История о том как я попала в Наруто, или, БОЖЕНЬКА, ЗА ЧТО?!

Прошло несколько дней с того самого дня. Всё это время я провела в кровати, с простудой и тяжестью на сердце. Я никуда не выходила — даже в академию. Мир за окном будто замер вместе со мной. Наруто и остальные часто навещали меня. Приносили лекарства, приносили тепло. Наверное, именно поэтому я так быстро пошла на поправку. Узумаки буквально не давал мне встать с кровати — командным голосом приказывал отдыхать, чтобы скорее выздороветь. Он даже убирался в комнате и готовил мне еду. Что странно… у себя дома он точно так не делает. Ребята старались как могли — шутили, рассказывали истории, пытались отвлечь. Они не хотели, чтобы я снова утонула в грусти. И у них получилось. Понемногу я начала дышать чуть свободнее. Но по-настоящему мне стало легче только после одного сна. Шисуи пришёл ко мне… во сне. Всё было как тогда — он стоял в тени, но улыбался мне. Сказал, чтобы я не грустила. Просил стать сильной. Ради себя. Ради других. Ради него. Обещал, что всегда будет рядом, где-то за спиной, тихо присматривая за мной. Я проснулась с комком в горле. Но впервые — без слёз. Он бы не хотел, чтобы я так убивалась. Он всегда думал о других. Даже теперь. И я решила — буду сильной. Ради него. Ради всех. Когда я наконец-то встала на ноги, то всячески старалась поддерживать Итачи — чтобы он не остался в этой тьме совсем один. Я не знала, получается ли у меня, но продолжала приходить туда, где он обычно сидел — на скале с каменными лицами Хокаге. Зачастую мы просто молча сидели рядом. Иногда — часами. Но порой между нами всё же проскакивали короткие диалоги. Как сейчас. — Как ты себя чувствуешь, Лили? — спросил он тихо. Я повернулась к нему — и заметила в его взгляде что-то болезненно виноватое. — Всё хорошо, я уже полностью поправилась! Не переживай, — улыбнулась я, стараясь звучать бодро. — Я обещал ему позаботиться о тебе. А в итоге стал причиной твоей болезни. — Итачи… это не так. Ты ни в чём не виноват. Я сама решила остаться там, зная, что могу заболеть. И получилось то, что получилось. Не нужно всё время винить себя и нести этот груз в одиночку. Ты не один. — Я знаю, — ответил он после паузы. — У меня есть ты... — Он запнулся на долю секунды, потом добавил: — Саске, родители, клан... Я мягко посмотрела на него. Он сидел с прямой спиной, но с опущенными плечами. Словно невидимый груз всё ещё тянул его вниз. Мне захотелось что-то сказать, что-то сделать, но в голове крутилось только одно: он страдает. — Я не собираюсь тебя оставлять, Итачи. Даже если ты вдруг решишь замкнуться в себе, даже если оттолкнёшь меня. Я всё равно вернусь. Он медленно повернул ко мне голову. В его взгляде не было слёз — только глубокая, усталая тоска. Та, что приживается в человеке надолго. — Ты слишком добра, — произнёс он почти шёпотом. — Нет, — покачала я головой. — Я просто не хочу потерять ещё кого-то. Ты мне так же дорог, как и остальные. Я не могу бросить вас. Вы — те, ради кого я живу. Итачи на мгновение замолчал. Затем встал, подал мне руку и спокойно сказал: — Пойдём прогуляемся? Я взяла его протянутую ладонь и улыбнулась: — Конечно. Мы шли по улицам Канохи. Она была такой живой… совсем не похожей на ту, что я видела той ночью. Дети бегали, игрались и смеялись. Торговцы наперебой зазывали покупателей. А мы с Итачи просто шли, почти не говоря ни слова. Увидев очередное кафе с десертами, я с энтузиазмом потащила его внутрь — и, конечно, накупила кучу сладостей. Итачи хотел заплатить, но я не дала ему этого сделать. Я хотела, чтобы это было именно моим подарком — от сердца. Если бы он заплатил, это уже не было бы тем самым тёплым жестом, которого я добивалась. Когда мы вышли из кафе, то направились дальше по дороге и вскоре дошли до той самой реки. Мы сели у берега, и я протянула Итачи один из пакетов. — Держи. Это тебе. Подарок. Он выглядел немного удивлённым и даже смущённым.

