Опасные глубины

Lindemann — Yukon

             Под водой приходится общаться знаками, и Кэйа находит это безумно сексуальным. Сексуальнее только костюм для дайвинга, который облегает Альбедо как вторая кожа — нет, даже откровеннее.       Ему так идёт тёмно-синий с золотыми вставками.       От того, чтобы заманить его в уголок каких-нибудь романтичных руин, Кэйю удерживает только факт, что под водой всё ещё опасно. Даже когда они недалеко от берега и могут сколько угодно наслаждаться видами глубин без необходимости задерживать дыхание, морские создания не перестают быть бесшумными, быстрыми и агрессивными. И если с крабами Кэйа уже научился справляться практически без потерь, то столкнуться со скатом — то ещё удовольствие.       Прокатившись на быстром потоке, Альбедо ныряет вниз, в маленькую расщелину среди ромаринов, и жестом зовёт Кэйю к себе. Снова нашёл что-то интересное. В отличие от Кэйи, которому интересен в основном он сам.       Кэйа седлает тот же поток, раскручивается в нём, плывёт, раскинув руки. Кажется, это развлечение никогда ему не надоест, как и шум воды в ушах. Такой успокаивающий и такой приятный.       Альбедо ловит его за руку, с улыбкой тянет к себе. В морской невесомости так легко играть друг с другом, и это тоже сводит с ума.       «Смотри», — Альбедо указывает на заросли фосфоресцирующих анемонов в тени расщелины. Между бархатисто-матовых щупалец мелькают крошечные рыбки — их боковые линии светятся неоном, прозрачные вуалевые хвосты усеяны россыпью мерцающих точек. Стоит шевельнуться, и вся стайка скрывается в анемонах.       Альбедо вынимает камеру, ныряет ещё ниже. Кэйа остаётся — кто-то должен следить за скатами и прочей неприятной живностью.       Ближе к расщелине ромарины колышутся от течения, совсем слабого, но Альбедо всё же сносит в сторону. В пару гребков добравшись до анемонов, он цепляется за невзрачный камень — и по тому, как дёргаются плечи, Кэйа понимает, что с Альбедо что-то случилось.       Он бьёт по кнопке тревожного маячка, ныряет вниз.       У Альбедо из руки медленно падает камера. Огонёк благословения над головой гаснет, вверх взвивается несколько пузырей.       Кэйа вздёргивает Альбедо за петлю на поясе костюма, крепко обнимает, прижимается ртом к его рту, делясь дыханием. Всё, что он видит, пока поднимает Альбедо к поверхности, — то, как его глаза от ужаса становятся всё шире.       Не думать. Главное, не думать, что произошло и чем им это грозит.              Тень Кокоми накрывает их в паре метров от водной глади. На Альбедо медленно спускается исцеляющая медуза, нежно окутывает щупальцами. Даже это сейчас вызывает у Кэйи нервную дрожь.       Он выныривает, укладывает Альбедо головой себе на плечо, крепко обхватывает под грудью. Кокоми подаёт ему руку и в своём водяном венце бегом устремляется к берегу. Остаётся только благодарить её — быстро плыть Кэйа сейчас точно не способен.       — Почти выбрались, — шепчет он Альбедо в макушку, не зная даже, слышит он или нет. Под ладонью слабо отдаётся стук сердца — по крайней мере, он всё ещё жив.       Едва под ногами оказывается песочное дно, Кэйа встаёт, поднимает Альбедо — и видит, как его ноги безвольно повисают.       Вот блядь.       На отмели к ним подбегает Итэр, примеривается идти рядом, тревожно заглядывая Альбедо в лицо.       — Фремине уже здесь. Он знает всё, что только есть под водой. Он поможет.       Кэйа кивает в знак благодарности, и Итэр стискивает его плечо. Их обоих не очень-то ободряет, что Фремине со своими знаниями может им сказать.       Например, что Альбедо подержался за какую-нибудь смертельно ядовитую тварь, и ему осталось жить четыре минуты.       Не стоило об этом думать — у Кэйи чуть не подкашиваются колени.       Ободряет, что Альбедо хотя бы дышит, пусть и совсем поверхностно.       — Положи его сюда. — Фремине указывает на расстеленные на песке носилки. — Что произошло? Помнишь, какие растения или животные были рядом? Что-то необычное?       — Светящиеся анемоны в расщелине, — говорит Кэйа, уложив Альбедо, и встаёт на колени с ним рядом. — Белые, с маленькими неоновыми рыбками. — Чем дальше, тем мрачнее становится лицо Фремине, и у Кэйи начинает дрожать голос. — Он спустился совсем близко.       — Насколько близко?       — Почти вплотную. Взялся за камень…       — Камень… — повторяет Фремине и склоняется к лицу Альбедо, приоткрывает ему глаза, щупает пульс. — Если бы это был камень…       Медуза Кокоми порхает над Альбедо, и Кэйа кожей чувствует, насколько она сейчас бесполезна. Как и сама Кокоми, молчаливо стоящая рядом. Даже на верхнем этаже Витой Бездны Кэйа не видел у неё такого лица — неподвижного, белого от страха.       — Рыбы-камни искусно маскируются в водорослях. — Фремине вытаскивает из герметичной сумки аптечку, вставляет в одноразовый шприц маленькую ампулу, давит на поршень до тихого хлопка. Когда Кэйа встретил его впервые, из него слова было не вытянуть, а теперь только он и говорит. — К счастью, в эту область смертельно опасные существа даже не заплывают. Ядовитые морские змеи, рогатки, кровавые кораллы обитают дальше к северу. Здесь нет течений, которые могли бы их принести.       Беспечно продолжая свою историю, он делает несколько инъекций Альбедо в основание шеи, в плечо, в левую руку.       — Он умрёт? — перебивает Кэйа.       Фремине поворачивается, смотрит ему в глаза — спокойно, с каплей осуждения.       — Я же сказал, в этой области не водится ничего настолько ядовитого. Всего лишь рыба-камень.       — Тогда почему он не двигается? — Кэйа ненавидит себя за панику — сколько раз ему приходилось успокаивать рыдающих матерей, бледных в синеву отцов и застывших от ужаса жён, когда с их родными случались пустяковые, на взгляд Кэйи, происшествия. Сорвался с дерева и ушибся, вывихнул палец, забрёл по пьяни в куст пылающих цветов — с большей частью таких травм Кэйа мог справиться и без лекаря.       Но сейчас страх превращает неведение в пытку.       — Яд рыбы-камня, — Фремине снова наклоняется к Альбедо, сгибает и разгибает его руку, растирает от кисти к плечу, — распространяется по телу почти мгновенно. Хватает минуты, чтобы парализовало конечности.       «Я бы предпочёл умереть», — упаднически думает Кэйа.       Как Альбедо будет жить без своих книг, без экспериментов, без путешествий с Кли и работы в лаборатории, без рисования и взрывающихся вокруг Гео-цветов? Кто захотел бы остаться навсегда прикованным к постели?       — Удивительно, но яд не поражает ту часть тела, которая соприкоснулась со шкурой рыбы-камня. Альбедо повезло схватиться за неё рукой — скорее всего, она сохранит подвижность, и те два-три дня, которые придётся пролежать в постели, он сможет как-то развлечь себя без чужой помощи.       — Два-три дня? — удивлённо переспрашивает Итэр, сидящий рядом с Фремине с таким же унылым лицом, как и сам Кэйа.       — Рыба-камень очень медленно плавает. Можно сказать, буквально шагает по дну на своих мясистых плавниках. Её яд не рассчитан на смерть жертвы — только на замедление. Пока враг безвольно парит в толще воды, она может спокойно уйти на безопасное расстояние.       — Парит два-три дня?.. — уточняет Кэйа.       — На теплокровных яд действует сильнее, поэтому и время его воздействия дольше. Ни дыхание, ни жизненно важные органы не страдают, сохраняется даже кровообращение. Утрачивается только подвижность. С этим связана и особенность воздействия яда — чаще всего естественные враги рыб-камней стараются схватить их пастью. Сперва у них немеют мышцы челюстей и язык, а после яд уходит в тело. Потрясающе, правда?       Кэйа щупает левую руку Альбедо. Она тёплая, но падает обратно, если её поднять.       — Потрясающе, — печально соглашается он. — Тогда почему Альбедо до сих пор без сознания?       — В первые несколько часов яд вызывает сонливость. К вечеру он должен очнуться. Рекомендую перенести его в прохладное помещение. — Фремине деловито собирает свою сумку и встаёт. — И, если его не будет тошнить, обеспечить обильное питьё.       — Нам разве не нужно отвезти Альбедо в больницу? — тихо спрашивает Кокоми.       — Всё, чем пострадавшему можно помочь, — вколоть вакцину, которая немного ослабляет действие яда. Это я уже сделал, дальше остаётся только ждать. Можете доставить его в центральный госпиталь, если эти дни за ним никто не сможет присмотреть. У врачей нет времени развлекать и ободрять пациентов, можно рассчитывать только на трёхразовое питание и освежающие процедуры раз в сутки. В окружении семьи или друзей выздоравливать, как правило, комфортнее. Даже если речь всё-таки страдает, слух и зрение остаются. Довольно печально целыми днями смотреть в стену или на других таких же больных.       — Звучит так, будто ты сам лежал в больнице, — сочувствующе говорит Итэр.       — Конечно. Не-несколько раз. — Как только речь заходит о нём самом, Фремине нервно вцепляется в сумку и начинает заикаться. — Я пре-редпочит-тал н-не тре… трев-вожить Ли-линетт…       — Фремине, всё в порядке? — Итэр шагает к нему, трогает за плечо, и Фремине кидается бежать с такой скоростью, будто за ним гонится смертельно ядовитая змея, жаждущая светских разговоров. — Он заговорил о море и забыл, что стесняется других людей.       — Ох, — только и вздыхает Кокоми, — могу его понять… Кэйа, если хочешь, я могу присмотреть за Альбедо.       — И я! — сразу вызывается Итэр. — У меня нет срочных дел, так что…       — Я присмотрю за ним сам, — твёрдо говорит Кэйа и снова поднимает Альбедо на руки. — Заходите нас проведать, если будет время.       — Напиши, если кто-то из нас понадобится. — Итэр обнимает их обоих. — Фремине можно верить. Он знает больше многих докторов. Давно помогает команде спасателей. Если он сказал, что Альбедо скоро выздоровеет, значит, так и будет.       — Главное, не говорить Алисе, — бледно усмехается Кокоми и похлопывает Кэйю по плечу. — Помни, что тебе нужно в первую очередь заботиться о себе. Альбедо зависит от тебя как никогда. Не поддавайся страху.       — Я постараюсь, — печально обещает Кэйа.       Конечно, он уже поддался.              ~              Альбедо просыпается поздно вечером, когда Кэйа при свете маленькой лампы десятый раз пытается прочитать одну и ту же страницу лёгкого романа, оставленного Кокоми.       — Что случилось? — Голос у Альбедо совсем слабый, сиплый, но он есть, и это уже хорошая новость. — Мы же… плавали…       Он вздыхает, пытается приподняться — и его глаза снова переполняются ужасом.       — Тш, тш, детка, — Кэйа поворачивает его к себе, гладит по щеке. — Всё хорошо. Ты дотронулся до ядовитой рыбы.       Альбедо переводит взгляд на свои ноги, вероятно, пытается ими пошевелить, но светлая простыня, укрывающая его по шею, остаётся неподвижной.       Кэйа бы тоже запаниковал. Он и так паникует.       — Фремине сказал, пройдёт через два-три дня. Нужно просто подождать. Он вколол тебе вакцину… я прослушал, что она делает, но могу попросить Итэра у него узнать.       — Фремине сказал? — Взгляд Альбедо проясняется. Кэйа даже чувствует укол ревности, пусть сам и не разбирается в проклятых рыбах, пока они не приготовлены на огне. — Значит, можно не беспокоиться. О…       Он опускает глаза, и кончики его ушей слегка розовеют.       Кэйа без всякого труда донёс Альбедо до домика, который они арендовали на время поездки, раздел его, обтёр влажными полотенцами и обложил в постели подушками, но переодеться самому сил не хватило. Он до сих пор в костюме для дайвинга, комфортном и под водой, а на воздухе, и Альбедо, оказывается, это тоже кажется сексуальным.       — Принести что-нибудь? — спрашивает Кэйа, продолжая поглаживать его щёки и виски. — Фремине сказал, в первый день лучше всего обильное питьё.       — Лучше ляг ко мне. — Кэйа так хорошо знает этот взгляд, жадный, чуть расфокусированный. Слабо сглотнув, Альбедо сжимает его руку, сильнее трётся о неё щекой. — Если это… не кажется тебе отталкивающим, конечно.       Он снова печально взглядывает на свои ноги.       — С тобой мне ничего не покажется отталкивающим. — Кэйа, наоборот, чувствует облегчение. По крайней мере, Альбедо поверил, что его страдания не продлятся долго. Не факт, что Кэйа на его месте оказался бы настолько же сдержан.       Он осторожно перекладывает Альбедо ближе к центру кровати, тянется к застёжке костюма, но Альбедо кладёт руку ему на бедро, гладит через тонкую пористую ткань.       — Ляг так.       Усмехнувшись, Кэйа послушно подкатывается к нему под бок как был.       — Всё время под водой только о тебе и думал… — Альбедо улыбается, глядя ему в лицо. Левая рука его слушается, но привычной уверенности в движениях нет; вместо того чтобы намотать косу Кэйи на запястье, Альбедо только легонько дёргает её кончик. — Лучше бы утянул тебя в те руины…       — Я думал о том же, — признаётся Кэйа. От облегчения, что Альбедо в сознании, разговаривает и даже флиртует в своей обворожительно прямой манере, облегчение затапливает с головой.       — Стоило быть осторожнее, — грустнеет Альбедо. Кэйа целует его в висок.       — С каждым может случиться. Я бы засомневался, что плаваю не с твоим клоном, если бы ты не заметил такой анемон.       — Кэйа… — тихо смеётся Альбедо, и Кэйа не выдерживает, целует его в лоб и в висок. Придержав за затылок, Альбедо поворачивает голову, чтобы прильнуть губами к губам, разводит их языком.       У Кэйи плывёт перед глазами.       — Мне лучше отойти остыть, — говорит он, но Альбедо перехватывает его за запястье, медленно ведёт его рукой по своей груди.       — Я не могу пошевелиться, но всё чувствую, — шепчет он, и его взгляд становится просящим. — Если ты захочешь…       Напоминать Альбедо, в каком он состоянии, как минимум слишком жестоко. По той же причине лишний раз тревожить его не стоит — что, если он не почувствует боли, или избыток движений пойдёт ему во вред?       Можно сколько угодно себе это повторять, но член стоит так крепко, что отрицать желание бесполезно.       Альбедо отпускает руку Кэйи, обхватывает пальцами его стояк и прерывисто вздыхает, облизывает порозовевшие губы.       — Тебе кажется недопустимым брать меня, когда я почти не могу шевелиться?       Обычно Кэйе не составляет труда увильнуть от ответа или приврать, но с Альбедо это почти невозможно — он задаёт слишком прямые вопросы.       — Когда ещё мы такое попробуем, — продолжает он.       Кэйе нравится, когда его притискивают к себе до боли тесно, когда кусают, дёргают за волосы, придушивают и шлёпают наотмашь. Их с Альбедо первый секс был по-звериному яростным и ненасытным, хотя, зная штатного алхимика как предельно вежливого и сдержанного человека, Кэйа, мягко говоря, ожидал немного другого.       Сейчас Альбедо трогает его нежно, почти не сжимая, и почему-то эта ласка возбуждает до мути в глазах.       — Ты дашь мне знать, если что-то пойдёт не так? — спрашивает Кэйа, но он уже соблазнён, и только чудо удерживает его внутри застёгнутого до подбородка костюма.       — Что может пойти не так? — улыбается Альбедо и прижимает член Кэйи к животу, проводит ладонью по всей длине. Застонав, Кэйа утыкается ему в плечо, целует в шею. — Как хорошо… Ты всегда можешь сказать, что я сам тебя попросил.       — Если я наврежу тебе…       — Ты ни разу мне не навредил. — Альбедо подсовывает руку ему под шею, сжимает основание косы, тянет Кэйю к себе, целует в губы. — И не навредишь. Не сможешь. Начни с пальцев, если сомневаешься.       