрон другу на вестроне.
— Ты тоже, — сказал Леголас, нежно коснувшись пореза на виске Белхадрона.
Темноволосый эльф закатил глаза, когда принц быстро осмотрел его рану.
— Порез не слишком глубокий, — сказал Леголас, взглянул на кровь на кончиках своих пальцев и не задумываясь вытер ее о край плаща. Его затошнило от вида крови друга на своих руках. Он полагал, что после стольких лет он войны привык к этому, и не должен реагировать так бурно.
Все должно было закончиться.
Белхадрон закатил глаза, нежно подтолкнув друга плечом.
— Я мог бы сказать и так сказать это. Тебе не обязательно было осматривать мою голову, — сказал он с легкой улыбкой. Белхадрон точно знал, о чем думал Леголас, потому что думал о том же.
Принц улыбнулся, потом оглянулся через плечо на Фарамира.
— Сколько разбойников?
— Сорок три, — ответил Фарамир, подходя к ним. — Но мы думаем, что это не единственные разбойники, которые крутятся около Итилиэна. Семнадцать человек мертвы. Двенадцать тяжело ранены, у остальных просто поверхностные раны. Никто из наших не ранен серьезно, хотя некоторым из рейнджеров следует вернуться в Минас Тирит.
Белхадрон взглянул на Леголаса и переключился на сильван.
— Тебе тоже стоит вернуться, — сказал он, многозначительно глядя на ногу друга. — Я думаю, что эта рана глубже, чем кажется. И я знаю, что ты потерял слишком много крови. Арагорн сможет осмотреть тебя, когда мы окажемся в Минас Тирите.
— Я не буду с тобой спорить, — сказал с улыбкой Леголас на сильване, но его речь становилась все более невнятной.
Белхадрон повернулся к Фарамиру, который разговаривал с Маблунгом и Берегондом, не сводя глаз с двадцати шести заключенных, которых они связали. Некоторые из разбойников, которые были не сильно ранены, копали могилы под присмотром вооруженных рейнджеров. Белхадрон понятия не имел, откуда взялись маленькие лопаты. Он поймал взгляд Фарамира.
— Как скоро мы сможем вернуться в Минас Тирит? — быстро спросил он. — Мы должны отвезти раненых в город.
Фарамир просто посмотрел на него, и Белхадрон внезапно понял, что задал вопрос на сильване. Но он так устал, что даже под страхом смерти не смог бы вспомнить нужных слов на вестроне. Леголаса, как принца, учили многим языкам в молодом возрасте. А Белхадрона — нет. Все, что он знал, он выучил из поездок в Дейл, в основном во время и после боя с драконом. Когда Эстель появился в Лихолесье, Белхадрон постарался кое-чему научиться, но всегда что-то мешало. И даже сейчас ему нужно было все переводить в голове.
— Когда… мы поедем в Минас Тирит? — спросил Белхадрон на вестроне с более сильным акцентом, чем раньше.
Фарамир, надо отдать ему должное, просто пожал плечами.
— Мы обработаем раны здесь, а потом вернемся назад, — сказал он.
— Сядь, — сказал Белхадрон, поворачиваясь к Леголасу и снова переключаясь на сильван. — Потому что, если ты этого не сделаешь, то скоро упадешь. — Он видел, что друг близок к истощению, и его шатало от кровотечения.
— Я в порядке, — сказал Леголас, покачав головой. Он оглядел поле битвы. Несколько рейнджеров лежали на земле, другие рвали свои плащи, чтобы сделать из них перевязки.
— Уж прости, но я тебе не верю, — сказал Белхадрон и надавил Леголасу на плечи, вынуждая сесть. — Трудно поверить тебе на слово, когда я вижу кровь на твоей ноге.
Светловолосый эльф криво улыбнулся.
— Не самая лучшая моя попытка обмануть тебя, — пробормотал он и опустился на землю, вытянув перед собой раненую ногу.
Белхадрон внимательно осмотрел рану, раздвигая края порванных штанов, чтобы посмотреть, насколько глубок порез. Леголас зашипел от боли, Белхадрон сочувственно поморщился, но ничего не сказал. Он мельком поднял взгляд, осмотрев поляну, где рейнджеры промывали и перевязывать раны.
Фарамир поймал его взгляд и отошел от рейнджера, с которым разговаривал.
— Я в порядке, — снова сказал Леголас с легкой улыбкой, когда наместник подошел к ним.
