Единственный (не)адекватный

Барти сияет уебищным оптимизмом и Регулус уверен, энергия у него прет из всех щелей. Даже из жопы. И Регулус не знал, что из этого хуже, честно. Он уже чувствует себя усталым, хотя сейчас только гребаное утро, ради всего святого, Барти, что ты опять… И тут взгляд Блэка цепляется за красную макушку. Глаз против воли дергается. Это был всего-лишь его первый курс, а он уже чувствовал себя таким старым. То есть, даже месяца пройти не успело, а что-то происходит. За какие грехи, а? У Регулуса были большие надежды на Хогвартс. Как минимум отдохнуть морально от домашних скандалов, как максимум — не посрамить честь рода Блэк (как сделал это старший брат, поступив на факультет львов, от чего матушка, мягко говоря, оказалась не в восторге), стать одним из лучших учеников, а в итоге начало как-то… (На этом моменте он устало смотрит на Барти и красноволосого мальчика рядом с этим вечно-безумным двигателем). …не задалось, в общем. — Барти, у кого ты украл ребенка? — Спрашивает он, раздраженно-устало потирая переносицу. Барти начинает сиять еще ярче. Регулус едва ли не скрипит зубами. — Во-первых, не украл, а одолжил, — буднично говорит его личная заноза и, прости господи, сосед по комнате, — во-вторых, это Гаара. Гаара, это Рег. Помаши ему рукой. Гаара (Регулус припоминает это имя, но смутно, во время распределения точно нечто подобное мелькало) послушно машет рукой. Глаз у Регулуса против воли дергается во второй раз. — И в третьих, он будет сидеть с нами. О, да ладно тебе, Рег, не делай такое лицо! Сомневаюсь, что барсуки сожрут нас за то, что их драгоценный ручной монстр немного посидит с нами за обедом. Регулус обреченно переводит взгляд за спину Барти, на стол, где сидели те самые барсуки и пытались испепелить Барти взглядом. Кто-то уже успел достать палочку. Ну какого черта, а. — Барти, — выдыхает он сквозь сжатые зубы. — Да-да? — Как минимум неэтично называть его монстром. Верни Гаару пуффендуйцам, пожалуйста, а то боюсь, возвращать придется уже тебя. С того света. Пуффендуй, может, и славился как самый дружелюбный факультет, но все, все знали, что с этими ребятами шутки плохи. Потому что если первые (максимум вторые) курсы и походили на милые невинные шарики добра, то уже дальше… они по прежнему были милыми и пушистыми, тут не поспоришь, но вполне себе могли откусить руку по локоть. Если не заглотить еще больше, да. Так что злить барсуков было крайне чревато. У Барти, тем временем, появляется такое выражение лица, словно Регулус при нем утопил щенка. Нет, не так. Мешок с щенками. — Как ты можешь такое говорить?! — Восклицает он драматично и Регулус обреченно прикрывает глаза. — Может, мы уже привязались друг к другу и не хотим расставаться, верно, мой милый монстреныш? — Пылко говорит он, прижимая Гаару в обнимашки. У того глаза слегка расширяются. — Я... — начинает было этот несчастный ребенок, но, увы, против Барти у него не было шансов. — Верно! — Перебивает его Барти, отвечая за него же. Регулус, уже не скрываясь и не заботясь ни о чем, удрученно закрывает лицо ладонями. Мерлин, что такого он сотворил в прошлой жизни, раз теперь расплачивается вот этим? Регулус очень, очень тяжело вздыхает и все-таки отнимает руки от лица, вновь смотря на этот цирк и тихое (настолько тихое, что едва заметное) замешательство на лице Гаары. Все, что о нем знал Регулус, так это то, что мальчик являлся первокурсником с Пуффендуя. Очень, очень странным первокурсником с Пуффендуя. И это, собственно, все. Больше он о нем ничего не знал, хотя бы по той простой причине, что был занят учебой, вливанием в змеиный факультет и в целом жизнь в Хогвартсе, а еще был Барти. Барти, который и привел очень-странного-барсука за змеиный стол, привлекая уйму внимания. Регулус прикрывает лицо ладонями. Господи, за что ему все это?