Самурай с стойкими принципами (уже нет)

Исаги не хочет опускаться до оскорблений — не по самурайски это, теряя самообладание портить свою речь жаргоном и громко голосить оскорблениями. Не скромно. Учтивость и безукоризненность манер — вот что было залогом простоты мышления самурая, и эти качества она неимоверно ценила и в других. А Йоичи хоть дзигай* была готова совершить ради этих ценностей, как вам угодно. И это вовсе не потому что, они были вбиты посредством давлением общества. Точно нет. Исаги ценит также спокойствие и хладнокровие. Беспристрастное выражение лица, молчаливость и усидчивость — тоже одни из главных признаков действительно достойного самурая. На протяжении всей своей не особо долгой, что на этот момент, что в целом, жизни она пыталась развивать в себе эти навыки, чтобы её практически нельзя было вывести из её коллеи. Таким образом, было всего две вещи, что могли это сделать: оскорбление её господина и несправедливость. А ещё, слово «три» созвучно у неё на Родине со словом «рождение». Таким же образом и родился — третий пункт в этом списке. В виде конкретного человека, а если ещё точнее, конкретной девушки. Мишель Кайзер — буквальное и как ни странно, физическое существо, не кошмар, не сон, что в целом было жалко, ведь от неё не сбежишь, проснувшись, не ёкай, а человек. Осязаемое, её можно потрогать, и девушка сделала бы это с радостью, и отнюдь не из желания обнять, воплощение всех раздражающих Исаги вещей, та, чьего проявления Йоичи уж точно не ожидала в своей жизни. Та, что даже ни то что придерживалась противоположных девушке принципов, да и не придерживалась никаких принципов вообще. Пока Исаги была готова убить за свои. В книгах и пособиях по географии обязаны вставлять портрет с фарфоровым, миниатюрным и подходящим под эстетические соображения Йоичи лицом Мишель, уточняя тем самым причину почему европейцев не любят. Когда Исаги вернётся домой, так и посоветуем книжному издательству сделать. Когда она вернётся домой, она готова побыть свидетелем с чьих уст и возьмут материал для учебника. Возможно, когда она вернётся, у неё возьмут интервью и напишут ей биографию про то, как она побывала в плену у пиратов. Если она вообще вернётся. — Мы будем спать в одной кровати? — пытается скрыть неловкость за апатичным тоном Йоичи, оглядывая с скептицизмом каюту капитана корабля в свой первый вечер на этом судне. Как она думала, капитана. Оказалось, капитанкой. Йоичи живя в своей изолированной от всего остальное мира стране, из-за чёртовых революций и внутреннего беспорядка и зная о Европе только из учебников истории, теми, кто всё-таки смог выбраться из этого кошмара, думала, что европейские девушки лежат в куче роскоши в своих ложах, ожидая своего муженька с очередной охоты. Но честно, смотря на Кайзер, было ощущение, что она не то, что своего мужа не будет послушно ожидать, а нарушит законы природы, также как и нарушает все остальные, и заставит его родить их чадо. Исаги, будучи сама юной леди, находит это вульгарным. С губ Мишель тогда сорвалась усмешка, что уже вызывает у Исаги зуд в душе. Она стала накручивать золотистую прядь с переливающимся синеватым оттенком на конце, пальцем, как бы невзначай выстреливая в другую девушку «застенчивым» взглядом. Вспоминая это, она понимает, что это бред. Кайзер не умеет смущаться. Кайзер — человек, смущающая других и от этого же, довольная собой, ухмылялась также, как и сейчас. — Хочешь спать вместе с потными бородатыми мужиками? — всё-также крутя свою, наверное мягкую на ощупь, прядь, лениво тянет Мишель, — валяй, однако, не думаю, что такая как ты, не сочтет подобное излишне развратным. Исаги пытается выглядеть равнодушной к её словам, однако Кайзер с удовлетворением всё-таки отмечает лёгкое сведение бровей к переносице. — Ты с какой семьи? По твоим манерам сама дворянка, высший слой общества, да? — всё также продолжает Мишель, с смешинкой в голове, пожелав вывести девушку на ещё большие эмоции. Она слышала от моряков и матросов, что самураи хладнокровны. Не терпелось это узнать самой. Йоичи отвечает запоздало, что-то