Мелочь

Мама, действительно, была очень рада гостям. А гости были рады маме. Да, конечно, я понимаю, приятно после тяжелой репетиции прийти не в пустой гостиничный номер, а в уютный жилой дом. Но все же такой радости я не ожидала… Я еле смогла их друг от друга оторвать. Думала, что так и буду слушать бурный разговор до самого утра. — Ладно, пока у меня еще есть немного сил, предлагаю все же заняться делом, — сказал в тот вечер Чонгук, вставая с пола и поднимая с моей кровати свою гитару. — Да, хорошо, только посуду отнесу на кухню… Мы спустились на первый этаж, выползли на улицу и осторожно, как воры, оглядываясь по сторонам, пробрались в гараж. И в тот вечер я наконец поняла, что Чонгук имел в виду все это время. Песня. Для меня. Она была просто потрясающая. Выбивала из колеи сильным текстом. А от музыки у меня просто ком в горле встал. Простенькая и такая красивая история, рассказанная уставшим от жизни, но все еще верящим в любовь человеком. Кто бы мог подумать, что это пестрое и слегка безумное создание может писать такие цепляющие песни? — Как тебе? — спросил певец, закончив играть и дав минутку, чтобы одуматься. — Бесподобно, — честно призналась я, не зная, что еще нужно добавить. Да у меня все слова из головы выпали после такого. — Согласна ее петь? — Петь? — Да. — Я? — Ты. Со мной. Дуэтом… я же говорил… Я, кажется, чуть с табуретки не свалилась от неожиданности. Каким-то чудом удержалась, чтобы не закричать. — Нет, не говорили, — я покачала головой, потрясенно хлопая глазами. — Вы серьезно, Чонгук? — Конечно, — улыбнулся парень. — Споем ее? Во время концерта на традиционной летней спортивной неделе. Во время того большого сборного концерта. Ваша группа ведь выиграла в конкурсе и будет выступать в начале концерта, на разогреве. А я одним из последних — ты успеешь отдохнуть, чтобы выступить со мной… Это… будет здорово, поверь. Куплеты специально для тебя… Я помню твой голос, должно отлично звучать. Пожалуйста, давай хоть попробуем… Я отвела взгляд в сторону и задумчиво почесала затылок. «Никто из моей группы не будет против, я уверена. Но нужно ли мне это, так привлекать к себе внимание и выделяться?» — Ладно, я попробую, но ничего не обещаю. О, конечно, у меня и мысли не было, что что-то сможет меня остановить. На простой вопрос «нужно ли мне это?» я смогла ответить уже через какую-то долю секунды. Конечно, нужно! И не думай отказываться, дурочка! Да это же твой шанс заявить о себе, как о певице! И пусть льется море хейта, плевать, переживу, зато готовые познакомиться с новыми лицами люди увидят меня и запомнят! А разве не это нужно любому начинающему артисту? Шанс засветиться. — Я знал, что ты согласишься! — радостно воскликнул певец. Он протянул мне листок с текстом и снова взялся за гитару. — Попробуй спеть первый куплет. Стыдно сказать, но я очень долго настраивалась. Стеснялась. Ужасно. Боялась, что что-то не получится. Не хотелось позориться перед Чонгуком. Я, конечно, привыкла позориться… но не перед ним… ведь это вдвойне ужасно! А тут еще и ситуация выходила особенная. И я попыталась расслабиться, давая словам действовать самим. — Ну вот, хорошо, — довольно заключил парень, отставляя гитару и отбирая у меня текст. — Надо пересмотреть, может быть, что-то поправлю… — Не стоит, и так хорошо, — влезла я, тут же стихнув. — Как скажешь. Значит, я оставлю тебе эту бумажку, чтобы ты смогла выучить текст. Насчет репетиций я еще подумаю… Договорюсь с продюсерами и менеджерами. Я молча кивнула, принимая новый поворот в течении ветра. Я все еще оставалась безвольным клочком облака, не знающим, что и как делать, но теперь это выглядело совершенно иначе. Теперь в моей жизни появился странный бриз, которому можно было довериться без страха. *** На следующий день у нас в школе был традиционный концерт, посвященный международному женскому дню. Терпеть не могу подобные школьные мероприятия. Они угнетают. Приходится сидеть в актовом зале, смотреть выступления младшеклассников, от которых всегда клонит в сон, молчать, когда на тебя смотрят учителя, и хлопать после каждого номера. Но в том году все было по-другому. Почему? Элементарно! Чонгук. Вот