Глядя, как он резвится в воде, распугивая стайки рыб, Кэйа думал только о том, как вечером оттрахает его в рот, а потом позволит ткнуть себя лицом в подушку и будет стонать под ним как сучка, пока они оба не отрубятся, так толком и не отлепившись друг от друга. Положа руку на сердце, он до сих пор этого хочет, пусть и умирая внутри от волнения. Что бы там ни сказал этот Фремине…       Альбедо отпускает его волосы, снова берёт за руку, прижимает ладонь к своему паху и так стонет сквозь зубы, что Кэйе становится физически больно оставаться одетым. Член под его пальцами остаётся мягким, но Альбедо почти всхлипывает от возбуждения. Этот звук невозможно подделать. Кэйа слышал его слишком много раз, чтобы обмануться.       — Удивительно, — бормочет Альбедо и сильнее трёт себя его рукой; пальцы у него дрожат, — сейчас ни эрекция, ни тем более оргазм невозможны… но я так сильно тебя хочу… не могу даже объяснить этот феномен с научной точки зрения…       Кэйа забирает в горсть его член и мошонку, слегка сжимает, и Альбедо с хриплым вскриком вцепляется ему в предплечье.       — Оказывается… обычно столько мышц постоянно напряжены… — Он снова облизывает губы. — Странно чувствовать только приятное давление твоих пальцев и больше ничего… вообще ничего.       Закусив край воротника, Кэйа в одно движение расстёгивает костюм.              В растяжке перед сексом Альбедо не нуждался и прежде — его телу, крепкому и выносливому, не могло навредить даже проникновение почти насухую. Сейчас в него без труда входят четыре пальца по костяшки, но Кэйа всё равно добавляет смазки — ему нравятся ласки руками, а Альбедо, лишённый возможности сменить позу или хотя бы подмахнуть, так стонет и цепляется за его плечо, что вероятность кончить без рук высока как никогда.       Альбедо снова тянет его за косу, заставляет наклониться, шепчет в губы:       — Чувствуешь себя подонком?       — Есть немного, — сдавленно хмыкает Кэйа.       — Знаешь, — Альбедо протяжно стонет, и у Кэйи по позвоночнику волной прокатывается крупная дрожь, — здесь, с тобой, всё ещё я, и я в своём уме. Насколько для меня это возможно, конечно, — поправляется он с улыбкой. — Я захотел тебя, как только увидел впервые, и с тех пор ни дня не прошло, чтобы я не думал о тебе, чтобы не хотел поцеловать или прикоснуться…       Взволнованно сглотнув, Кэйа сгибает скользкие от смазки пальцы. Альбедо выдыхает длинный стон, опускает ресницы.       — Вставь глубже, — просит он.       — Это точно не опасно?       Альбедо устало смотрит на него исподлобья.       — Я всё ещё адекватно оцениваю действительность.       — Не душни.       — И ты не пользуешься моим состоянием в корыстных целях.       — Альбедо…       — Просто засунь в меня руку. — У Альбедо находятся силы так дёрнуть косу, что Кэйа шипит от боли. — Думаешь, я неверно оцениваю возможности своего организма?       — Отсюда поподробнее, — ухмыляется Кэйа и уже без угрызений совести прижимает большой палец к ладони и проталкивает руку глубже, сразу по запястье.       Всё ещё достаточно свободно, чтобы вращать кистью.       — Вот так… — Альбедо роняет голову на подушку и снова обхватывает его член. — М-м-м… тебе правда нравится…       У него не сходятся пальцы на основании ствола. Кэйа задерживает дыхание — он и так слишком близко к оргазму, но желание смотреть на Альбедо сильнее физического удовольствия.       — Ещё немного… глубже… — шепчет Альбедо между судорожными вздохами. — Давай…       Не сводя глаз с его лица, Кэйа медленно двигает рукой, слегка нажимая на стенки, и разводит пальцы. Мышцы вокруг его кисти слабо сокращаются; Альбедо с дрожащим стоном прикусывает губу и так стискивает кулак, что Кэйа кончает в ту же секунду и привычно заваливается на него, размазывает сперму по его пальцам, по животу и боку.       — Часто жалел, что у меня слишком высокий тонус, — довольно говорит Альбедо. — Эксперименты показали, что даже при использовании расслабляющей смазки я скорее всего раздроблю тебе пястные кости.       Кэйа приподнимается на локте. Вторая его рука всё ещё в плену, и Альбедо явно этим наслаждается.       — Эксперименты.       — Эксперименты, — кивает Альбедо с лицом «не понимаю, что тебя удивляет».       — И как они проводились? Ты засунул в себя датчик давления?       — Как примитивно. Сделать условно близкую по параметрам к оригинальной модель руки не так уж сложно, когда есть алхимический верстак и пара свободных дней. — Под его внимательным взглядом Альбедо слабо пожимает левым плечом. — И ещё полдня на испытания.       — Ты полдня трахал себя моей искусственной рукой?       — Эксперимент зашёл немного дальше, чем я предполагал. До того не было шанса выяснить, что мне нравится фистинг.       — Какие ещё эксперименты ты над собой ставил? — Кэйа медленно освобождает левую руку, разминает пальцы. Запястье успело немного затечь.       — В основном касающиеся безопасности партнёров. Те двое, у кого не было Глаза Бога, обещали никогда больше не совать в меня член.       — Слабаки, — возмущённо шепчет Кэйа. Альбедо тянет его на себя, прижимает лицом к шее, снова сладко стонет, стоит поцеловать метку у него под горлом. — Они тебя не заслужили.       Альбедо с хриплым стоном проводит ногтями по его спине.       — Возьми меня, — тихо просит он, касаясь губами уха. — Не осторожничай.       Сев на кровати, Кэйа устраивает его задом у себя на коленях, поднимает обе ноги себе на плечо. Альбедо сладко вздыхает, стоит сжать его щиколотки, и Кэйа не удерживается, шлёпает его по бёдрам.       У Альбедо вырывается сдавленное «ах!»       — Ощущается так… по-другому, — удивляется он. — Попробуй ещё раз, сильнее.       От второго шлепка на коже остаётся тающий розовый след, а Альбедо, тяжело дыша, прижимает свой член ладонью.       — Оттрахаю тебя, как только это пройдёт.       — Звучит как угроза, — усмехается Кэйа и вставляет ему. Внутри мокро, от каждого движения хлюпает, и скулы Альбедо краснеют всё ярче. Ему хорошо, очень хорошо. — Измеришь давление в моей заднице?       — Для моей руки оно безопасно.       — Надеюсь, это комплимент?       Альбедо со слабым смехом закидывает голову; его кадык дёргается, и свой член он стискивает с такой силой, что любого другого Кэйа уже заставил бы остановиться.       — У меня аномально пластичные кости. И да, это комплимент.       Он коротко и сильно хлопает себя по яйцам и сразу зажимает рот. Краска с его лица перекидывается на шею, и Кэйе чудится, что у него дрожат ноги. Скорее всего, потому что дрожит он сам, снова на грани и снова не желая упускать невероятное зрелище.       Шумно выдохнув, Альбедо цепляется за колено Кэйи, дёргает себя навстречу и рывком насаживается на его член. На миг Кэйа теряет равновесие, так что приходится опереться на свободную руку. На этот раз оргазм прошивает всё тело; Кэйа смотрит в распахнутые, блестящие от удовольствия и любопытства глаза Альбедо и по ощущениям парит где-то над заснеженными вершинами Драконьего Хребта, так ему легко. Будто ничего и не случалось.       Дав отдышаться, Альбедо притягивает его к себе, чтобы поцеловать, и под его весом почти складывается пополам.       — Занимательный факт, — сообщает он, — я не подозревал, что принять такую позу в обычное время мне мешает только зажим в тазовых мышцах. Кажется, избавиться от него можно с помощью лечебного массажа.       — Ты хочешь, чтобы я трахал тебя до самого утра, — заключает Кэйа. Альбедо отвечает хитрой улыбочкой. — Не то чтобы я против…       — Тебе нужно размяться. И попить. — Альбедо проводит подушечкой пальца по его губам. — Хотя бы стакан.       — Принести тебе что-нибудь? Хочешь в душ? — Кэйа обнимает его, утыкается носом в волосы. Усталость обрушивается с такой силой, будто пришлось без передышек бежать сюда от самого Монда. От Альбедо ничего не утаить: плечи и шею в самом деле пережало, а во рту по ощущениям сумерская пустыня.       — Потом. Перевернёшь меня?       Кэйа устраивает его на правом боку, обкладывает подушками и уходит на маленькую кухню глотнуть воды. Возвращается он натурально волоча ноги. Альбедо уже спит; неудивительно, что он утомился.       Корить себя за несдержанность нет ни сил, ни желания; Кэйа заваливается рядом, обнимает Альбедо со спины и отрубается в ту же секунду.              ~              Через незашторенное окно солнце палит прямо в глаза. Недовольно щурясь, Кэйа переворачивается на другой бок и натягивает на голову край одеяла. Вставать, чтобы сдвинуть шторы, нет ни малейшего желания, а Альбедо отлично спит при любом освещении.       Альбедо начинает возиться у него за спиной, потом придвигается вплотную, обнимает за талию, прижимается щекой между лопаток. В полусне Кэйа заводит руку назад, тискает его за ягодицу. Почти сразу в поясницу упирается стояк.       — Детка, — мурлычет Кэйа — и только тогда до него доходит.       Подскочив на кровати, он хватает Альбедо за плечи, поворачивает к себе.       — Тебе лучше? Можешь пошевелить второй рукой?       В качестве ответа Альбедо запускает обе руки ему в волосы.       — Не двигаются только ноги. Похоже, мой иммунитет быстрее расправляется с ядом. Если так пойдёт дальше, к вечеру смогу стоять.       — Не рискуй. — Кэйа стискивает его в объятиях и выдыхает с облегчением. — Буду носить тебя на руках сколько нужно. Хочешь чего-нибудь?       — Чтобы ты лёг на живот и раздвинул ягодицы, — говорит Альбедо с таким лицом, будто просит поправить подушку. — Боюсь, в любой другой позе мне будет сложнее.       Подцепив пальцем за подбородок, Кэйа приподнимает ему голову, сладко целует — и ложится. Альбедо снова начинает возиться; Кэйа деликатно не смотрит и не предлагает помощь, только длинно выдыхает, когда Альбедо ложится сверху. По нему не скажешь, но он достаточно тяжёлый, чтобы Кэйа почувствовал себя придавленным.       Поднявшись на локте, Альбедо зубами открывает смазку, выдавливает Кэйе на поясницу, медленно размазывает её членом между ягодиц. У Кэйи сводит скулы от возбуждения. Он требовательно приподнимается на коленях и сразу отхватывает увесистый шлепок по бедру.       — Вот теперь ты пользуешься моими слабостями, — хмыкает Альбедо и снова наваливается на него. Умирая от нетерпения, Кэйа ждёт, пока он найдёт подходящую позу. — Так удобно?       — Да, — хрипит Кэйа и растягивает себе ягодицы ещё шире.       Альбедо аккуратно приставляет головку члена к входу, опирается на кровать второй рукой — и входит сразу до основания.       Захлебнувшись стоном, Кэйа подмахивает. Он готов всё сделать сам, но Альбедо берётся за его плечи, прижимается всем телом и начинает ритмично двигаться, подтягиваясь и сползая, почти не вынимая член.       — Не двигайся, — сорванно шепчет он, — доверься мне.       Кому, если не ему.       Кэйа закрывает глаза и позволяет себе забыться в ощущениях. Даже сейчас, толком не успев прийти в себя, Альбедо загадочным образом считывает его настроение и делает именно то, в чём Кэйа нуждается: берёт его не спеша, но каждый следующий толчок сильнее предыдущего.       Вскрикивать и скулить Кэйа начинает очень скоро. Каждый раз ему нравится думать, что он выдержит испытание утренним сексом с честью, и каждый раз он (к своему большому удовольствию) ошибается.       — Всего один день, а я успел по этому соскучиться, — сипло шепчет Альбедо, уткнувшись носом ему за ухо. — По тому, как ты стонешь…       Перед оргазмом его член становится ещё толще, и Кэйа не выдерживает, начинает вертеться как чокнутый и дрочить о кровать. Он тоже слишком близко к разрядке, чтобы терпеть, и слишком жаждет очередного маленького наказания.       