рассудив в голове. — Что ж, ты права, я из рода Исаги, — девушка скрещивает руки, оглядывая своим взглядом комнату в которой ей по всей вероятности, всё-таки придётся жить. В глаза бросается огромный паук в углу. Она съеживается, сморщившись, и от этого вида, отворачиваясь, отходит назад. Мишель не была бы Мишель, если бы не заметила её взгляд. — Да уж, на поле боя чуть ли не до отрубленной головы сражаешься, а паучки тебе неприятны. У дворян свои причуды, — с ироничным нотками в голосе, вздыхает она. Кайзер наконец отпускает свои злосчастные волосы из рук, и устало валит голову в кровать. — А ты ещё так воротила нос от того, чтобы спать со мной. Представляю, как бы ты отреагировала на их условия жизни. Тебя бы ночью крысы сожрали. Исаги притупленно смотрит вниз: — Я думала, возможно, в этом корабле есть что-то вроде комнаты отдельной… Кайзер резко сменяет свой апатичный настрой, и внезапно прыскает в кулак. Затем, не сдерживая собственный хохот, она неконтролируемо ржёт в него, попутно избивая ногами пуховое одеяло . Йоичи смущённо наблюдает за тем, как под девушкой качается кровать в такт её ударам в неё: — Отдельная комната?! Слушай, ты конечно клад, но увы материализовать лишнюю комнату тебе я не могу, под моим контролем восемьдесят человек, — она пытается отдышаться в полную грудь, но снова срывается и хихикает, — нет, ну ты конечно можешь жить в каюте с хранением еды, но боюсь, тебе не захочется иметь дело с скорпионами. Другая с неловким видом просто сваливается на стул неподалеку от кровати, и облокачивается щекой об его спинку. Сил говорить не было. Ей казалось, что, что бы она ни сказала, Кайзер это высмеет, и начнёт насмехаться, а в своём-то положении, Йоичи в лишний раз не грубить ей. Но Мишель считала иначе. — Хотя понимаю, наверное непривычно жить с кем-то после своего особняка, или что у тебя там на твоей Родине, — она усмехается. Снова. Вот бы реально стереть эту усмешку с её лица. Красивенькое личико содрать с кровью тоже не помешало бы. Исаги что-то тихо бормочет, схожее с «ага». Кайзер сначала чуть помаргивает, недовольно хмурясь на такую реакцию, явно лишённую энтузиазма. Она напыщенно вздыхает. — И вообще, ты должна гордиться. Ты знаешь, что для пирата выбор партнера по постели сложнее, чем выбор жены? Она точно не заткнется. — Меня не особо волнует какой там у кого выбор. — Йоичи равнодушно водит плечами и тяжело вздыхает, опуская веки. До боли хочется добавить что-то вроде «потому что, я скоро отсюда сбегу», но она понимает, что не стоит. Не время. Резко голова девушки потяжелела, и она едва сдерживалась от того, чтобы просто не грохнуться на деревянный стол лицом, погрузившись в сон, серьёзно, что угодно, лишь бы не разговаривать с ней. Вероятно, Мишель действительно была монстром или ведьмой, высасывающая жизненные силы с юных девиц. — Партнеры по постели практически не меняются на протяжении всего плавания, так что, им, считай спать вместе как минимум несколько лет, — невзирая на слова Исаги, говорит Мишель каким-то…странно бесшуточным, серьёзным тоном, задумчиво смотря на полный пыли и паутин потолок. — Они обязаны всегда помогать и прикрывать друг друга во время путешествия. В общем, считай почти тоже самое, что и брак. — она выдыхает,— да и чувства между такими партнерами становятся почти такими же, что и в браке, если не гуще, если ты понимаешь о чём я, — сказка с с нормальной Кайзер окончилась, и теперь она снова поглядывает игриво на Исаги, чтобы та уж точно, поняла о чем она. Эти слова уже вызывают у девушки какую-то реакцию, и отнюдь не положительную. — Это когда мужчины друг с другом?