Единственный (не)адекватный

Спустя две недели общения… Если это можно было назвать общением, потому что большую часть времени Гаара попросту молчал и из них двоих говорил Барти, Регулус все еще не понимал, почему в их вполне мирный дуэт (относительно мирный, хорошо), Барти притащил этого странного пацаненка. И то, что Гаара был странным оказалось вовсе не слухом и не преувеличением. Он, кажется, даже не спал вовсе, что объясняло его жутчайшие круги под глазами, а еще (но может, Регулусу это просто казалось), около него часто шуршал песок. В общем-то, за эти две недели недо-общения, Регулус убедился, что Гаара действительно был странным, пускай и весьма… мирным. Вроде бы. Хотя иногда его взглядом можно было убивать. Но Регулус, кажется, уже начал привыкать к его присутствию, странному поведению и в общем-то всем странностям, связанными с Гаарой. Регулус просто учился игнорировать это. Игнорировать также, как игнорировал ссоры в семье, постоянную ругань матери и Сириуса и… Ладно, об этом и вовсе лучше не вспоминать. Гаара, не смотря практически на постоянное молчание, относительно неплохо вписался в их дуэт. Теперь уже трио, да. Но повадки у него и правда были… странные. Он никого не подпускал близко, физический контакт не терпел вообще (только недавно прекратил вздрагивать от постоянных прикосновений Барти), а еще всегда, всегда изучал обстановку, все входы-выходы и… Регулус бы назвал его ребенком войны. Потому что дед был таким же. Да и его рассказов вполне хватало. О прошлом Гаары, о его семье, о том, где он живет, никто из них не знал. Но никто особо-то и не пытался выведать это. Но одно было ясно точно, у Гаары была максимально тяжелая жизнь. В которую Регулус лезть не хотел от слова “совсем”. Спасибо, ему и своего дерьма вполне хватало, чужих кошмаров он видеть не особо хотел. —...а потом я решил, что это знак свыше! Если не получается так, то можно просто задавить разговорами, что я и устроил, то есть, я просто вывалил на Макгонагалл весь тот багаж знаний, который имел, чтобы получить хорошую оценку, — тем временем вещал Барти. Регулус обратил внимание на это лишь по той простой причине, что в порыве эмоций Барти, яро жестикулируя, случайно задел его локтем. Регулус недовольно поморщился, но промолчал. Из них троих больше всего любил поговорить Барти, что он собственно и делал с завидным постоянством. Всегда травил байки, временами всратые истории, а может и вовсе говорил ни о чем и обо всем одновременно, что Крауч-младший делал просто превосходно. Регулус предпочитал говорить строго по делу или тогда, когда это требуется, в зависимости от ситуации, в общем. Гаара, судя по всему, говорить вообще не любил, потому что за все то недолгое время… совместного провождения, скажем так, Регулус мог поклясться, что слышал от него только одно слово, и то где-то в самом начале их своеобразного общения. В общем, Регулус просто плыл по течению и не прерывал Барти, ибо тот буквально говорил за всех в их компании, что вызывало если не уважение, то восхищение точно. Ну, ладно, почти не прерывал. — Ты слишком печешься об оценках, — все таки не сдержался он, фыркнув. Барти закатил глаза. — Конечно я пекусь об оценках! Оценки показывают мои знания. Чем лучше знания — тем лучше оценки, разве не так? Да и с таким подходом я точно не опозорю наш факультет и своего отца. Регулус обреченно покачал головой. Конечно, не ему такое говорить, но даже он не был помешан на всем этом так сильно, как бедняга Барти. — Оценки не всегда показатель знаний, — внезапно раздался тихий голос и они оба замерли. И в другой ситуации Регулус обязательно бы посмеялся с забавно-шокированного выражения лица Барти, да только он был уверен, что у самого лицо не лучше. Они медленно повернули головы в сторону Гаары, не в силах оторвать взгляд. Гаара сидел с по прежнему спокойным выражением лица, будто это не он только что сказал гребаную фразу, состоящую не из одного слова. — Оценки могут понизить или повысить из-за личного отношения преподавателя к тебе, — продолжил Гаара так, словно это совершенно