Холодные ладони, мягкие матрасы и «добро пожаловать домой»

Вам когда-нибудь приходилось задумываться о том, для чего вы живете? Хотя бы одна мысль, пусть невзначай, но проскакивала же, так ведь? ─────── Саматоки никогда не любил слишком много думать на какие-либо философские темы. Считал, что ему точно не нужно забивать голову абсолютно «лишними» мыслями. Казалось, что больше всего на свете его раздражал (или даже пугал) серьезный Сасара. У последнего часто бывало такое, что с его головы словно спадал шутовской колпак, и он начинал задавать «совершенно тупые вопросы». Один раз он спросил у Аохитсуги, что для него любовь. Саматоки не на шутку расстерялся, а Нуруде в итоге был послан, грубо говоря, нахер. До определенного момента он больше подобного не спрашивал. * * * Ночь. Время где-то около трех. Саматоки не может заснуть уже как пару часов. Снаружи стоит страшная жара, которая не исчезает даже ночью, поэтому студенты в общежитии спасаются как могут (если могут вообще). На соседней кровати мирно сопит Сасара. Аохитсуги все-таки видел в нем что-то такое…до ужаса очаровательное. Для всех их общих знакомых Нуруде казался личностью довольно анекдотичной - шутки у него были странные, вел он себя странно и прочее. Странно было все, особенно тот факт, что они с Саматоки — с самим Саматоки, которого шарахается половина университета — встречаются уже около года. Аохитсуги гораздо больше похож на того, кто может залепить Сасаре по лицу, чем на того, кто переодически спит с ним в обнимку. Нуруде уже давно не кажется Саматоки настолько нелепым и раздражающим, как раньше. Лишь невыносимо обожаемым. — Сама…? Вспомнишь лучик - вот и солнышко. Саматоки вздрагивает. Нескончаемый поток мыслей резко останавливается. В ответ он лишь вопросительно кивает. — Сама, можно я спрошу? — Ты только за этим проснулся? - Саматоки привычно хмурится, беззлобно конечно. Нуруде тихо хихикает, но не так, как обычно смеется на людях. Как-то невыносимо искренне и очаровательно. Аохитсуги чувствует, как сердце вот-вот разорвется и не улыбаться, глупо, по его мнению, по-дурацки, уже не получается. — Сама… Ради чего ты живешь? Улыбка сходит с его лица, на смену ей приходит крайне нахмуренное и задумчивое выражение лица. Сасара довольно ухмыляется. Ради чего может жить Саматоки? Такие вопросы от Нуруде всегда загоняли его в тупик. Он снова переводит взгляд на Сасару - тот по-прежнему хитро улыбается. Аохитсуги не приходится долго думать, чтобы слезть с кровати, подойти к койке Нуруде и мазнуть сухими губами по его виску. Ответ на вопрос тоже приходит необыкновенно быстро: — Ради тебя. — Чего?… — Всё, спи давай. — Сама-а!…— Сасара почти воет. — Сказал же, спи.