…— с неуверенностью начинает Йоичи, надеясь, что ослышалась или неправильно поняла, — Мерзость. — в итоге отчеканивает она твёрдо. В голове сразу отзываются довольные кивки матери, да и всего их рода вместе взятых в знак согласия. Это самое главное. Мишель несколько секунд молчит. Исаги никогда не думала, что когда-нибудь чьё-либо молчание будет её напрягать. — Это потому что, любить мужчину мерзко? — наконец спрашивает Кайзер с бесцветной интонацией, которую невозможно точно интерпретировать. Другая сглатывает. — Да. Мишель всё-также странным взглядом пялится. — А любить женщину другое дело? — Ну да, это нормально, — Йоичи хмурится, пытаясь понять к чему именно клонит Мишель. Стоило Исаги выпустить со своих уст последнее окончание, как Кайзер резко лишилась своего бледного выражения лица и повеселела. Как обычно, впрочем. Она лукаво ухмыляется, снова став натягивать, наверное, уже с трудом державшееся на голове прядь волос. — Вау, не думала, что ты, клоунишка.. из таких. Теперь понимаю, почему ты так смущалась со мной спать в одной кровати, — она озарено и со странным звучанием, будто глотая тянет последнее слово, явно пытаясь заделать на нём акцент, причём любых смыслах, — может мне тебя действительно посадить к какому-то моряку? А то, вдруг при виде меня ты не воздержишься и… Судно резко сильно покачнулось, заставив Кайзер лишь подпрыгнуть, а Йоичи чуть не свалив со стула прямо на деревянный пол, получив в лицо какую нибудь занозу. — Стоп что?! — Исаги резко поднимает голову со спинки стула и восклицает, — я не говорила такого! — Ты сказала, что любить мужчину мерзко, а женщину нормально. Заставляет задуматься, — Мишель снова усмехается и привстав с белых простыней, опрокидывает голову на свою ладонь, выжидательно смотря на Йоичи. Ей явно становится снова весело. Мерзость. Даже более мерзко чем любовь мужчин. И любовь женщин тоже. — Я… я не это имела ввиду! Ты же сама знаешь, что норма это когда вместе мужчина и женщина… Мишель устало вздыхает, снова свалившись головой в матрас. — Норма — понятие субъективное. За кражу товаров с чужих кораблей, мне власти моей страны готовы отсечь голову, но я же это делаю. Не той мораль читаешь, — скучающе тянет девушка, рассматривая собственные на удивление ухоженные, (даже ухоженней чем у Йоичи) ногти. — а я не скучная власть и уж точно не капитан военного корабля. Там возможно, за это наказали бы кошкой-девятихвосткой*, но мы и так изгои общества, к чему лишние рамки? Плюс, у нас и так есть дисциплина, так что не вижу смысла им запрещать друг с другом развлекаться, всё равно не вредит никому. Исаги на ненадолго замолкает. Это заставляет мельком задуматься о своей неприязни к гомосексуалистам и её причинах. Но она сразу пытается эти мысли пресечь, сама не зная почему. Она так считала потому что, так нужно, вот и всё. Звучало логично. А ещё приемлемо. Родители так говорили. Да так все говорили. Вот, что было для неё нормой, которой она придерживалась и от которой боялась отойти. И её раздражало, что так не говорила Мишель. Её в принципе она раздражала. И тот факт, что они не разделяли одни ценности тоже. — Всё равно — мерзость. Мишель молчит. Исаги тихо вздыхает, задумываясь. Всё же, если они об этом заговорили, то возможно, у неё выйдет заделать Кайзер на путь правильный. Как минимум без всяких поддержек гомосексуалистов. — Знаешь, с таким мнением тебя в жёны никто не возьмёт, — пытается хотя бы как-то изменить мнения девушки Йоичи, начиная этот диалог как можно мягче, мол ради совета, напрягшись от такого подозрительного молчания девушки. — Какая разница? Всё равно, я тебя выбрала. — с нарочитым разочарованием усмехается она снова. Корабль продолжает качаться под волнами, заставляя мебель подпрыгивать, прямо как и мысли Йоичи, что прыгали на неё одна за другой, с переоценкой её ценностей и попыткой это отвергать. На самом деле, через две недели после жизни в корабле, Исаги поняла, что её многое раздражает в Кайзер. А ещё она многое хотела с ней сделать. Хотела бы переломать ей её излишне изящные пальцы для человека, что зарабатывает деньги в разбоях. До хруста в костяшках. Пальцы что прямо сейчас, в той же чёртовой пыльной и грязной каюте, как бы часто Кайзер не заставляла тут убираться матросов, полной всяких членистоногих дряней, аккуратно стягивают рубашку с плеча Йоичи, проводя дорожку по предплечьям из маленьких шажков, оставляя после себя невидимое ощущения следов. Испортить бы ей её идиотский аристократичный подбородок, которым она вечно гордо вздергивала когда