И сказала осень: пиши о Хогвартсе!

      Добрый день, студенты Хогвартса! Откройте учебники на странице номер тридцать пять, и не надо так вздыхать. Итак, сразу к делу: тема нашего урока — маггловские средства передвижения. Вам, конечно же, неизвестно, что в маггловском мире существуют пять основных видов транспорта: железнодорожный, водный (морской и речной), автомобильный, воздушный и трубопроводный. Мистер Эндрюс, я прекрасно вижу, что вы зеваете! Будьте так добры *указывает на дверь* Итак… самолёты. Нет, мисс Фаули, они не летают сами, увы, за штурвалом всегда сидит маггл — пилот, а ещё у него есть помощники, и это вовсе не как полёт на метле. Что? Стальная птица? Хм… Помнится, именно так Драко впервые самолёт и назвал, когда летали в Амстердам. Итак, во время взлета пассажиры обязаны:       * Отключить мобильные телефоны и любые другие гаджеты, подающие высокочастотные сигналы, чтобы электронные системы пилотов работали без помех.       *Отрегулировать спинку кресла в ровное положение, чтобы в случае аварийной ситуации не мешать другим пассажирам встать.       *Пристегнуть ремень безопасности и сидеть строго на своем месте.       *Если у вас разложен столик и на нем что-либо лежит, лучше убрать лишние предметы в сумочку, а сам столик сложить.       * Взяться за руки… и во время турбулентности сказать всё, на что давно не решались. «А что такое мобильные телефоны? А гаджеты? А высокочст… а пассажиры? Миссис Малфгрейндж? Миссис Малфгрейндж? А-у-у-у.»       — Держу пари, ты полетал бы ещё! — заявила Гермиона, наблюдая за тем как Малфой проверяет ремни, положение кресла и вновь тянется к брошюрке с правилами поведения в самолёте. Если он и нервничал, то совсем немного — никто бы не узнал даже, но её не проведешь. Уникальная способность. Иногда даже ей казалось, что Драко — непрошибаем. Ей, конечно же, казалось. — Выйдет стюардесса и всё расскажет ведь, забыл?       — А, проводница стальной птицы. Точно, — хмыкнул Малфой. — Интересно, к нам подойдет вон та хорошенькая брюнетка или строгая блондинка с челюстью как у… Ай, да не щипайся ты, Грейнджер, что за манеры? Родители плохо тебя воспитали, нужно будет как-нибудь обсудить это с твоим отцом. Повторно.       — Очень плохо, — захотелось ответить ему в тон, вот и склонилась к уху, шепнула так, чтоб у него по коже пошли мурашки от едва ощутимого прикосновения губами. — Прежде чем ты еще чего-нибудь обсудишь с моими родителями, было бы неплохо им рассказать, какой ты…       — «Хорошо воспитанный молодой человек?» Они знают. И это не я сказал, это фраза твоей мамы, — Малфой нацепил на себя довольное выражение лица, вздернул подбородок — как частенько делал, когда утверждался в своей правоте, и подмигнул ей, краем глаза наблюдая за проходом и шторкой, где скрылась бортпроводница. — Чего? Я просто хочу заказать у неё сандвич, Грейнджер. Давай в этот раз без рук, без рук! К слову, еда тут отвратная, ты пробовала этот, с позволения сказать, «апельсиновый сок»?       Его ладонь играючи скользнула по ноге и чуть сжала коленку, огладила. От неожиданности даже перехотелось с ним препираться, если бы не…       — На нас смотрят, — с наигранной улыбкой процедила Гермиона, изображая якобы-негодование и краснея одновременно, — мои родители. Хотя, уж если честно — чуть больше смелости, меньше свидетелей и захотелось бы поцеловать в ответ.       Этот вот шкодливый и хитрый взгляд она теперь понимала лучше всяких слов, а ведь казалось, что успела изучить его мимику за те пару лет, что они вместе.       — И что такого, — изображая святую невинность заявил Драко и в глазах его снова заплясали искры смеха.       Вот примерно так же, с таким же взглядом он поздоровался с родителями, когда семейство Грейнджеров забирало их из полицейского участка вчера вечером. Ну, после случая с неудачно запущенным магическим фейерверком в центральном парке. Кто ж знал, что его надо было перевернуть наоборот? Столько шуму наделал, людей перепугал! Искры летали по траве, догоняя их сверкающие пятки. А дыму…       Так вот: Драко и взгляд. Вроде — «простите, за доставленные неудобства, благодарю что пришли на помощь, я встречаюсь с вашей дочерью, из-за меня она не пришла ночевать к себе в номер», но при этом — «и что такого»? Да-да, «я из уважаемой в волшебных кругах аристократической семьи». «Что вы говорите, а у вас в роду ни одного аристократа-волшебника? Какая неожиданность». «Знаете, мой отец тоже очень даже уважает белое вино из этого сорта винограда. У нас во Франции есть небольшое шато с виноградниками. Вы бывали на дегустации в Провансе?»       