Белхадрон фыркнул, переключаясь на вестрон.
— Тебе было бы лучше, если ты сесть раньше.
— Если бы ты сел раньше, — поправил Леголас с улыбкой.
Белхадрон сердито фыркнул себе под нос и пробормотал несколько слов на сильване. Принц просто усмехнулся, и Фарамир улыбнулся в ответ, сидя на корточках рядом с эльфами.
— Я вижу, что лорд Арагорн говорил правду, — сказал он с легкой улыбкой. — Ты не обращаешь особого внимания на травмы, не так ли?
Белхадрон громко рассмеялся, запрокинув голову. Леголас смущенно опустил взгляд.
— Он говорил правду, — сказал темноволосый эльф, все еще посмеиваясь. — Леголас не обращает внимания на свои раны.
Фарамир мельком взглянул на рану на ноге Леголаса и взглянул на двух эльфов.
— Эовин изучает искусство исцеления, и, думаю, я кое-что усвоил. — Он нежно улыбнулся воспоминаниям о том, как Эовин заставляла его сидеть, пока она тренировалась на нем как перебинтовывать раны. — Понадобятся швы, и это будет болезненно, но на самом деле рана не так уж серьезна.
Леголас многозначительно взглянул на друга, а затем посмотрел на Фарамира.
— Никаких смертельных случаев?
Фарамир покачал головой.
— Несколько тяжелораненых, но все живы. Мы должны как можно скорее доставить раненых обратно в Минас Тирит. К счастью, у нас все еще есть все лошади.
Проведя так много времени в боях рядом с солдатами Гондора, даже не оглядываясь он легко мог почувствовать странную тяжесть в воздухе, когда чья-то жизнь была потеряна. И даже новички ощущали это. Фарамир слишком долго сражался, слишком долго руководил людьми, и никогда не игнорировал интуицию.
— Мой конь не сбежал? — спросил Белхадрон с легким удивлением, перевязывая ногу Леголаса. — Он иногда так делает.
Фарамир усмехнулся и покачал головой.
— Он не отошел от Арода, — сказал он. — Хотя он кажется нетерпеливым.
Леголас со смешком покачал головой.
— Конечно. Я назвал его Аскар, когда он был жеребенком. Это означает стремительный. — Жеребенок попытался выпрыгнуть из небольшого загона, в который его посадили, в процессе опрокинув забор и вызвав всеобщий беспредел, прежде чем нам удалось его поймать. Леголас сразу же предложил Белхадрону объездить его.
Белхадрон улыбнулся и просто продолжил туго наматывать повязку на ногу друга.
— Вот, — сказал он, завязывая узел. — Я закончил.
Поморщившись, Леголас снова вытянул ногу, и ухватившись за руку друга, встал. Белхадрон поддерживал его, чтобы Леголасу не приходилось сильно нагружать травмированную ногу. Леголас все равно споткнулся, и Фарамир протянул руку, чтобы удержать его в вертикальном положении.
— На время с ним все будет в порядке, — сказал Белхадрон, поморщившись, когда немного запутался в словах вестрона. Леголас ухватился за его плечо, чтобы не свалиться, а Фарамир медленно убрал руку с локтя светловолосого эльфа, проверяя, устоит ли он на ногах.
— Ты в порядке? — спросил он Белхадрона, осматривая кровь на рукаве его туники, порез на виске и засохшую кровь на лбу и щеке.
— Я в порядке, — сказал Белхадрон, пожав плечами, и медленно повел Леголаса к лошадям. Фарамир шел рядом с ним, не отставая от хромающего принца. — Мои раны не так уж и плохи. Сколько наших ранено?
Фарамир посмотрел в сторону, где на земле лежали несколько человек.
— Шесть достаточно сильно ранены, и должны вернуться в Минас Тирит, — сказал он. — Я поеду с ними обратно, а остальные задержаться, чтобы проводить в город захваченных истерлингов. У нас есть двадцать шесть разбойников, некоторые серьезно ранены. Пусть товарищи понесут их носилки на обратном пути. — Это был хороший способ обеспечить их сотрудничество. Фарамир знал, что эти люди, вероятно, были близки, учитывая, что они держались вместе после войны. Если разбойники будут нести носилки с ранеными, то у них не будет шанса на нападение или побег.