над кем-то насмехалась или издевалась, в частности, над Исаги, тем самым намекая на собственную власть. Подбородок, которым она с нежностью водит по ключицам девушки, одновременно вместе с тем, целуя куда-то в шею своими губами. Хотелось бы раскромсать её губы и поганый рот, которым она не стеснялась голосить громкие обещания и провозглашала себя лидером, и чему никто не препятствовал. Йоичи ненавидела брошенные слова на ветер. Но Кайзер не бросала. Она доказывала — доказывала все комплименты и собственное восхваление, подтверждала свой статус лидера на судне, у всех на виду, и этим громким ртом, кричала шумнее всех, чтобы все уж точно заметили, чтобы никто не посмел посягнуть на её место или устроить голосование за нового руководителя. И это тоже раздражало Исаги, что всегда хотела сделать работу по тихому и достойному, не заставляя всех на это смотреть, чтобы люди сами обратили на это внимание,но Мишель заставляла. Заставляла всех пялиться на её очередной успех, делая все медленно и элегантна, чтобы все уж точно успели посмотреть на это шоу, где она главная актриса. Да, актриса. Надо было Кайзер идти в актрисы в театре, а не в пираты. Так бы за её головой хотя бы не гнались несколько властей стран сразу. Не то чтобы Йоичи за неё беспокоилась. Однако, вероятно, Мишель просто нравилась идея нарушения закона и этот азарт, что он ей приносил. Она никогда бы не стала никому подчиняться, и тем более стыдиться за то, что этого не делает. Этому свидетельствовал орнамент из синих роз, что всегда стоял у всех на виду, чтобы понимали, что его владелица им гордится и она ни за что не станет прикрывать воротом рубашки. Чтобы сразу ввести в курс дела, что за мразь перед ними стоит. Блять, Исаги с радостью отодрала бы этот чёртов рисунок с кровью, только предоставь ей случай. В любом случае, Исаги бы точно не отказалась растереть её губы в сплошное кровавое месиво. Мылом, желательно. Губы, что прямо сейчас снова обхватывают её прямо шею. — Слушай, а то что я сейчас делаю, не считается твоим бесчестием, а? — усмешка, что обжигает своим дыханием кожу, заставляет волну мурашек пройтись по всему телу. Йоичи раздраженно сжимает губы, опрокинув голову на стену, что сейчас вечно покачивалась вместе с судном, что никак не могло успокоиться. Прямо как Мишель. — Или что там написано в твоем бусидо?* — Я имею право тебя обезглавить, если не заткнешься. Хотя бы сейчас, помолчи. — Воу-воу! — Кайзер тихо посмеивается и опускает голову чуть ниже, к груди девушки, что уже наполовину была обнажена, вовсю раскрываясь перед ней. «Что за вульгарность» — подумала бы Исаги, если бы не нынешняя ситуация. Впрочем, в другой ситуации, она бы и не была смущена своей раздетой частью тела перед другой девушки. — Если ты меня убьёшь, то кто тогда сделает так? — Мишель берет в руки розоватый сосок Йоичи, и сначала поцарапав его своим ногтем, вызвав у другой тихое шипение, скручивает его. — Ты… — Исаги жмурится, густо краснея то ли, от действий Кайзер, либо от собственного донельзя уязвимого положения. Раздражает. Хотелось наконец показать Мишель, что не она одна руководит всем балом, (при том, что Кайзер, как говорила, никогда не посещала балы) и взять руководство на себя. Хотелось её свергнуть. Но голос матери, что тихо шепчет обрывками в черепной коробке девушке осуждающие замечания, с разочарованными нотками в интонации, не давал это окончательно сделать, заставляя девушку просто безнадежно наслаждатьсятерпеть прикосновения другой, что сейчас уже прикусывает тот злосчастный сосок, беря в зубы. На месте Мишель должен был быть мужчина. Её будущий муж, которого она бы защищала. В их личном ложе в доме его родителей. Не девушка и не на судне пиратов, где прямо сейчас скорее всего пытался кто-то тихо подкрасться до бочки с гнилой и вонючей водой, во время комендантатского часа. Но почему-то казалось, что ни один мужчина не сможет вызвать рваные вдохи и выдохи, что выходили с уст Исаги прямо сейчас. Мишель кусая этот злосчастный сосок, начинает его всасывать , глядя исподтишка, заставив Йоичи немного дрожать. Она