За гранью

Мне хотелось кого-нибудь прибить, желательно, конкретного героя. Или разгромить кабинет. Или заплакать. В общем, хотелось действовать, но я могла только сидеть и смотреть на отчёт. Вчера вечером какая-то падла сфотографировала Защитника на подлёте к моему дому. Причем через телеобъектив, то есть, давно ждали момента и вычислили. За ночь все это разлетелось по сети, и бешеные фанатки сразу же начали искать про меня информацию. Нашли. Облили грязью. Мало того, что я стала самой обсуждаемой женщиной в мире на сегодняшний день — ещё и самой поливаемой грязью. Как я смела хоть пальцем коснуться их святого героя номер один, соблазнила, дрянь такая, наверняка и мозги ебу нещадно. И на эти настроения мгновенно среагировала биржа — акции моей компании рухнули почти вдвое. Конечно, ведь это косметический бренд, кто же теперь купит — так подумали эти уебки. Ладно, это просто одна из моих компаний, которую я активно продвигала со своим лицом, бренд белья и лечебной косметики не пострадал. И да, это поправимое дело, поправимое, может, даже поверну себе это на пользу, нужно поговорить с финансовым директором. Но я всё равно впала в ступор от такой реакции общественности, хоть и предполагала, что так и будет. Лучше бы это сработало как реклама. Не пойму вообще, за что меня так резко возненавидели, причем заочно. Чёртовы люди! Хорошо, что я так и не стала заморачиваться с геройством, этих двуличных мразей ещё и защищать? Они утверждают, что обожают Защитника — так почему же возненавидели его предполагаемую пассию? Разве это не сделает ему больно, а, люди? Весь день меня лихорадило, как и мои акции. Персонал обходил меня третьей дорогой, экономисты бегали, как ошпаренные, я пыталась мониторить происходящее в сети, но все менялось слишком быстро. Не разорюсь, конечно, нет, но я так долго мучилась, поднимая производство, даже способность применяла, чтобы привлечь инвесторов, а теперь что? Оно же не рухнет все в один день, правда? Поверить не могу. У выхода из офиса ждала просто огромная толпа журналистов. Охрана пыталась их разогнать, но рук явно не хватало. Я надеялась, что смогу добраться до машины, но растолкать плотный ряд этих шакалов смогла бы только с применением силы, а это грозило повреждениями, исками и последующими проблемами. Рядом вдруг тихо хлопнуло, меня подхватили на руки, и я панически вцепилась в плечо Защитника, когда он снова оказался в воздухе. И нет, это не прыжок, я чувствую, это полноценный полет. — Ты летаешь? — без задней мысли спросила я, пока он нес меня к крыше соседнего здания. Вообще-то, мне стоило бы вломить ему таких пиздюлей, каких ни от одного злодея не получал, потому что это все из-за него! Это он, он никак не мог остановиться, продолжал приходить, хотя я говорила, что нечего делать у меня дома! — Обычно стараюсь делать вид, что прыгаю, — ответил он, плавно приземляясь на плоскую крышу, поставил меня на ноги. Избыток эмоций я смогла выразить только пощечиной, от которой даже он пошатнулся. Но посмотрел на меня спокойно и немного исподлобья, — ещё? — Пошел ты! — фыркнула я, потому что вслух из-за своих проблем речи ругаться не умею, да и что я ему скажу? Сам знает, что виноват, сам говорил, что нужно это прекращать, чертов придурок. И сама я не лучше, безвольное создание, не могла отказаться от его крепкого тела, сильных рук, сумасшедшего темперамента, как дура, позволяла ему все, что захочет и когда захочет. Лучше бы молоденького альфонса завела, и то дешевле бы обошёлся, блять. Я развернулась, хотела уйти, хотя не знаю, где здесь спуск, как продерусь через журналистов, но он ухватил меня за локоть и нахально притянул к себе, обнял. Я дернулась было, но все же не стала сильно вырываться. Он виноват — и знает это. Хотя виноваты больше те, кто внизу. — Прости меня за это все, — пробормотал Саша, поглаживая меня между лопаток, — я уже так давно стал заложником этого ебаного Защитника, не могу ни слова лишнего сказать, ни взгляда, ни жеста, даже ем то, что положено, — да, я догадывалась, хоть и не знала, зачем он все это терпит. Но на жалость давить не надо, — делал для них все, что только мог, и вот как они мне отплатили, мучают тебя, — немного отстранившись, он приложил теплую ладонь к моей щеке. Что, решил разжалобить меня этими нежными жестами? — мне очень жаль, что так вышло, я должен был давно отстать, но мне с тобой так хорошо, я могу быть... Собой, — я поморщилась от этого слегка циничного и эгоистичного признания, — с тобой спокойно, легко, не страшно, и ты такая классная, а я тебя вот так вот... Прости, — ну вот, зато хотя бы понял, что виноват, сам это озвучил, — я всё исправлю, обещаю, у департамента есть какие-то способы регулировать такие моменты, — вздохнув, он усмехнулся, как будто тут есть что-то смешное! — правда, это будет далеко от моих привычных методов, я бы предпочел набить всем ебала, но я все исправлю. — Уж постарайся, — я легонько толкнула его в грудь, требуя вернуть мне свободу передвижения. Да, я злилась, но вот он пришел, пошептал, сделал эти свои щенячьи глазки — и меня уже