Холодные ладони, мягкие матрасы и «добро пожаловать домой»

Даже в полудреме он слышит и чувствует, как мягкий матрас прогибается под весом чужого тела, как кто-то медленно и аккуратно подкрадывается к нему сзади. Бояться нечего - очевидно, это Саматоки, в ночь вернувшийся с очередного дела. Ему свойственно возвращаться домой так поздно, а Нуруде остается лишь дожидаться парня одному. Аохитсуги рушится позади, на что Сасара издает то ли недовольное его шумным поведением, то ли просто сонное «хм». Саматоки льнет к нему чуть ли не всем телом, хватается сильными руками так мягко, будто это и не он вовсе. А может…? Ну уж нет, в Йокогаме, конечно, бывает всякое, но комик знает Аохитсуги настолько «от и до», что способен узнать его даже по шорохам где-то сзади, не разворачиваясь в его сторону. Возникает вопрос - чего с ним случилось? Почему-то именно сегодня ночью он какой-то особенно нежный. Саматоки добирается до ладоней Нуруде, переплетает пальцы, сжимает руку крепко, а затем устало выдыхает куда-то Сасаре в шею. У того по коже бегут приятные мурашки, хотя вопрос о том, какая муха укусила его обычно не настолько ласкового бойфренда, что теперь он на ночь глядя прилип к комику как банный лист, все еще оставался не закрытым. Нуруде не против, нет, не в коем случае! Просто обычно это он тот, кто тискает Аохитсуги как тряпичную куклу, а тут на тебе… Сасара отпускает руку якудзы, все-таки разворачивается к нему лицом и сонно потирает глаза. — Что с тобой?… — Скучал. - Саматоки привычно хмурится, будто комик снова спросил какую-то абсолютную глупость. Нуруде тихо усмехается, берет его за щеки и целует настолько нежно и тягуче, насколько это вообще возможно. Аохитсуги прижимает парня к себе, ластится почти как кот, и Сасара пропадает, расстворяется, не может не отвечать на эти неожиданные ласки тем же. Иногда он действительно не может поверить, что в таком на вид устрашающем, порой грубом и резком человеке может скрываться столько любви и нежности. Да никто не поверит, если рассказать. Приятнее всего быть тем, для кого делается просто немыслимое количество исключений, быть единственным, с кем Саматоки позволяет себе быть таким мягким и расслабленным, кроме его младшей сестры - единственной семьи, которая у него осталась. Нуруде думает об этом и у него тает сердце, а губы невольно растягиваются в глупую, почти детскую улыбку. От этих мыслей захотелось снова схватить якудзу за лицо и целовать долго-долго, до тех пор, пока не собьется дыхание. Сасара так и сделал бы, если бы Саматоки предательски не вырубился, пока первый предавался раздумью. Ну вот. Целоваться хотелось просто невообразимо…