ухмыляется даже с чёртовым соском во рту, и Исаги стало казаться, что она даже начнет говорить в таком положении, потому что, это была Кайзер. Другая няпраженно выдыхает. Мишель протягивает руку к ляжке девушки, беря их с нижней стороны, чтобы её раздвинуть, предварительно приблизившись, из-за чего её собственные ноги стали разъезжаться в стороны. Снова подняв взгляд на глаза Йоичи, она с изумлением отмечает, как та смотрит на её ноги, обрывисто быстрее задышав. Кайзер улыбаясь, внезапно за секунду потянувшись к чужому лицу, сначала дышит той в рот, затем быстро облизнув губы Исаги. Это заставляет её в удивлении распахнуть глаза и вздрогнуть от неожиданности. Неосознанно, но Мишель с удовлетворением успевает зафиксировать этот момент у себя в голове, Йоичи снова проводит языком по своим губам, на пробу, ещё больше краснея и смотря прямо на Кайзер, что сидела напротив неё с довольной лыбой. — Интересно, тебе мерзки мои действия? Исаги не отвечает. Она редко отвечает на не нравящиеся ей вопросы. Или на вопросы, которые ответ знает, но в них стыдно признаться. Впрочем, если Йоичи не хотела говорить, то ничего, болтовни Мишель хватило бы на них двоих с головой. Кайзер уже привыкла делать то, что не могла Исаги, сама не замечая, как та постепенно превратилась из объекта в насмешек в объекта привязанности интереса. Кайзер обожала была заинтересована в Исаги, и любой её каприз или прихоть тотчас же исполнялись. Если Йоичи хотела нормальную еду, а не загрызенную вовсю всякими тварями в комнате хранения, какими питались остальные пираты и матросы, то Мишель просто заставляла их выискать нормальные продукты, отправляя считай на могилу к скорпионам. И делала Кайзер это не потому что, ей нравилась Исаги или и вовсе испытывала к ней любовь, определенно нет. Ей просто хотелось тем самым расположить её доверие к себе и открыть для себя новые её эмоции, кроме безразличного или раздраженного чем-либо выражения лица для того, чтобы в очередной раз подшутить. И это уж точно не потому что, ей впрочем нравились любые выражения лица Йоичи и она была бы не против увидеть новые, особенно её улыбку или хотя бы засветившиеся зрачки. Это всё бред, потому что, Мишель Кайзер любить не умеет. Она умеет лишь унижать и издеваться над кем-либо. И попытка удовлетворить другого человека, ничего не получая взамен, путем поглаживания места меж бедёр под мягкой тканью панталонов, что на ощупь оказалась похожей на шёлк, под платьем Йоичи, которое Кайзер ей одолжила до этого — точно не проявление привязанности. Делала она сейчас всё это потому что, ей нравилось смотреть на Исаги в таком уязвимом и униженным положении, разрушая её принципы и устои, а не потому что, сама очень хотела этой близости и ей нравилось смотреть как Йоичи горит от удовольствия, что приносит ей она, Мишель Кайзер. С губ Исаги срывается стон и Мишель, удовлетворенно улыбнувшись пристраивается возле её уха томно шепча: — Это был стон отвращения или как? Мне прекратить? Йоичи снова молчит. Кайзер снова усмехается. И так по кругу. — Слушай, я же говорила, я человек демократичный. Если тебе нравится, ты так и скажи, но если продолжишь молчать, я могу остановиться, — Мишель игриво поглядывает на моргающие изредка глаза Йоичи, что сейчас пыталась переосмыслить её слова в своем-то беспорядочном состоянии. Она с наслаждением ловит себя на мысли, что скорее всего из-за этого обстоятельства в голове у Исаги полный переполох, вызванный ей. Девушке впринципе нравилось, когда она оставляла после себя неоднозначное впечатление и кучу мыслей, но когда она переполняла мозг Йоичи это удовольствие было преумножение в десять крат. И в этом чувстве никак не была замешана Исаги, просто Кайзер любила внимание. Вот так. Йоичи с безнадежным видом пытается раскрыть рот и что-то произнести, однако безостановочное дыхание не дает произнести и слова. Мишель с неоправданными ожиданиями скучающе тянет: — Ты что-нибудь скажешь? Я так со скуки помру. — Кайзер собирается убрать свою руку с промежности Исаги, однако чужая грубоватая и покрытая мозолями кисть внезапно