Альбедо отвешивает ему ещё один звенящий шлепок по заднице, и Кэйю накрывает оргазмом, таким сильным, что несколько секунд после он не может пошевелиться. Тяжело дыша, Альбедо лежит на нём, и Кэйа чувствует, как внутрь толчками брызгает сперма.       Отличная компенсация за вчерашний дерьмовейший день.              Солнце поднимается выше, спальня наконец погружается в приятную тень, и можно сколько угодно валяться в постели, передавая друг другу бутылку с местной фруктовой шипучкой. Не самый полезный завтрак, но ни на что больше они пока не готовы.       Напившись вволю, Кэйа устраивается на подушках полулёжа, укладывает ноги Альбедо себе на колени и начинает растирать лодыжки. Часто дыша от удовольствия, Альбедо прикрывает глаза.       — Уже появляется напряжение, — говорит он с ноткой печали. — Но эксперимент мне понравился.       — Не говори, что специально взялся за эту рыбу, — хмыкает Кэйа.       — Конечно, не специально. В первую минуту я запаниковал.       — Я тоже, — неохотно признаётся Кэйа, пряча глаза.       — Хорошо, что рядом оказался именно ты.       Кэйа недоверчиво косится на него. Нежные признания — не их стиль, но это… даже не признание. Что-то другое.       — Кокоми и Итэр тоже могли бы позаботиться о тебе. Это если не считать докторов.       Пристально глядя ему в лицо, Альбедо перехватывает его руку, прижимает пальцы к губам.       — Я предпочёл бы скорее дрейфовать по волнам, пока всё не кончится, чем позволить кому-то ещё видеть меня таким.       — Я думал, это только моя причуда, — бормочет Кэйа себе под нос. — Забиваться в угол, пока не залижу раны.       Альбедо тихо вздыхает и целует его ладонь.       — Не только, — неохотно признаётся он.              ~              — Они точно не потерянные братья? — язвит Кэйа. В одинаковых водолазных костюмах, что-то рассматривающие на отмели Фремине и Альбедо действительно похожи.       — Альбедо его приручил, — улыбается Итэр и передаёт Кэйе бутылку ликёра. — Даже Линетт удивлена. — Помолчав, он двигается ближе. — Как он? Нормально пережил последствия яда?       — Думаю, да. Справился быстрее, чем предполагал Фремине.       — Повезло, что он был с тобой.       — И ты туда же, — смеётся Кэйа.       Итэр шутливо пихает его в бок.       — Напомнить, кто вытащил меня из-под огня стража руин, когда я понятия не имел, как их обезвредить? Кто обтирал меня льдом после драки с тремя попрыгуньями? Или, может, ты в курсе, кто отвлекал на себя троих крио магов, пока я отдирал Дилюка от туманных цветов?       Кэйа заливается смехом.       — Было весело, — говорит он.       — Да. Потому что рядом был ты. — Итэр сжимает его плечо и, вздохнув, поднимается на ноги. — Фремине! Нам пора.       — Д-да! Я в твоём распоряжении!       Они оба спешат в сторону города, а Альбедо, подойдя к Кэйе, сразу седлает его колени.       — Фремине сказал, есть мазь от спазмов на основе слизи рыбы-камня.       — Нет, — твёрдо говорит Кэйа. — Ты не будешь в себя это втирать.       — Эффект совсем не такой сильный.       — Нет.       — Инструкция утверждает, что расслабление мышц после применения длится не больше…       — Нет!       — …двух часов, следовательно, на меня будет действовать от получаса до часа. Яд сильно разбавлен безвредными базовыми компонентами, но его должно быть достаточно, чтобы уберечь твои пястные кости.       — Маньяк, — выдыхает Кэйа ему в рот, и они целуются с такой яростью, будто не трахались два часа назад, пока пытались влезть в свои сексуальные костюмы для дайвинга.       Но, конечно, Кэйа уже сдался.       Если эксперимент свернёт не туда, ему, по крайней мере, не придётся уползать в угол, чтобы зализать раны.       

2-3.09.2023