+ 2 К СИМПАТИИ: ИТАЧИ УЧИХА

— Спасибо. Но, мне кажется, что как старший… и тем более как мужчина, я должен дарить подарки, а не принимать их. Я засмеялась и пожала плечами: — Я всегда плачу за своих друзей. Для меня это не проблема. Итачи на секунду посмотрел на пакет, потом на меня — и тихо вздохнул, будто сдался в этой "битве вежливости". — Хорошо. Тогда я приму его… как исключение, — он взял сладости и, чуть опустив взгляд, добавил: — Спасибо, Лили. — Не за что, — улыбнулась я, доставая свою часть и усаживаясь поудобнее. — Я рада, что ты пошёл со мной. Мы сидели у реки, наслаждаясь тишиной и звуками воды. Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в мягкие золотые и розовые тона. Итачи развернул упаковку с одним из пирожных и посмотрел на него, словно не знал, с какой стороны подступиться. Я хихикнула: — Ты такой серьёзный, будто сейчас решаешь судьбу мира. Он поднял бровь и с лёгкой ироничной улыбкой ответил: — Возможно, для меня это и правда непривычно. Я нечасто позволяю себе вот так… просто сидеть, есть сладкое и отдыхать. — Вот и зря. Иногда это куда важнее, чем миссии, отчёты и тренировки. Нельзя всё время быть сильным, — я посмотрела в его глаза. — Иногда важно быть просто человеком. Итачи задумался, а потом тихо произнёс: — Ты часто заставляешь меня смотреть на вещи иначе. Не знаю, как ты это делаешь… но рядом с тобой становится легче. — Потому что ты не один, Итачи. И никогда не будешь, — сказала я, положив руку на его ладонь. Он не отдёрнул руку. Наоборот, крепко сжал мою в ответ. И впервые за долгое время на его лице появилась не просто вежливая улыбка, а настоящая, теплая, почти детская. Мы так и сидели у реки, делясь десертами и молчаливым покоем. На мгновение мир замедлился — без боли, тревог и тяжёлых мыслей. Только я, он и закат над Канохой. Когда на улице стемнело достаточно сильно, Итачи настоял на том, чтобы проводить меня до дома, несмотря на мои заверения, что я справлюсь сама. Он, как всегда, был непреклонен. Попрощавшись у порога, я вошла в дом, сняла обувь и, всё ещё ощущая на ладони его тепло, направилась на кухню. Хотелось просто выпить чаю и немного переварить события этого дня. — Система. Покажи мне список симпатий, — устало произнесла я, опускаясь на стул. СПИСОК СИМПАТИЙ ИГРОКА: СИМПАТИЯ "Какаши Хатаке" — 23/100 СИМПАТИЯ "Наруто Узумаки" — 91/100 СИМПАТИЯ "Саске Учиха" — 6/100 СИМПАТИЯ "Итачи Учиха" — 42/100 СИМПАТИЯ "Шикамару Нара" — 25/100 СИМПАТИЯ "Киба Иназука" — 10/100 СИМПАТИЯ "????? ?????" — 0/100 ЛЮБОВЬ "Шисуи Учиха" — 9/100 Я уставилась на проекцию списка. — Ну, в принципе, ничего нового… — пробормотала я, склонив голову набок. — Симпатия Итачи, конечно, поднялась. Учитывая всё, что произошло — неудивительно. Но взгляд зацепился за строку, которая явно выбивалась из общей картины. — А это ещё что?.. Кто такой «неизвестный»? Почему система не прислала оповещение о добавлении нового персонажа в список? — нахмурилась я. И, наконец, строка, от которой сжалось сердце. ЛЮБОВЬ "Шисуи Учиха" — 9/100 Я затаила дыхание. — Почему он всё ещё в списке?.. — прошептала я, чувствуя, как подкатывает необъяснимая тревога. — Он же… умер. Его ведь больше нет. Или… это какой-то баг в системе? Мысли вихрем закружились в голове, не давая ни логического объяснения, ни покоя. — Мгх… Ничего не понимаю… — пробормотала я, схватившись за голову. Выпив чай, я надеялась, что он мне поможет, но голова продолжала неистово болеть. Вскоре я начала слышать какой-то голос, но никак не могла разобрать, что он говорит. Едва дойдя до кровати, я потеряла сознание. Во сне передо мной появился странный человек. Я не видела его лица, лишь силуэт, окутанный тьмой, но голос... голос я слышала отчётливо. Он был красивым, даже чарующим, и почему-то до боли знакомым, хотя я уверена — я никогда