выхватывает её, и кладя обратно: — Да всё за тебя делать нужно, да? — с недовольными нотками в голосе произносит она, практически опрокидываясь на другую девушку, что чуть вскрикнула от такой неожиданности. И блять, она была готова взять и кончить от такого хмурого и решительного вида Йоичи, что прямо сейчас пронзительно прожигала её взглядом сверху вниз. — Продолжай, пока я не передумала. — сначала говорит нетерпеливым тоном девушка, однако затем, видимо поняв, что только что сделала на импульсе, смущенно отводит взгляд Исаги на растекавшиеся по полу, золотистые и грязные локоны Кайзер из-за долгого отсутствия мытья. Мишель на эти действия просто улыбается с огоньками в глазах, снова поглаживая снизу Йоичи: — Как скажешь. Исаги с глубоким вздохом закатывает глаза и притягивает одной рукой ту за шею ближе к себе вызвав тем самым, рваный выдох у неё от резкого поднятия. Другой рукой, девушка с неуверенностью притрагивается у рисунку на ключицах девушки, который обычно терпеть не может, однако сейчас она, на удивление Кайзер, не кривится от отвращения, лишь внимательно присматриваясь к нему, будто смотря на него с другого взгляда, в других красках. Что-то рассудив в голову спустя пару секунд, Йоичи резко впивается зубами прямо в это место, и не останавливаясь на этом, она продолжает оставлять укусы в ключицы, вызывая рваные вдохи и шипение на каком-то непонятном для девушки языке, видимо немецком. Она берёт себе на заметку этот отклик с её стороны. Хотя бы так будет знать, что делать, чтобы не слышать вечные насмешки и издевательства. Мишель начинает прикусывать нижнюю губу, чтобы сдержать их изо рта, и в отмеску быстрее трёт меж бедер Исаги, тыкая пальцами глубже в пах, ради соответствующей реакции. Йоичи от такого, сглатывает и сбивается на своих действиях, наконец отпуская злосчастную плоть, просто обреченно кладет свою макушку на плечо другой, из-за резко разлившегося удовольствия по всему телу. Та лишь снова фривольно поглядывает на неё из под бока снизу вверх, даже в таком положении, не желая терять свое лицо, выглядя абсолютно уверено: — Как так, у нашей принципиальной дворянки прорезались зубки? — Мишель шаловливо сама кладет свою кисть на шею девушки, царапая ноготками ей спину, пожелав посмотреть на то, как раздраженно потом отреагирует Йоичи на это. Та сводит брови к переносице, пытаясь сфокусировать взгляд на паутине позади девушки. — Что ещё принципиальной дворянке делать, если ты нормально ничего сделать не можешь? — Как-то отрывисто дыша зло пытается произнести Исаги, однако по причине, своего состояния сделать по нормальному не может, срываясь — Как вариант, может поцеловать. Два раза повторять Йоичи не понадобилось. Потянув Кайзер ближе к себе, она просто стукается с ней сжатыми губам, на что другая посмеивается такому действию, однако, всё равно приятно удивляется. Исаги потихоньку отходит от своих невидимых рамок. И блять, в какой же восторг это приводило Кайзер. — А ты ещё говоришь, что я без тебя ничего не могу, клоунишка? — слегка отрывается она от губ. — А я по твоему с каждым встречным так целуюсь? — с недовольством тянет Исаги, но её сразу же затыкает Мишель, что уже начинает проникать своим юрким языком внутрь губ девушки, из интереса проводя им по ряду зубов. Она пытается напирать, однако наконец вышедшая из транса Исаги не даёт это сделать, пытаясь взять контроль в этом поцелуе, доказывая что-то вроде собственной власти, на что как ни странно, другая не стала возражать, полностью отдаваясь желаниями Йоичи. Потому что, ей эта власть была нужнее. Хоть над чем-то в собственной жизни она хотела иметь контроль. И если это будет Мишель Кайзер, которая всегда нарушает все законы мира, то она не против, если она будет подчиняться её правилам. — Интересно, представь если прямо сейчас на нас упадет огромный паук? Надеюсь тогда он упадет к тебе на личико. — с лукавой лыбой резко посреди их поцелуя спрашивает девушка. — Не пойми превратно, ты же хочешь держать контроль, так что, эту участь тебе стоит ответственно взять на себя. Хотя да, это будет сложно.