По ту сторону страницы: Любовь Луны Лавгуд

Наверно, самым трудным условием работы в школе было то, что наш суровый профессор никогда раньше не преподававший девушкам, здесь в школе столкнулся с целой вереницей юных девиц. Они все были такие разные, непохожие друг на друга. Кто-то старался на его уроках усердно работать и отвечать на все вопросы. Не успевал он растолковать задание особо долго думающим, как эти активные уже с ним справлялись. Другие девушки, напротив, «витали в облаках», отвлекались на какие-то свои дела и записочки, им нужно было постоянно напоминать, где они и что он хочет от них сейчас. А некоторые, вообще нагло рассматривали его и мило улыбались, кто-то даже пытался строить ему глазки. С этими он вообще поначалу вставал в ступор, но потом догадался давать больше заданий и вести урок в более быстром темпе. Бедные студенты едва успевали, зато больше ни у кого не оставалось времени для праздных мыслей. Волнения плоти на фоне все еще непрекращаемого воздержания пробудили его былые мечты об Эсмеральде. Но теперь в его снах поселились два образа. К Луне он испытывал целый букет чувств, в котором нежность, благодарность, восхищение, интерес к ней как к личности перемешивались со страстным желанием обладать ею. А с Эсмеральдой у него был как будто «незавершенный гештальт», он продолжал идеализировать ее образ и ему хотелось, чтобы она во что бы то ни стало согласилась быть с ним. Где он видел в это время Луну? Он сам не понимал. И это сводило его с ума. Присутствие Луны, особенно, когда они оставались наедине, будоражило его кровь, но он боялся спугнуть ее, выдав чем-либо свое состояние. Но однажды забылся. Она стояла к нему спиной, ища в шкафчике нужный алхимический ингредиент. Они были совсем одни в аудитории, и он тихо коснулся рукой ее волос. Дотянувшись до нужной колбы, она обернулась, так что его пальцы неожиданно скользнули по шее и щеке девушки. Она замерла, затаив дыхание. Клод резко отдернул руку, ощутив в теле знакомый огонь. – Я нашла! – тихо проговорила Луна, указывая на флакон. – Не сегодня, – прерывающимся от волнения голосом проговорил Клод, – иди в гостиную, Луна, уже поздно. Луна между строк прочитав причину, тихо улыбнулась, пожелала ему доброй ночи и исчезла за дверью, оставив Клода в смятении и нерешительности. Он хотел обладать ею, хотел сжать ее в своих объятьях, обжечь поцелуями ее шею, коснуться нежных губ… Но страх перед близостью и уязвимостью сковывал его сердце. Он помнил, как больно быть отвергнутым. И он боялся отказа. А еще - самого себя. Все потому, что считал земную любовь к женщине для себя запретной. Воспоминания прошлого надвигались на него грозной тучей. Теперь без привычных средств борьбы с греховными помыслами, он чувствовал себя особенно обреченно. Только лишь временами ему казалось, что он просто мужчина, который просто любит, и в этом есть какая-то великая, красивая и мощная сила жизни. Но дальше неумолимая память подсказывала ему, кто он на самом деле. Он падал без сил на колени, но уже не мог молиться, как прежде. Ему не хватало решимости просить об избавлении от зажегшейся страсти, потому что в глубине души он сам не хотел этого. Так зачем же врать Богу…