нормально. — Рег, — сипло выдавил из себя Барти, кажется, на грани того, чтобы упасть в обморок, — Рег, мне не показалось? Он говорит? Регулус, уже на автомате, прописал Барти подзатыльник, в попытке напомнить о манерах приличия. Из хорошего, тема с оценками полностью и абсолютно изжила себя, просто потому что Гаара заговорил. Регулус не хотел признаваться в этом, но не будь он культурным ребенком аристократии, он бы сказал охренеть, когда-то услышанное от Сириуса. Просто потому что, хорошо, ладно? Он тоже был в шоке. — Да, Барти, Гаара говорит. И это совершенно нормально, если ты не забыл, — произнес Регулус, старательно не показывая того факта, что он, ну, в шоке. — Я и не знал, — ответил Барти с непередаваемой интонацией абсолютного и глубочайшего ахуя. Гаара смотрел на них, как на придурков. Регулус прикрыл глаза. Дожили. Гаара был знаменит тем, что никак не реагировал. Даже по глазам нельзя было прочесть, о чем он думал, так что то, что Регулус прочел в его глаза "вы долбоебы?" было достаточно… печально. Но если смотреть со стороны Барти, то это был успех. Ведь они же добились эмоций от Гаары. И даже слов. Вау. — А можешь еще что сказать? — Воспылал Барти ужасающим энтузиазмом. У Регулуса дернулся глаз. Ну началось, обреченно пронеслось в мыслях. Если Барти загорался идеей — он шел до конца и был готов разбиться в лепешку ради ее достижения. За недолгое время знакомства, Регулус знал и учел это, как никто другой. На короткий промежуток времени ему даже стало жаль Гаару, ведь тот, можно сказать, стал жертвой сложившихся обстоятельств, но… Ладно, без "но". Ему было жаль Гаару. Гаара, тем временем, моргнул, совершенно по-птичьи склонив голову в бок. Сказать по правде, с его ярким цветом радужки, немигающими глазами и пустым выражением лица, смотрелось это достаточно… жутко. Регулус моргнул, качнув головой и плотно зажмурившись, стараясь развидеть столь… сомнительную картину. Вспоминая о всех тех несчастных случаях, которых было достаточно много, то есть, Регулус буквально помнит все те моменты, когда люди, докапываются до Гаары, просто ни с того ни с сего падали, порой будто бы иссыхали, а временами, гуляя по улице, вообще умудрялись попасть в гребаные зыбучие пески. В лесу. И нет, это не были происки старших барсуков, потому что эти ребята действовали совершенно по другой схеме. Но скоро старшие курсы точно сделают свой ход, хмуро понимает Регулус, едва ли не физически ощущая, как барсуки прожигают их (Барти, точнее) взглядом. — Барти, уймись, — предпринял Регулус попытку утихомирить Крауча-младшего, но, конечно же, эта попытка не увенчалась успехом. — Да ладно тебе, Рег, — отмахнулся от него Барти и горящими энтузиазмом глазами уставился на Гаару. Тот оставался все таким же невозмутимым (что временами очень сильно поражало Регулуса и заставляло его мечтать о такой же сдержанности). — Что мне сказать? — Непонимающе произнес он. Регулус прикрыл глаза. Барти издал какой-то странный звук свистящего чайника, картинно схватившись за сердце. — Он говорит! — Воскликнул Барти. Регулус прикрыл глаза, делая вид, что он его совершенно точно не знает. Просто, блин, нет. Это не его одногруппник, это не его сосед по комнате. Просто, нет. # # То, что Регулус всегда прав — простая аксиома, в которой сам Регулус убедился уже много раз. Сколько ситуаций и случаев было, когда он мог предсказать, что случится что-то плохое — о, этого было просто не счесть. За это Сириус обзывал его ведьмой. Регулус в такие моменты хотел услужливо напомнить брату, что они, как бы, и так являются магами, но никогда этого не делал, просто потому что достучаться до Сириуса было заведомо провальной идеей. Иногда Регулусу казалось, будто Сириус был маггловским ребенком. Однако приемным он не был, а обвинять мать в измене было как минимум плохой идеей, так что Регулус просто считал, что Сириус, ну, с особенностями. Он обожал магглов, интересовался и перенимал от них многое, также дружил с маглокровками и в целом был… магглолюбцем. В детстве Регулус обожал брата. Старший брат казался ему потрясающей и крутой