Белхадрон кивнул, крепче прижимая к себе Леголаса, когда тот споткнулся. Рана на ноге была глубокой, и Фарамир был удивлен, что Леголас просто слегка хромал.
Серьезно раненные рейнджеры уже были рядом с лошадьми, и после короткого спора с Леголасом Белхадрон свистнул и подозвал Арода и Аскара. Леголас вздрогнул, когда друг помог сесть на Арода, и с облегчением выдохнул, когда не нужно было нагружать раненную ногу. Он посмотрел на Фарамира, который направлялся к своей лошади.
— Мы оба можем посадить раненого к себе в седло, — сказал принц, переводя взгляд на шестерых рейнджеров, которые лежали или сидели на земле. Двое были без сознания, четверо других еле держались.
— Так будет легче, — сказал Фарамир, кивнув. — Маблунг, посади их на лошадей, и мы можем возвращаться в город. — Он сел на свою лошадь, а затем подвел ее ближе к раненым мужчинам.
Маблунг встал на колени и поднял одного из тех, кто был без сознания. Он осторожно передал мужчину Фарамиру, который посадил его перед собой и обнял за талию. Голова мужчины откинулась назад на плечо наместника. Фарамир взял поводья в одну руку, а другой прижал крепче повязку к ране на бору рейнджера. На голове раненого была окровавленная повязка.
Так больше не должно было быть, вздохнул Фарамир. Он не хотел, чтобы это снова происходило. И хотя он давно понял, что от них мало что зависит, все же продолжал надеяться.
В войне Фарамир готов был драться, сделать что угодно, чтобы защитить Гондор. Но в этом больше не было необходимости. Они выиграли.
Берегонд поднял раненого на ноги и подвел к Ароду. Леголас протянул руку, и помог усадить мужчину в седло впереди. Одна рука рейнджера была крепко привязана к груди, а одна нога была забинтована толстой повязкой и шиной.
Рядом Белхадрон вместе с Маблунгом вел одного человека к лошади. Рейнджер получил тяжелый удар по голове и постоянно терял сознание.
Белхадрон рванулся вперед и поймал рейнджера за плечи, когда тот упал на колени. Несмотря на сложившуюся ситуацию, Фарамир мягко улыбнулся, услышав как Белхадрон что-то тихо сказал Маблунгу, и тот усмехнулся в ответ. Они подняли рейнджера, Белхадрон свистнул подозвав Аскара, а затем они осторожно усадили раненого на коня. Пока Маблунг удерживал мужчину в седле, Белхадрон быстро вскочил на спину жеребца и одной рукой обхватив раненого за талию, а другой ухватился за гриву Аскара. Потом посмотрел вниз и что-то сказал Маблунгу, и рейнджер улыбнулся в ответ.
Вскоре остальные шесть раненых сидели на лошадях. Фарамир развернул коня, рейнджер перед ним слегка сдвинулся, но конь привык нести двух человек, и не остановился.
Маблунг и Берегонд подошли к нему, и Фарамир посмотрел вниз.
— Попытайтесь вернуться, как можно быстрее, — сказал он. — Как только вернетесь в цитадель сразу идите к целителям вместе с остальными ранеными.
— Вообще-то, — сказал Маблунг с легкой улыбкой, — все раненые возвращаются с вами сейчас.
Фарамир взглянул на оставшихся рейнджеров.
— Хорошо, — сказал он. — Но я все равно хочу, чтобы все пострадавшие, даже если у них просто царапина, пошли в целебные залы как только приедут в город. Пусть об истерлингах позаботится стража.
Оба рейнджера кивнули, и Фарамир мрачно улыбнулся.
— Ни в коем случае не выпускайте разбойников из поля зрения, — сказал он. — Пусть они несут самодельные носилки со своими ранеными друзьями. Это должно избавить нас от проблем.
— Мы знаем, милорд, — сказал Берегонд с легкой улыбкой. — Вы уже сказали нам.
— Порадуйте меня, — сказал Фарамир с улыбкой, которая больше походила на гримасу. — Будьте осторожны, вы оба. Я хочу увидеть вас обоих в Минас Тирите завтра до полудня.
Маблунг кивнул, а затем подошел еще один рейнджер и что-то пробормотал и они отошли.
— Берегите себя, милорд, — сказал Берегонд.
— Я сделаю это, — сказал Фарамир.
Прикоснувшись пятками к бокам своей лошади, он пустил коня в легкий галоп. И небольшая группа отправилась обратно в Минас Тирит.