не встречала этого человека. — Иди ко мне… Мы связаны судьбой… Ты не сможешь убежать… — голос звал меня вновь и вновь, словно нашёптывая заклинание. Но я не поддалась. — Кто ты такой? — спросила я с холодной серьёзностью, стараясь сохранять спокойствие, понимая, что это всего лишь сон. Но он не ответил. Продолжал повторять одно и то же — пока вдруг не оказался прямо передо мной. Он резко схватил меня за руку, крепко, мёртвой хваткой, не давая уйти. — Отпусти меня! — я попыталась вырваться, но безуспешно. Его хватка была нечеловеческой. — Совсем скоро… Я найду тебя… — Пошёл к чёрту! Думаешь, я вот так просто сдамся? — с вызовом бросила я ему в лицо. Он лишь мерзко рассмеялся. И в тот же миг передо мной вспыхнули ярко-зелёные глаза — пугающие, недобрые, наполненные мраком. Последнее, что я запомнила до пробуждения. Я проснулась в холодном поту, сердце бешено колотилось. Это был не просто кошмар. Кто-то или что-то пыталось проникнуть в мой разум. Но у него не получилось — на меня не действуют гендзюцу и другие техники, связанные с влиянием на сознание. Возможно, таким образом система пыталась предупредить меня об угрозе. А значит… нужно быть начеку. Понимая, что уснуть я уже не смогу, я взглянула на часы — четыре утра. Пойти, что ли, развеяться и потренироваться? Быстро собравшись, я вышла из квартиры. Утренний воздух был наполнен свежестью. Вот почему я люблю гулять в такое время суток. Ничто не сравнится с этой спокойной, почти волшебной атмосферой. Я пришла на полигон, где мы обычно тренируемся с Наруто, и начала свою обычную разминку. Потом перешла к отработке ударов на дереве. Сначала я контролировала силу, чтобы не повредить ствол… но, погрузившись в свои мысли, не заметила, как начала бить всё сильнее — с каждой секундой всё яростнее, выплёскивая злость, страх и напряжение. Гулкие удары глушили утреннюю тишину. Мои кулаки оставляли на коре глубокие вмятины. А потом — хруст. Дерево треснуло и рухнуло, переломившись пополам. Я замерла, осознав, что сделала, и не находила себе места. — Надеюсь, это дерево никто не найдёт... — пробормотала я, оглядываясь по сторонам. — Кто ж знал, что я вообще так умею… Побыстрее слиняв с места происшествия, я направилась домой, чтобы принять душ и переодеться — нужно же было как-то собраться и пойти в академию. Выйдя из душа, я вдруг осознала, что последние два-три дня толком ничего не ела. Решив больше не мучить организм голодом, я поплелась на кухню, размышляя, что бы такого приготовить. Остановилась на обычном супе, который быстро сварганила, поела — и направилась в школу. Пришла я больше чем за полчаса до начала занятий, поэтому в классе никого не было. Поставив вещи за свою парту, я открыла окно и села на подоконник. Просто сидела с закрытыми глазами, наслаждаясь тишиной и свежим воздухом. Неожиданно послышался скрип двери. Открыв глаза, я увидела Саске. Почему-то я всегда была уверена, что он приходит раньше всех. — Привет, Саске, — приветливо сказала я, махнув ему рукой. — Как у тебя дела? Что нового? Я была уверена, что он, как всегда, проигнорирует меня, но, к моему удивлению, он всё же ответил: — Нормально. Ни "привет", ни "пока". Коротко. Чётко. По существу. — Это хорошо, у меня тоже всё отлично! — бодро отозвалась я, хотя по взгляду младшего Учихи явно читалась мысль: «Я тебя не спрашивал». Решив не надоедать Саске, я отвернулась обратно к окну, наблюдая за входом в школу. Увидев сонного Шикамару, идущего к зданию, я радостно крикнула через окно: — Шикамару-у! Привет!!! Он лениво махнул рукой и чуть улыбнулся. Когда он наконец-то зашёл в класс, я напрыгнула на него с обнимашками. Благо, Шике удалось меня поймать и удержать. Всё ещё вися у него на шее, я радостно проговорила: — Как ты поживаешь, Шикамару? Я так соскучилась! Мы так давно не виделись!