Драко ничего не стоило заболтать родителей и расположить их к себе, сгладив и свои смешливые взгляды, и происшествие в парке. Он легко подхватывал темы и жонглировал словами, вел себя так непринужденно, словно это само собой разумеющаяся ситуация, и он конечно же собирался именно сегодня познакомиться с её родителями. В конечном счете, Гермионе даже показалось, что ему и вправду понравилось с ними общаться. И только ей одной было неловко и стыдно за ту бурю эмоций внутри, что испытывала, словно её поймали, как преступницу. Слишком много всего впервые.       «Милая, что же ты не сказала, что у тебя есть молодой человек? Такой хорошо воспитанный мальчик. Ума не приложу, как вы угодили в эту историю. Наверное, просто оказались в ненужном месте, в ненужный час?»       — Что-то маловато мы побыли в Амстердаме, — всё та же усмешка на его лице и взгляд, как у самого большого на свете заговорщика, заставил Мину деланно закатить глаза. — В музей на улице красных фонарей так и не успели, это мы, конечно, зря-я.       — Да и ладно, — отмахнулась и покачала головой, снова чувствуя как пылают щеки.       Так странно, и не подозревала, как сильно ей не хватало этой лёгкости и свободы. Затеряться среди толпы незнакомых людей, снующих по улочкам Амстердама, держа Драко за руку, в открытую. Играя в молчаливую, понятную только влюбленным игру: то переплетая пальцы, то высвобождая большой палец, чтоб ласково пройтись по боковой линии и запястью, то вычерчивая шутливые узоры в самой ладони, чтоб щекотно.       Ловить и недовольный взгляд Малфоя, и нескрываемую улыбку, всё так же переговариваться и спорить, но не до одури, а как-то лениво, не всерьёз. Ему нравится, и пусть даже не пытается делать вид, что нет!       Целоваться всё ещё украдкой, по привычке, а затем, блаженно закрыв глаза, ловить солнце на щеках и губах. Распробовать в воздухе едва ощутимый привкус соли и карамели — так сочетались чуть покосившиеся пряничные домики и узкие улочки, расчерченные широкими каналами, бурлящими от проплывающих лодок и прогулочных кораблей. И словно в противовес этой постоянной суете — цеплять взглядом незыблемые плавучие дома, что уже прописались на воде. А можно и мне такой? Заверните. Мы бы отвязались, и куда-нибудь уплыли, забыв свой постоянный адрес.       Кажется, они с Драко собрались обойти все мосты, чтобы потом, к вечеру, когда зажгутся фонари и подсветки — вернуться и повторить. Да, Малфой, вернуться, потому что вот тот, который обвешан замочками и обещаниями, не даёт мне покоя!       Полёт обошелся без неожиданных зон турбулентности, и ничто не побуждало Гермиону внезапно ухватить Драко за руку или начать лихорадочно в чем-нибудь признаваться. Но положив голову ему на плечо и закрыв глаза, она раз за разом прокручивала все события и приключения: вспомнила, что где-то в рюкзаке лежит их первая совместная — правда-маггловская-но-ничего — фотка. Внезапно опять начало саднить разбитое колено, напоминая об уроках езды на велосипеде. Брызг волн обдал с головой — тот лихач на частном катере, что завёз их по одному из каналов в магический район Амстердама и бросил там. А проповедник, увязавшийся за ними с уроками морали? Это у самого кофишопа, где продавали забавные виды дозволенного официально мороженого! В ушах вновь зазвучила гадская флейта, что сновала за ними по всему ресторану, хотя они дважды пересели за другой столик. И когда им на блюдах принесли фаршированные тюльпаны, напичканные чесночным соусом и странной начинкой — стало понятно, что день рождения Драко может спасти только здорово проведенный вместе вечер. Проведенный так, чтобы захотелось остаться и никуда не уходить... до самого утра.       Лёгкость, взятая взаймы у этого города разливалась по венам, согревала теплом изнутри и расширяла грудную клетку, помещая в неё что-то большое и неосязаемое.       — Драко, — тихо сказала Гермиона, не уверенная в том что он не уснул в полёте. — Я люблю Амстердам. Потому что Амстердам — это ты.