***
По мнению Фарамира, обратный путь в Минас Тирит занял слишком много времени. Они не могли двигаться быстро, лошади могли споткнуться под весом двух человек. Каждый из раненых теперь был без сознания, как только они узнали, что находятся в относительной безопасности, рейнджеры ослабили бдительность, понимая, что их защитят. Позади Фарамира ехал Леголас, крепко обвив одной рукой молодого следопыта, которого Фарамир помнил еще с первых вылазок в Итилиэн много лет назад. Парень был частью группы, которая столкнулась с Фродо и Сэмом. Взгляд Фарамира скользнул по раненой ноге и окровавленной рубашке солдата, одна рука была забинтована и крепко привязана к груди, чтобы не сместился перелом. То, что вы хороший боец, не обязательно гарантирует, что вы уйдете из боя целым и невредимым. Фарамир знал это на личном опыте. Леголас поймал его взгляд, и они устало улыбнулись друг другу. Арод рванул вперед, и Леголас подъехал к наместнику. — Как далеко мы находимся от города? — спросил он тихо, чтобы не разбудить раненого. Фарамир взглянул на окружающий их лес. — Сейчас мы близко к Осгилиату, — сказал он. — И, оказавшись там, мы сможем путешествовать быстрее по дороге. — Он посмотрел на Леголаса, заметив, насколько тот стал бледным. Кровь медленно просачивалась через повязку, обмотанную вокруг его ноги. — Твоя рана снова кровоточит. Леголас оглянулся на Белхадрона, который ехал ближе к хвосту группы. Рейнджер, который сидел темноволосым эльфом, в какой-то момент проснулся с криком, и Белхадрону пришлось притормозить Аскара, чтобы один из рейнджеров мог поговорить с раненым и успокоить его. — Я знаю, — тихо пробормотал Леголас. Он взглянул на свою ногу, на медленно краснеющую повязку. — Но мы ничего не можем сделать прямо сейчас. — Мы могли бы остановиться и сделать перевязку, — предложил Фарамир, хотя знал, что они не могут задерживаться. Леголас покачал головой и криво улыбнулся. — Лучше подождать, пока мы вернемся в Минас Тирит. Пусть Белхадрон накричит на меня тогда, чем сейчас. — Я понял, — усмехнулся Фарамир. Он поправил хватку на сидящем перед ним рейнджере и постарался не думать о том, как Боромир делал то же самое для него. — Нам придется отправить воинов в эти леса, — сказал он. — Вытеснить разбойников. Они уже слишком долго здесь промышляют. Леголас слегка кивнул, слушая план, но ему было трудно сосредоточиться на словах Фарамира, у него кружилась голова от потери крови. Он не заметил, как Фарамир замолчал, и только услышав какой-то слабый звук, эльф повернулся и с удивлением посмотрел на Фарамира. — Ты напеваешь? — тихо спросил он, и на его лице появилась улыбка. Фарамир слегка покраснел и кивнул. — Мой раненый начинает шевелиться, от слишком большого движения мы можем упасть с лошади, — сказал он. — Кажется, песня успокаивает его. Извини, если я мешаю тебе, я не буду петь. — Нет, не прекращай, — сказал Леголас. — Но я узнаю мелодию. Что это за песня? — О, это «Слово о Лейтиане», — сказал Фарамир. Он не знал, почему его разум извлек мелодию из старых воспоминаний, но смог напеть даже несколько слов. — Откуда ты знаешь эту песню? — с удивлением спросил эльф. Он давным-давно выучил эту песню на своем родном языке и от Арагорна услышал ее на вестроском языке, как и «Слово о Нимроделе». Но он не знал, что кроме Арагорна и дунадайн кто-то еще ее знал. — От Митрандира, — сказал Фарамир. — Я нашел этот рассказ в архивах города. Когда я был мальчиком, то перечитал все старые предания, которые смог найти в наших архивах. Я нашел отрывки из сказки и заметки о том, что это была песня. Когда в следующий раз нас посетил Митрандир, я умолял его научить меня этой песне, и он согласился. — Это печальная история, — с мягкой улыбкой сказал Леголас. Фарамир покачал головой. — Из всех рассказов, которые я перечитал, только в этой истории более-менее хороший конец. Мгновение Леголас молчал, задумчиво смотря на дорогу впереди. Рейнджер, что сидел впереди Фарамира снова начал шевелиться и приглушенно застонал. Фарамир шепотом начал напевать, чтобы его