+2 К СИМПАТИИ: ШИКАМАРУ НАРА

Он обнял меня в ответ с лёгкой улыбкой: — Я в порядке, Лили. Мы виделись, когда ты болела. — Это было всего один раз! И уже очень давно! Шикамару только устало закатил глаза: — Ты неисправима… — пробормотал он, всё ещё удерживая меня, словно я мешок с картошкой, свалившийся ему на шею. — Это ты просто слишком сонный, чтобы ценить мою привязанность! — фыркнула я и, наконец, отпустила его. Мы заняли свои места, и буквально через пару минут в класс, громко и радостно, влетел Наруто. — Йооо!!! Я не опоздал?! — закричал он на весь коридор ещё до того, как вошёл. — Нет, но ты всё равно громче, чем часы в академии, — улыбнулся Шикамару, прикрыв глаза и, кажется, молясь про себя о тишине. — Лили-тян! Ты тоже здесь! И выглядишь уже совсем здоровой. — Привет! Конечно, я здесь. Меня больше удивляет то, что ты пришёл так рано, — рассмеялась я. — Нуууу… так вышло, хе-хе, — он неловко усмехнулся, присев рядом со мной. Мы молча ждали, пока придут все остальные. Уроки пролетели быстро — наверное, потому что сегодня было меньше занятий, чем обычно. В честь этого мы решили отправиться гулять всей дружной компанией. Наруто, как обычно, шёл впереди, размахивая руками и что-то громко обсуждая с Чоджи. За ними лениво плёлся Шикамару, а я шла рядом с Хинатой, Кибой и Ино, которая уже строила планы, куда бы нам всем сходить. — Может, в кафе с теми самыми пирожными? — предложила она. — Поддерживаю! — тут же подхватила я. — После моей «голодовки» дома я заслужила что-нибудь сладкое. — Как будто ты можешь обойтись без сладкого хотя бы день, — съехидничал Киба, при этом ухмыляясь. — Я тебе сейчас в ухо конфету затолкаю, Иназука, — пригрозила я, но без злости. Все рассмеялись. Атмосфера была лёгкой, как весенний ветер. На мгновение я позволила себе забыть про тревожные сны и незнакомца с ярко-зелёными глазами. Мы зашли в небольшое уличное кафе, заняли два столика и накупили десертов на весь стол. Чоджи сиял, как солнце, Ино уже делала фотографии, а Наруто пихал в рот сразу два моти. Я сидела рядом с Шикамару и наблюдала за всеми. Сердце, наконец, било в нормальном ритме. Всё было... нормально. Что, несомненно, радовало. Мы весело проводили время с ребятами до самого вечера. Но когда солнце начало скрываться за горизонтом, решили разойтись по домам. В конце концов, ещё домашнее задание делать. Хотя… я-то его делать не собиралась. Просто спишу у кого-нибудь перед уроком — и готово. Мы с Наруто направились домой вместе, и, как неудивительно, первым оказался его дом. Попрощавшись с ним, я спокойно потопала к себе. Зайдя в квартиру, я переоделась и занялась уборкой, попутно поставив вариться что-то на несколько дней вперёд, чтобы потом не париться. За этими хлопотами я даже не заметила, как наступила ночь. На часах было десять вечера — самое время идти спать. Но тут в дверь постучали. Я нахмурилась. Кто это мог быть в такой час? Гостей я не ждала. Быстро схватив ближайшую сковородку — свежевымытую, кстати, — я осторожно подошла к двери. Открывала медленно, готовая при необходимости вмазать незваному ночному визитёру. Но зря я так себя накрутила. На пороге стоял Итачи. Он выглядел спокойно, но с легким удивлением заметил, что я стою с поднятой сковородкой, как Рэмбо в халате. — Итачи? Что ты здесь делаешь так поздно? — Не знаю... Просто... захотел тебя увидеть, — ответил он спокойно, как будто подобное — норма. — Зайдёшь? — спросила я, убирая «оружие» обратно на кухню. Он молча кивнул, переступил порог, аккуратно снял обувь и стал ждать, куда ему идти. Мы устроились в небольшой гостиной. Мы молча сидели, и тишина казалась слишком густой, почти ощутимой на вкус. Я наблюдала за Итачи, а он будто смотрел сквозь меня, потерянный в своих мыслях. — Ты уверен, что с тобой всё в порядке? — нарушила я молчание, слегка нахмурившись.— Просто… ты выглядишь не так, как обычно. Он поднял на меня взгляд. В его глазах читалась усталость, какая-то мрачная сосредоточенность. — Всё нормально, — отозвался он глухо. — Просто слишком много думаю. — О чём? — О многом... Но это неважно. Просто я подумал: если хотя бы немного побуду с тобой — смогу собраться с мыслями. Но уже слишком поздно, думаю, мне лучше уйти. — Всё в порядке, — остановила я его, когда он уже поднялся с кресла. — Можешь остаться ещё немного. Я не против. Он молча сел обратно, а я продолжала наблюдать, как он борется с собой, явно стараясь принять правильное решение. Время медленно перевалило за полночь. Мы всё так же сидели друг напротив друга, и я изо всех сил старалась не уснуть. В конце концов Итачи встал и направился к выходу. — Думаю, мне уже пора. Спасибо за гостеприимство, Лили. И прости, что так задержался. — Всё хорошо. Спокойной ночи, Итачи, — сказала я, зевнув. Мы обнялись на прощание, и он ушёл. А я, едва дотащившись до кровати, моментально провалилась в сон. И снова тот человек. Опять тот же голос, снова те же слова, словно заезженная пластинка. Всё происходило точно так же, как и прежде. Его лицо по-прежнему оставалось скрытым, а зелёные глаза сверкали в темноте. Сон оборвался в тот самый момент, когда он тянулся ко мне, и я проснулась с бешено колотящимся сердцем. Так было и в следующую ночь. И в ещё одну. Этот сон возвращался снова и снова. Я не могла выспаться, не могла восстановиться. Усталость копилась, давила на плечи, путала мысли. Каждое утро я плелась по улицам Канохи, как призрак, с мешками под глазами и спутанными мыслями. И вот сегодня… я вдруг поняла, что этот день — не обычный. Что-то изменилось. Воздух был другим. Слишком тихо. Люди вокруг выглядели напряжёнными. Даже ветер казался тревожным. Обстановка отличалась от привычной, будто весь мир затаил дыхание. Что-то должно было случиться. И мне не нужно было долго размышлять, чтобы понять: это случится сегодня. Еле отсидев уроки в Академии, я пошла прогуляться по Канохе. И меня преследовало чувство, что за мной наблюдают. Из каждого переулка я видела эти ярко светящиеся зелёные глаза. Но, протирая глаза, понимала, что там никого нет. Мда... Вот и сказывается на мне моё недосыпание. Так и рехнуться можно. Чего, мягко говоря, не хотелось