причина моих настроений. И хороших, и плохих. Он, как обычно, вызвал настоящий ажиотаж своим появлением в школе, которое учителя со скрипом разрешили, а ученицы ну никак не ожидали. — У вас тут шумно, — довольно улыбаясь, вздохнул певец, неожиданно вливаясь в нашу компанию. Мои подруги-согруппницы шарахнулись в стороны, удивленно глядя парня в женской школе. — До вашего появления было тише, — спокойно ответила я. — Хо-хо, — Чонгук положил одну руку мне на плечи, обнимая, и огляделся по сторонам с видом киношного персонажа. — Я нарушаю привычное течение мирного школьного праздника. — Да, — деловито поддакнула я. — Гляньте, какую панику навели… И кстати, разве у вас сейчас не должно быть репетиции с танцорами? — О, мы собрались немного пораньше и уже успели довести до идеала каждое движение. Так что сил нет никаких, — он демонстративно повис на моей шее, показывая, как сильно устал. Мне даже пришлось его поддерживать, чтобы не растянулся на полу в порыве жарких объяснений. — Да и потом… парни там комбик чинят. Прикинь, комбо-усилитель заискрил, жуть… Плохой знак. Я посижу с тобой немного, отдохну… Ты ведь не против? — Разве я могу вас теперь выгнать? — умиленно спросила я, даже погладив по черно-бирюзовому пушистому хаеру. — Хорошо, потому что у меня потом еще одна небольшая репетиция. Музыканты хотят последний раз уточнить и обсудить сет-лист, чтобы не случилось недоразумений. Да и помочь ребятам нужно… Кстати, а на мой концерт-то ты придешь? — С меня хватит одного концерта, — хмуро буркнула я. — Эй… — Чонгук так жалобно посмотрел на меня снизу вверх, что у меня даже совесть проснулась. — Ты, маленький предатель, хочешь бросить меня одного в такой ответственный момент? Все, я обиделся… Пф… — Пф, — передразнила я. — Пффф, — наконец выпрямившись, певец сложил руки на груди и покачал головой. — И все же я буду рад, если ты придешь. — Я подумаю. — Дам тебе проходку, паспорт не забудь. Да, мне стало стыдно из-за его слов и грустного голоса. Но с другой стороны я же и сама мечтала попасть на этот концерт, просто стеснялась спросить. Школьного концерта я совершенно не помню, кажется, я даже не смотрела в сторону сцены. Мы с Чонгуком сидели рядом и, конечно, болтали без умолку. И как получается, что я, такая молчаливая и мрачная девушка, не могу заткнуться, когда рядом этот ненормальный? Учителя изредка недовольно косились в нашу сторону, но мы даже не думали отвлекаться от своей болтовни. Говорить было интереснее, чем смотреть на малышню, которая не умеет петь, постоянно путает слова и роняет микрофоны… Вот удивительная вещь. Когда Чонгук уронил микрофон на одном из выступлений, фанатки были в диком восторге. Еще долго это обсуждали все девушки в нашем классе, умиленно пища и рассуждая о причинах такой неприятности. Действительно, в каком он тогда был состоянии?.. Возмутительно… Вечер же резко сменил атмосферу. Будто скинул темный плащ, оставшись в элегантном костюме, привлекавшем внимание. Я старательно вливалась в новое настроение, чувствуя, как у облака подтаивают воздушные творожные края. — Мелочь? — негромко позвал Чонгук, прижавшись всем телом к стене, чтобы пропустить двух парней с оборудованием мимо себя в тесном закулисном коридоре. Это было уже не в школе, а около гримерки главного концертного зала нашего города. Было людно и шумно. Ребята из стаффа носились туда-сюда, громко переговаривались и постоянно просили друг друга вести себя потише. — Что? — отозвалась я, чувствуя, как сердце замирает от сладкой тревоги. — Тут такое дело, — он вздохнул и продолжил, — кажется, я боюсь… Я весело рассмеялась и посмотрела на парня, но тот ответил таким затравленным взглядом, что я совершенно растерялась, не зная, что сказать. Человек, который три года выступает на сцене, боится часового концерта? Сумасшествие… — Волнуюсь, — добавил Чонгук. — С чего бы это? — Хм, я еще не знаю точно, — тепло и неуверенно улыбнулся певец, за руку потянув меня к двери в гримерку. — Пошли, тут все же слишком шумно… Но времени на нормальный разговор уже не оставалось, так что Чонгук отдался на растерзание своей безумно красивой гримерше и попутно пытался описать мне свое