успокоить. — Слышал ли ты когда-нибудь эту песню на синдарине? — внезапно спросил Леголас. Фарамир посмотрел на светловолосого эльфа. — Нет. Он попытался перевести немного сказок на синдарин, который он выучил из их архивов и от Митрандира, но он не достаточно хорошо знал язык эльфов. Тем более когда отец узнал, что он интересуется эльфами, он запретил это. И хотя Денетор думал, что остановил его, Боромир раздобыл несколько полезных свитков из архивов и помог младшему брату спрятать их в своей комнате. — Перевод на вестрон действительно хорош, — с улыбкой сказал Леголас. — Но оригинал был спет на синдарине, и он прекраснее любой песни на вестроне. Хотя я предвзято отношусь к этому вопросу. Фарамир усмехнулся и замолчал. Он хотел, чтобы Леголас спел на своем языке, его любопытство к эльфам и их языку снова возросло. Но было бы неправильно просить прямо сейчас, поэтому он промолчал и снова запел себе под нос. Через несколько секунд к нему присоединился другой голос. Фарамир скосил взгляд в сторону и увидел, как Леголас негромко поет, его синдарин смешивается с вестроном Фарамира. В конце концов, Фарамир замолчал, и теперь был слышен только голос Леголаса. — Леголас был прав, — подумал Фарамир, слушая песню. По внезапной тишине позади он понял, что остальные тоже слушают. Песня, слетала с губ эльфа, была потрясающе красивой. Фарамиру и не нужно было понимать слова, он и так представлял в голове образы давно потерянных земель, боли, силы, надежды и любви. В песне было волшебство. Фарамир подозревал, что синдарин — древний язык и словно наполнен магией. В конце песни голос Леголаса дрогнул и наконец затих. Фарамир словно вынырнул из Андуина и снова мог сделать вдох. Слушая песню, он не замечал пения птиц на деревьях или приглушенный стук копыт лошадей, медленно скакавших по лесу, и теперь все звуки снова стали громкими. А потом другой голос подхватил мелодию. Эта была другая мелодия, и Фарамир был почти уверен, что она была на другом языке, а не синдарин, на котором пел Леголас. Это точно был эльфийский язык, но другой, и звучал более дико, и Фарамир предположил это был сильван. Голос Белхадрона был чуть грубее, чем у Леголаса, но все это не имело значения, потому что все снова заслушались. Через некоторое время голос Белхадрон затих, и Леголас недоверчиво оглянулся на него. темноволосый эльф пожал плечами с легкой улыбкой на лице. — Я много лет не слышал, чтобы ты поет эту песню, — пробормотал Леголас, снова переключаясь на сильван. Выражение лица Белхадрон не изменилось. — Я просто забыл об этом, — тихо сказал он. — Я забыл. На его лице была задумчивая улыбка, но его глаза стали немного темнее, немного тревожными, и Фарамиру стало интересно, откуда взялась песня и что она означает. Через несколько секунд Белхадрон начал напевать себе под нос, а затем к нему присоединился Леголас, подхватывая мелодию. Остальные ехали в тишине, пробираясь через лес. Вскоре они вернулись на дорогу, а затем в Осгилиат, и Фарамир почувствовал облегчение солдат, ехавших за ним. В городе они ненадолго остановились, пустив коней шагом, чтобы дать им передышку. Люди предлагали им бурдюки с водой. Однако лишь немногие воины были в сознании и могли напиться, и вскоре группа снова двинулась в путь, двигаясь через Осгилиат. Фарамир с облегчением чуть не рухнул с седла, когда увидел впереди ворота Минас Тирита. Белхадрон все еще тихо напевал, Фарамир смутно понимал слова, вспомнив, как Арагорн напевал эту мелодию пару раз. Леголас ехал молча. Ворота были открыты, как и всегда днем, и Фарамир лишь слегка притормозил свою лошадь, замедляясь до более спокойного галопа по мере их приближения. Стражники заметили всадников, и с парапета над воротами раздался крик. — Уступить дорогу! Очистить двор! Люди во дворе разбежались, когда лошади галопом влетели в ворота. Фарамир поймал взгляд старшего капитана и ободряюще кивнул ему дав ему понять, что они не везут трупы. Не сбавляя хода, он немедленно направился по широкой улице на второй уровень города к залам исцеления.