бы. Поняв, что в таком состоянии я далеко не уйду, я направилась домой, где и провела остаток дня. Наступила ночь. И на этот раз я не могла уснуть уже не из-за сна, а из-за криков умирающих людей. Обычный человек этого бы не услышал. Но у меня слух куда сильнее, чем у обычных людей. Я продолжала ворочаться на кровати, стараясь не обращать внимания на мольбы и крики. И вот — вновь я слышу этот голос. Он снова зовёт меня. Но на этот раз куда громче и настойчивее, чем обычно. Голова сильно гудела и не давала нормально думать. Резко сорвавшись с кровати, я ударила кулаком по стене и закричала: — Заткнись! Чего ты хочешь от меня?! Оставь меня в покое! Но голос не прекращал говорить. Схватившись за голову, я попыталась успокоиться. — Ладно. Если ты так хочешь меня увидеть… Тогда не вини меня за излишнюю жестокость. Ты сам довёл меня до такого. Надев спортивные штаны и кофту, я выпрыгнула из окна и понеслась по деревне в направлении, откуда доносился звук. Голос вёл меня к лесу, на окраину деревни. Чем ближе я приближалась, тем невыносимее становилась боль в голове. В этот момент мне было абсолютно плевать — встречу ли я Итачи, Обито, замаскированного под Мадару, или даже саму смерть. Всё, чего я хотела, — чтобы этот голос наконец замолчал. Голова гудела, как колокол. Я остановилась, пытаясь различить направление, откуда доносился зов. Шаг за шагом — я будто шла не по лесу, а вглубь собственного кошмара. Деревья сомкнулись надо мной, как клыки. И вот — я вышла на маленькую поляну. Тишина. Давящая, неестественная. Как будто сам воздух боялся шевельнуться. Голос исчез. Я взорвалась: — Что за мерзкую игру ты устроил, ублюдок?! Ты хотел, чтобы я пришла? Ну так я здесь! Какого чёрта теперь ты прячешься?! Позади меня раздался тихий, почти шелестящий смех. Я обернулась. Он стоял там. Точно такой, как во сне. Чужой, опасный, как нож в спине. Лицо его было скрыто тенью, но глаза… Эти глаза. Яркие, ядовито-зелёные, будто светились изнутри. Они впивались в меня, как крючья. Я тут же приняла боевую стойку, каждая мышца напряглась до предела. Сердце билось, как барабан. А он лишь слегка наклонил голову и спокойно произнёс: — Ну здравствуй, Лили. Вот и наступила наша долгожданная встреча. Я так долго тебя искал... — Я понятия не имею, откуда ты меня знаешь. Не думаю, что мы знакомы. Я впервые тебя вижу. — Ох… Дорогая… Твои слова разбивают мне сердце… Неужели ты меня не помнишь? — Нет. Он не отводил взгляда. Медленно начал двигаться по кругу, словно хищник, проверяющий добычу на слабость. Его голос был вкрадчив, но под ним пульсировало безумие. — Хватит притворяться. Твоя фальшивая улыбка действует мне на нервы, — процедила я. Он остановился. Тишина затянулась на миг. Его лицо дёрнулось — в один момент исчезла вся наигранная доброжелательность. Улыбка растаяла, оставив на лице что-то мёртвое. Пустое. Я впервые отчётливо увидела, какие у него глаза. Безумные. Лихорадочные. В них не было ни капли человечности. Он сдёрнул с себя плащ — и словно скинул маску. Передо мной стоял парень лет шестнадцати-семнадцати с огненно-красными, растрёпанными, как пламя, волосами. Он смотрел на меня, как на долгожданную жертву. Но я не отступила. — Как ты догадалась, что она фальшивая?.. — хрипло спросил он. — Я всегда считал, что притворяться у меня выходит лучше всего... — Потому что мы похожи. — Я прищурилась. — А теперь отвечай. Кто ты и чего хочешь? Он выпрямился. Тень снова скользнула по его лицу. — Ты правда меня не помнишь?.. — почти шёпотом, словно самому себе. — Что ж... Моё имя — Киоши. — Ха. «Святой»? Впервые вижу, чтобы имя так не подходило своему носителю. Он не рассмеялся. Только слегка качнул головой. — Может быть, — произнёс он тихо. — Но ведь даже святые когда-то падали в бездну. Особенно — ради тебя. Он сделал шаг ближе. Медленный, почти ленивый, но я инстинктивно напряглась сильнее. Его голос стал тише, будто он говорил мне в ухо, хотя между нами оставалось несколько метров: — Я ведь был рядом… всегда. Смотрел, как ты смеёшься, как живёшь этой… фальшивой жизнью. С другими. Не со мной. Он повернул голову вбок, резкий тикающий жест — как у сломанной игрушки. Я молчала, не отводя взгляда. — Ты забыла, Лили. Забыла всё. И меня. А ведь мы были ближе, чем кто-либо… Ты называла меня по-другому, — он прижал руку к груди, на миг почти искренне, затем резко сжал кулак, будто вырывая из себя что-то. — Но ты бросила меня. Сбежала, оставив лишь пустой дом и горькие воспоминания. Но я прощаю тебя. Потому что люблю. Пойдём домой. Со мной тебе больше никогда не придётся ни в чём нуждаться. Я защищу тебя. — Я никуда не пойду. Мой дом здесь. — Я знал, что ты так ответишь, — холодно выдохнул он. — В таком случае, я заберу тебя силой. Он шагнул вперёд — и исчез. Тень мелькнула сбоку. Я еле успела уклониться от удара, который, не сомневаюсь, впечатал бы меня в землю. — Быстрая… — прошипел он где-то рядом. — Но недостаточно. Я развернулась, с трудом парируя второй удар. Мои пальцы онемели от удара о его кулак. Он двигался хаотично, будто его тело не знало ни грации, ни ограничений. Его стиль был искажённой смесью тайдзюцу и чего-то… рвущего, примитивного. Животного. Я отпрыгнула, запрыгивая на ветку, и метнула в него два сюрикена. Он уклонился с пугающей лёгкостью и мгновенно оказался за моей спиной. Я едва среагировала. Между нами вспыхнула короткая, но яростная схватка: кулак — в сторону шеи. Локоть — в живот. Я развернулась и ударила его ногой в бок, с глухим звуком вбив его в дерево. Он встал. Его улыбка вернулась, но теперь в ней было что-то неестественное. Безумное. На губах блестела кровь. — Ты стала сильнее… Я рад это видеть. Не давая ему и секунды, я активировала когти и рванула вперёд. Удар с хрустом рассёк дерево позади него, когда он увернулся в последний момент. Ствол, рассечённый моим ударом, разлетелся на две части и с грохотом рухнул на землю. — Воу-воу, полегче! — ухмыльнулся он, как ни в чём не бывало. — Ты ведь так и убить можешь… Он светился уверенностью, будто заранее знал, чем всё закончится. В его взгляде читалась язвительная насмешка. И... жалость? Это разозлило меня ещё сильнее.