фигурой, который интересовался всем и сразу, однако с возрастом восхищение как-то незаметно переросло в разочарование, а все, что тогда казалось Регулусу классным — самым обычным бредом. Регулус вырос и Сириус перестал быть его героем. Регулус вырос и они с Сириусом больше толком не общались, и с каждым днем это молчание все глубже пускало свои корни. Но как бы Регулус не морщился на маглолюбскую сторону своего брата, посмотрите на него самого. Регулус, неведомо каким образом (из-за Барти, конечно же, но в приличных кругах о таком вслух не говорят) завел дружбу с маглокровкой. И возвращаясь к началу, Регулус был прав. Было крайне глупо думать, что барсуки спустят им с рук то, что Барти на каждый прием пищи стабильно воровал их монстрика за змеиный стол. Было ли это фиаско? Однозначно. Могло ли оно кончиться чем-то хорошим? Конечно же, черт возьми, нет. — Змейка, а, змейка, — говорит ему староста барсуков, который удачно умудрился загнать Регулуса в темный угол, подальше от любопытных глаз. Регулус сразу понял, что запахло жаренным, однако поделать он ничего не мог — было крайне глупо рыпаться или, чего еще хуже, нападать на старшекурсника. Тем более такого. Астенну Найтрей — староста барсуков, неведомо каким образом оказавшийся на их факультете. Он вел себя как самый настоящий коварный змей, однако отчего-то попал и пригрелся на желтом факультете. Он был талантливым (в какой-то степени его можно было даже назвать гением), являлся любимцем учителей и в целом был максимально сомнительной личностью, которую представителям других факультетов следовало опасаться. Астенну Найтрей был барсуком в самом худшем понимании этого слова (не для остальных барсуков, конечно же, те своего старосту обожали и едва ли не боготворили). — Вы зачем к себе моего барсучонка заманиваете? — Спрашивает он, прищуривая свои невозможно-синие глаза. Регулус отводит взгляд. Все, о чем он мог думать сейчас, так это о том, что какого хрена выходки Барти снова разгребает он, а не сам Барти. — Нигде не запрещено обедать вместе, — все же находит, что ответить Регулус, искренне радуясь, что когда-то прочел правила школы. Астенну насмешливо фыркает. — На словах может и не запрещено, но на деле не принято, — парирует он. — Сам посуди, коварные слизеринцы заманивают к себе несчастного маленького пуффендуйца… Со стороны это выглядит именно так. Регулус хмурится. — А как тогда это выглядит со стороны? — Что именно? — Найтрей строит искренне не понимающий вид. — Ты угрожаешь мне, — милостиво поясняет ему Регулус, а после добавляет: — по крайней мере, так выглядит со стороны. Астенну фыркает со смеху и отходит от него на пару шагов. — Маленький хитрый засранец, — говорит он то ли обвиняюще, то ли восхищенно. — Ладно, мне просто нужно было убедиться, что вы не причините вреда барсучонку. Поверь, лучше вам этого не делать… Договорить Астенну не успел — его прервали. — Снова детей запугиваешь? — Спрашивает староста Когтеврана, на что Найтрей отмахивается. — Я исполняю долг старосты, Мирри, ты же знаешь. Митра Баскервиль — один из самых ответственных людей в Хогвартсе, по совместительству являющийся старостой воронов и лучшим другом Астенну, которого сам Найтрей называл почему-то “Мирри”. Этого Регулусу было не понять. Как и не понять того, каким образом он умудрился столкнуться с двумя этими сомнительными людьми одновременно. Может к Митре и было больше доверия, чем к Астенну, но было глупо отрицать, что Баскервиль являлся той еще темной лошадкой. — Долг старосты, ну конечно, — фыркнул ворон, — прекращай валять дурака и пойдем, Сет. Не хотелось бы опоздать. — Да ладно тебе… — Идем. И не дожидаясь, Митра развернулся и пошел. Астенну, закатив глаза, а после показав Регулусу жест “я за тобой слежу”, пошел следом. Регулусу только и оставалось, что стоять, глядя им вслед. Серьезно, Сет? Нет, Регулус берет свои слова обратно. Староста воронов такой же сомнительный, как и барсучий. Два сапога пара, чтоб их. А с Барти, все-таки, поговорить следовало бы. Потому что Регулус искренне устал от подобного, спасибо большое.