немного отпустило. Ненавижу, когда мной так манипулируют. — Раз уж все так получилось, будь моей, — Саша только крепче меня к себе прижал, наклоняя голову и обаятельно, но чрезвычайно нагло улыбаясь. Раз уж так получилось? Раз уж весь мир в курсе, что я трахаюсь с Защитником? А не охренел ли он? Нужна ли мне такая слава, он не подумал? А не сам ли чрезвычайно порядочный и весь такой из себя замечательный мужчина это все подстроил, а? — Вечно приходишь, как к себе домой, требуешь что-то, — я толкнула его сильнее и все же высвободилась, так ещё и на эмоциях прибавила ещё один толчок, — а теперь ещё решил меня своей собственностью объявить? Хотелка не отвалится, мудила? — Ни разу ещё не прогнала, когда приходил и требовал, — вообще-то, мне нравится его притягательная ухмылка, но сейчас она может притянуть только мой кулак, — а если ты меня сейчас бросишь, представь, как эти конченные отреагируют, — ну... Да, они же даже не подумают, что это все из-за них и случилось, обвинят меня, а второго удара я лично могу и не выдержать, даже если бизнес выдержит, — просто будь уже моей. По его взгляду я кое-что поняла. Он смотрел на меня так, что сразу было видно — продолжит приходить, никуда не денется. И я не денусь, потому что не могу ему отказать. В уверенном, властном и спокойном взгляде не было ни следа Защитника — только настоящий Саша, жадный и противный. Выходит, мне остаётся только выкрутить все так, чтобы это было мое и только мое решение. — Разбежался! — отбросив от себя его чертовы грабли, я отступила на шаг и скрестила руки на груди. — Это ты будешь моим, понятно? — Оу, слушаюсь! — ухмыльнулся он, в псевдо-покорном жесте поднимая ладони. — Может, сегодня попробуем веревки вместо наручников, раз ты в настроении? Боже, да этот идиот только головкой и думает! С кем я связываюсь... Саша спустил меня к машине, засунул в салон и закрыл дверь, чтобы никто лишний ко мне не приставал. А у дома меня уже ждал отряд из департамента, добросовестно отгоняющий папарацци. И позже со мной связался "специалист по урегулированию", попросил назначить на завтра удобное время встречи, чтобы обсудить восстановление положения моей компании на рынке акций и минимизацию убытков. Я подумала было, что это департамент так изящно решил прошерстить мои дела, но прятать мне особо было нечего, а помощь компетентного работника не помешала бы, так что пришлось согласиться. В вечернем интервью обычно покладистый и смешливый Защитник строго и безапелляционно объявил, что не собирается разглашать подробности своей личной жизни и осуждает нападки на меня. Даже в прямом эфире показали, как его рейтинг тут же просел на пять единиц — и ещё на две через пару минут. Ну ничего, ему-то что, он самый знаменитый, самый сильный, незаменимый герой с историческими рекордами рейтинга, уж с этого-то засранца не убудет. Не то что моя бедная компания, выстраданная и выпестованная. Я ещё досматривала интервью, а он уже явился с бутылкой вина и букетом цветов. Вот вам и прямой эфир... И вообще, что за попытка подлизаться через веник? Этим же веником я его и прихлопнула, больше ради профилактики, потому что уже почти не злилась. — Ты же знаешь, что я хитровыебанный, да? — усмехнулся он. Я неохотно кивнула, потому что стратегический ум у него действительно развит. — Поэтому розы без шипов. — Зато в жопу удобнее запихать будет! — я с негодованием потрясла этим чертовым букетом. — Ого, сегодня начнем с этого? — сильнейший герой совершенно не напрягся, только хохотал, уже, подлец, шествуя в мою спальню и на ходу расстегивая рубашку. — Кстати, выходи за меня, раз уж на то пошло. Ещё чего придумал! Утром было снова тяжело. Саша старался меня задобрить и поэтому чуть пополам не переломил, но после третьего оргазма я уже была абсолютно расслабленной и добродушной. И опять все простыни в крови измазали, опять что-нибудь с высоким воротником надо будет носить пару дней, может быть, водолазку... — Доброе утро, — широко и довольно улыбнулся мужчина, выходя из ванной. Мы обычно по утрам особо не разговаривали, я вообще думала, что он уже ушел, как всегда, — может, поужинаем сегодня где-нибудь? Он не только не ушел, а даже присел рядом и поцеловал меня. Это было так мило и интимно, что я невольно попыталась его отодвинуть. — Ты чего? — получилось только пробормотать между мелкими мягкими поцелуями, которыми он осыпал мое лицо. — Знаешь, так хотелось, — усмехнулся он, приглаживая мне волосы, за которые ночью сам же таскал, — но думал, что, если хоть раз позволю себе утренний поцелуй, то уже не смогу не вернуться, — я с пренебрежением фыркнула, давая оценку его силе воли, потому что и без утренних поцелуев все время возвращался, хотя мы много раз договаривались, что уже все, последний раз и баста, — и, кстати, выходи за меня. Ночью он сделал мне предложение раз двести, причем в самые неподходящие моменты, ещё и так неразборчиво говорил, я несколько раз чуть по невнимательности не согласилась. — Последний раз говорю — нет! — строго и твердо сказала я, отпихивая от себя его наглую и сыто улыбающуюся морду.