«ШАНСЫ НА ПОБЕДУ – ПОЧТИ НУЛЕВЫЕ.»

— Прекрасно, — тяжело дыша, я стиснула зубы. — Значит, они всё-таки есть. — О, ты не изменилась… Всё та же упрямая, наивная девочка, — голос Киоши был будто ядом пропитан. Он шёл на меня медленно, наслаждаясь каждой секундой. Я резко прыгнула вперёд, удар когтями — по диагонали. Он подставил руку, сталь с визгом прошлась по коже… Его тело будто не чувствовало боли. — Тебе больно, Киоши? — спросила я, подныривая под его кулак и врезая коленом в живот. Он отшатнулся, но тут же схватил меня за ворот. — А тебе?.. — прошипел он, сжимая горло так сильно, что воздух со свистом вырвался из моих лёгких. Я занесла руку с когтями и, извернувшись, провела по его лицу. Царапина осталась неглубокой, но этого хватило — он резко отшатнулся, отпуская меня. Я отлетела назад и, тяжело дыша, приземлилась в нескольких метрах, с трудом удержав равновесие. — Я не хочу убивать тебя, Лили... и не хочу причинять тебе боль… — его голос был хриплым, но в нём всё ещё звучала странная ласка. — Но если ты будешь и дальше убегать… Он вздрогнул. И в следующую секунду всё вокруг изменилось. Его лицо исказилось. В глазах вспыхнул мертвенно-зелёный свет. Воздух задрожал — будто сама чакра вырвалась наружу и стала чем-то живым. Она сгустилась, тяжелой волной обрушившись на всё вокруг. Сердце пропустило удар. Воздух стал густым, как вода, грудь сдавило.

⚠ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: Зафиксирована энергетическая деформация поля в радиусе 20 метров.

ИСТОЧНИК: Киоши.

— Система… что это?..

НЕИЗВЕСТНАЯ ФОРМА ЧАКРЫ.

ВОЗДЕЙСТВИЕ: подавление воли.

ЭФФЕКТ: паника.

ВОЗДЕЙСТВИЕ НА ИГРОКА: заблокировано.

— Такие трюки на меня не действуют, Киоши, — выдохнула я, сплёвывая кровь с усмешкой. — Зря стараешься. Он на миг застыл. Удивление мелькнуло в его взгляде, но затем вновь сменилось решимостью. Он сорвался с места. Я не успела увернуться. Киоши прижал меня к земле, вдавливая в грязь, железной хваткой сжимая горло. Воздух перекрылся. Паника всё-таки прорвалась сквозь защиту — физическую, не психическую. В глазах померкло. Мир потемнел. И тогда это случилось. Как вспышка — чужие воспоминания. Не мои. Или… мои? Мелькание детских лиц. Смех. Слёзы. Два силуэта в огне. Его рука в моей — в крови. Имя, которое я никогда не слышала, вдруг эхом прозвучало в голове. Из глаз хлынули слёзы. — Б-братик?.. — хрипло вырвалось из горла. Он замер. В его взгляде на мгновение промелькнула нежность. Чистая, искренняя, болезненная. Настоящая. Хватка ослабла — едва-едва, но этого хватило, чтобы я смогла вдохнуть. С трудом, из последних сил, я оттолкнула его от себя и откатилась назад, схватившись за голову. Боль. Вспышки. Воспоминания — как пули — проносились сквозь сознание, одно за другим, слишком быстро, чтобы разобрать. Но одно вдруг стало кристально ясным.

***

Пустая ночная улица. Асфальт мокрый от недавнего дождя. По нему бежит девочка. Маленькая. Босая. Вся в слезах. Её белые волосы развеваются по ветру, спутанные и грязные. Она судорожно вытирает лицо ладошками, размазывая грязь и кровь. Но не останавливается. Бежит — будто сама смерть за ней. Она спотыкается. Глухой удар. Она падает на колени, срывая кожу до крови. Ещё один всхлип — и всё. Она больше не может. Но в следующее мгновение рядом с ней появляется подросток. Чуть старше. Красноволоссый. Глаза — полные тревоги и гнева. — Лили! Что случилось? — он опускается рядом, голос дрожит от страха. — Братик… — девочка судорожно всхлипывает и вцепляется в него, как в спасение. — Он снова… он опять это сделал! Он молча поднимает её на руки. Прижимает к груди. Сжимает так крепко, как будто хочет сломать саму боль. — Он снова поднял на тебя руку?.. — сквозь зубы спрашивает он. В голосе — ярость. Девочка лишь кивает. Маленькое, покачивающееся "да" среди тишины ночи. И продолжает плакать, уткнувшись ему в плечо. А он стоит, сжимая её так, будто может отгородить от всего мира. — Я больше не позволю ему прикасаться к тебе, — хрипло сказал он, глядя в темноту, откуда они сбежали. В его голосе не было сомнений. Только злость, как раскалённый металл. — Если он снова подойдёт — я убью его, Лили. Слышишь? Я клянусь! — Не надо… он же… папа… — её голос дрожал, слова были почти неслышны. — Нет. Он — чудовище. А ты заслуживаешь света. Ты моя сестра. И я буду защищать тебя до конца. Они не были настоящими родственниками. Их познакомили улицы — жестокие, голодные, равнодушные. Но именно там они стали друг для друга всем. Братом. Сестрой. Единственным теплом в промозглом мире. Он поставил её на землю и присел на корточки перед ней, медленно, как будто боялся спугнуть. В одной руке протянул ладонь — открытую, тёплую, дрожащую. В другой держал свою старую, потрёпанную кофту — единственное, что у него осталось. — На, возьми… — прошептал он, почти по-отечески заботливо. — Она тёплая. Как тогда, помнишь? Девочка всхлипнула, не в силах сдержаться, и кивнула, прижимая кофту к груди. И в этот момент у них снова было то, чего улица так долго пыталась у них отнять — чувство, что они не одни. — Пошли домой. Настоящий дом. Только ты и я. Без страха. Маленькая Лили кивнула и положила ладонь в его руку. Он накинул ей кофту на плечи, обнял и повёл прочь, сквозь темноту улиц, прямо в ночь. Они долго шли, молча. Лишь шаги и дыхание. И — тишина. Но в этой тишине не было одиночества. — Ты всегда будешь со мной? — шепнула она, засыпая у него на руках. — Всегда.

***

Я все продолжала лежать на земле держась за голову судорожно глотая воздух.

***

Она возвращалась из леса — грязная, израненная, с разбитыми губами и коленями. Каждый шаг отдавался болью. В который раз она убегала от него — от человека, что звался отцом. Но на этот раз было иначе. В воздухе стоял запах. Не хвои. Не сырости. Дым. Она остановилась. Прислушалась. Затем побежала — сначала быстро, потом сломя голову. И чем ближе она подходила к деревне, тем сильнее ощущала: что-то случилось. Что-то ужасное. Огонь плясал по крышам домов, разрывая ночь багровыми языками. Люди кричали. Кто-то звал по имени. Но она слышала только треск дерева, шипение пламени, и стук собственного сердца. Она рванула к заброшенному дому на окраине. Там он может быть. Он всегда там прячется. Но внутри — пусто. Пыль. Паутина. Пустота. Она повернула к своему дому. Двери были распахнуты. Сквозняк метался по комнатам, разбрасывая бумаги и угли. Она вбежала внутрь — и остановилась. В самом центре зала, в объятиях огня, стоял он. Её брат. Кровь капала с его пальцев, падала на пол и шипела в пламени. У его ног — труп отца. Лицо изуродовано. Шеи практически не осталось. Глаза Киоши пылали безумием и яростью. Но когда он увидел её — всё изменилось. Ярость исчезла. Он сделал шаг вперёд, протянул окровавленные руки, как будто хотел её обнять. — Больше он не тронет тебя, — тихо сказал он. — Никто не обидит. Теперь всё по-другому. Теперь — только ты и я. Но она не услышала защиты. Только ужас. Она взглянула в его глаза — и впервые увидела в них что-то страшное. Нечеловеческое. Слёзы обожгли лицо. Она резко вырвалась из его рук и побежала. — Лили! Лили, стой! Он бежал за ней. Звал. Просил остановиться. Но она бежала. Сквозь дым, через деревню, мимо тел и выжженной земли. Дальше — в лес. К деревьям, где можно спрятаться, раствориться. Она не видела, куда несут её ноги. Слёзы застилали взгляд. Обрыв. Она сделала шаг — и полетела вниз. Крики Киоши были последним, что она слышала перед падением. Камни били её тело. Воздух вырывался из лёгких. Её швыряло, ломало, дробило. Затем — тишина. Она упала в ледяную реку у подножия горы. И исчезла. Он так и не нашёл её. А она… очнулась много позже. Где-то далеко. Одна. Холод. Боль. Шум воды. Тело не слушалось, веки были тяжёлыми, а воздух — как будто раскалённым. Но она дышала. Она жила. Прошло время — сколько именно, она не знала. Всё сливалось в лихорадочные сны, в обрывки боли и чужих голосов. Потом пришли они. — Эй, смотрите! Что это там? — грубый голос раздался неподалёку. — Да это девчонка... живая, кажется. Она попыталась отступить, отползти, но ноги не слушались. Грязная, в лохмотьях, с исцарапанным телом — она не смогла даже закричать. Лишь смотрела, как к ней приближаются тени. — Хех. Нам повезло. Эту девчушку можно хорошо продать на рынке рабов. Смотри, какие у неё волосы… и глаза, черт возьми, светятся как у зверя. Такие редкости ценятся. За неё отвалят целое состояние. — Что прикажете, сэр? — Свяжите её. И бросьте в телегу. Только потуже — чтобы не вздумала дёргаться. — П-пожалуйста… — прошептала она, но никто не слушал. Она попыталась встать — схватилась за ближайший корень, но её схватили за волосы и резко дёрнули назад. Мир качнулся. В воздухе мелькнула верёвка. Шершавые руки, запах пота, и удар в живот. Воздух вылетел из лёгких. — Тьфу, не дергайся, шкура. В тележке отдохнёшь. Тьма сгустилась, и в этот раз — окончательно.

***

Я резко вдохнула — будто после долгого погружения под воду. Мир вернулся ко мне кусками: лес, дым от сражения, запах крови… и он. Киоши стоял напротив, всё ещё тяжело дыша, будто сам сражался с собой. — Ты… вспомнила? — его голос был еле слышен. — Братик… — я с трудом поднялась, чувствуя, как ноги подкашиваются. — Почему ты… почему ты стал таким?.. В его глазах вновь вспыхнула боль — уже не ярость, не безумие, а что-то глубже. Как будто в нём боролись два человека. — Потому что ты ушла. — Он сделал шаг ко мне. — Ты была моим смыслом. Моей последней ниточкой. Когда ты исчезла — всё распалось. Остался только я. Один. Без тебя. И тогда… тогда я заключил сделку… Его чакра начала дрожать. Как воздух перед грозой. Лес вздрогнул. — Чтобы снова быть рядом с тобой… я отдал всё. Даже себя, — прошептал он. И в голосе звенело нечто чужое — смесь боли, мании и обречённости. — Пожалуйста… просто уйди… — я захлебнулась воздухом. — Я не хочу с тобой сражаться… Кровь стекала по рукам, заполняя ладони, будто даже моё тело просило прекратить. Но он только приблизился, спокойный, как палач перед приговором. — Без тебя я не уйду. — В его голосе не было сомнений. Только одержимость. — Я ведь уже сказал: если придётся — заберу тебя силой. Он напал. Мы снова сцепились в бою, и мир вокруг исчез. Осталась только боль. Удар за ударом — мои кости стонали, рефлексы угасали. Но я продолжала драться. Пока сердце билось — я жила. Пока жила — не сдамся. Его кулак врезался мне в лицо. Мир дёрнулся. Я зажала нос, чувствуя, как кровь течёт рекой. — Сдавайся, — прошипел он с усмешкой, — ты меня не победишь. Никто не сможет. — Система… запас сил?.. — почти беззвучно прошептала я.

⚠ СОСТОЯНИЕ ИГРОКА КРИТИЧЕСКОЕ. ЭНЕРГИЯ НА ИСХОДЕ. УГРОЗА ПОТЕРИ СОЗНАНИЯ: 86%.

⚠ БОЕСПОСОБНОСТЬ: ниже минимального порога.

⚠ РЕКОМЕНДОВАНО: немедленное отступление.

— Прекрасно… — усмехнулась я сквозь кровь и боль. — Значит, я всё ещё жива. Я рванулась вперёд — последний рывок. Последняя надежда. Мои когти — хищный клинок — рассекли его горло. Брызнула кровь. Горячая, липкая. Обожгла лицо. Он пошатнулся. Медленно коснулся шеи. Улыбнулся. — Хах… даже так ты смогла… — прохрипел Киоши. — Но, как я и говорил… меня не убить. Не так просто… Он поднял на меня взгляд. Бешеный. Почти божественный в своём безумии. — Я ещё вернусь. Сестрёнка. Чёрный дым окутал его фигуру, и через мгновение он исчез. Растворился, оставив после себя тишину. Гнетущую. Мёртвую. Я рухнула на колени.

⚠ ПОТЕРЯ СОЗНАНИЯ ЧЕРЕЗ 00:13:37.

ВНИМАНИЕ: травмы тяжёлые.

АКТИВИРОВАТЬ АВАРИЙНЫЙ РЕЖИМ ВОССТАНОВЛЕНИЯ?

— Поздно… слишком поздно… Я подняла взгляд. Пустое небо. Ветер холодным дыханием гулял по изуродованному полю боя. Всё вокруг казалось нереальным — словно дурной сон, от которого не проснуться. Но боль в теле, кровь на земле и внутри меня — всё было слишком реальным. Он был реальным. И он обещал вернуться. Слёзы катились по щекам, капая на землю и смешиваясь с кровью. — Я… помню тебя, Киоши. Но ты уже не тот… не мой брат. Поднимаясь с колен, выплевывая кровь, я на ватных ногах поплелась домой. — Система… есть ли что-нибудь, что даст мне сил дойти до дома? — прохрипела я, задыхаясь от вкуса крови во рту.

«ИГРОК ЕЩЁ НЕ ДОСТИГ 10-ГО УРОВНЯ ДЛЯ РАЗБЛОКИРОВКИ ВНУТРЕИГРОВОГО МАГАЗИНА.»

Вдруг на экране всплыло сообщение от "???":

«Ты хорошо постаралась. За этим было интересно наблюдать. Вот небольшой подарок.»

Получен подарок: — Пилюля, дающая энергию. — Пилюля, останавливающая кровотечение.

«ПОДАРОК ДОБАВЛЕН В ИНВЕНТАРЬ.»

— Вот гад… ещё и издевается, — с горькой улыбкой прошептала я, доставая из инвентаря таблетки и быстро проглатывая их. Моментально я почувствовала прилив сил и рванула домой. Прыгая по крышам домов, я успела добраться до порога, прежде чем сознание начало покидать меня.

Потеря сознания через 00:00:03…

Потеря сознания через 00:00:02…

Потеря сознания через 00:00:01…

Переступив порог и закрыв за собой двери, я рухнула на пол, погружаясь в тьму. Тем временем на крыше стояли двое в чёрных одеяниях. Один из них — высокий, в маске с полосой, второй — с холодными глазами, пристально наблюдающий за происходящим. — Итачи, — наконец спросил мужчина в маске, — кто она? — Не трогай её, — тихо, но твёрдо ответил Итачи, не отрывая взгляда от дома в который только что зашла раненая девочка. — Почему? Она тебе дорога? — голос в маске прозвучал с оттенком любопытства и вызова. — Что если это так? — спокойно ответил Итачи. — Мы закончили здесь, нужно уходить. — Рано или поздно она может стать твоей слабостью. Нужно избавиться от неё сейчас. — Нет. Она не связана с кланом Учих. Её смерть ни к чему. Мужчина, скрывающий лицо, улыбался, но маска скрывала это. Итачи последний раз взглянул на дом тяжёлым взглядом, полным боли, и ушёл с мыслью: «Пожалуйста, пусть с ней всё будет хорошо». На крыше остался лишь один человек. — Ты… интересная. — Его голос стал мягче, почти игривым, но в нём сквозила опасность. — Ты смогла привлечь внимание стольких, в том числе Итачи. Признаться честно, я тоже заинтересовался тобой. Он сделал шаг вперёд, и в воздухе повисло напряжение. — Надеюсь, в будущем ты меня не разочаруешь. С этими словами он растворился в темноте, оставляя после себя лишь кучу трупов и поломанную судьбу последнего из Учих.