состояние, используя крайне яркие эпитеты. Мне даже жаль его стало… таким дурным было его состояние, если верить громким словам. — И все же, — медленно проговорила я, заворожено глядя на смуглую девушку, укладывавшую волосы певца, — я не пойму причин… Что-то не так? — А ты еще не поняла? — усмехнулась гримерша, подарив мне мимолетную веселую улыбку. — Э? — я удивленно перевела взгляд с нее на Чонгука. Парень что-то шипел девушке, а та посмеивалась и отводила взгляд. Что за секреты такие? — Хэтти, вы давно работаете с Чонгуком? — почему-то спросила я. Хотя, если честно, по вполне понятной причине. Я хотела знать, как многое связывает этих двух людей. Только вот уже тогда я засомневалась, что меня больше волнует: та смелость, с которой гримерша лезет в дела певца, или та доверительность, с которой он позволяет это делать… — Три года. С самого первого выступления. Ты мне что-нибудь подаришь на годовщину, Гук? — Ага, — прикрыв глаза, ответил парень. — Побреюсь наголо… — О, это было бы прекрасно, — серьезно ответила девушка, на какой-то момент забыв о работе и мечтательно уставившись в пустоту. Так я и не выяснила у них ничего толком, слишком сплоченная была команда. Зато впереди был концерт, о котором я давно мечтала. Знаете… Одно дело услышать, как музыкант перебирает струны в твоем гараже, но совсем другое дело увидеть его на полноценном концерте. Меня по-настоящему переполняли эмоции. Я тогда поняла, почему все так боготворят Чонгука… Он потрясающий… Он, несомненно, получал наслаждение от всего, что творил. А творил он что-то невообразимое! Этот человек делал всё. Он пел, играл на гитаре, танцевал и при этом еще и заигрывал с публикой. Последнее, к слову, получалось у него отменно, прирожденный актер. Да, Чонгук знал, как заставить зрителей вопить от восторга. Где-то соблазнительно изогнуться, где-то облизнуться, где-то зарычать «не по тексту», а где-то и шутливо пристать к кому-нибудь из музыкантов. В такие моменты от визгов девушек в зале просто уши закладывало. Эффектно, что сказать… Я так и стояла за кулисами, кажется, даже затаив дыхание. — Очнись, прекрасная принцесса! — пафосно произнес певец, мимолетно поцеловав меня в лоб и так резво поскакав мимо, будто это не он последние пятнадцать минут прыгал по сцене с гитарой наперевес. Перерыв начался, а я в задумчивости всё упустила. — Чонгук! — почти выдохнула я, помчавшись следом. — Чего? — рассмеялся он, еще прибавляя шагу. — Это… это было круто! Он резко остановился и развернулся, я чуть не врезалась, не успев затормозить. Парень осторожно провел кончиком пальца по моей скуле и оставил ладонь на щеке, мгновенно покрасневшей и ставшей горячей. В такой тесной и шумной толпе подобный жест выглядел слишком неуместно, зато и незаметно. — Я рад, что ты оценила. — Я… это… — Ты. Это. Звучит, — улыбнулся Чонгук, растрепав мои волосы. — Эх, красиво смущаешься, мелочь! — Чонгук, не приставай к ребенку, — шлепнула его по спине Хэтти, проходя мимо. — Она же еще совсем маленькая! — Ей восемнадцать скоро, — рассмеялся в ответ парень, привычно обнимая меня за плечи. В смысле, привычно для меня. Да, это было уже вполне привычно. Наверное, потому, что приятно. К хорошему всегда быстро привыкаешь, верно? А я была убеждена, что это можно назвать хорошим. Ну, не плохим же… Чего плохого в невинных обнимашках, как зовет это Соль. Уверена, что ничего. Глупости говорю? Да, знаю… но как можно думать о чем-то умном, когда стоишь стиснутый в объятиях, чувствуешь под руками приятно шершавую ткань, в ушах звенит от криков восторженной толпы, и, несмотря на жуткий шум, отчетливо слышишь биение одного сердца, возбужденно бьющееся после выступления? Хм… Никак. — Бедная девочка, — покачала головой Хэтти. — Счастливица! — А ведь такая славная. Жаль ее. — Не славная. Лучшая, — буркнул Чонгук, погладив меня по голове, как любимого кота. — Без тебя было бы одиноко. Хорошо, что ты у меня есть, мелочь. Ну, лучшая не лучшая, но что-то во мне, видимо, было… Хотя я и была просто уверена, что и без меня Чонгук никогда не остался бы один. Такие люди, непременно, находят себе тех, с кем приятно быть рядом. К таким людям тянутся. И я тянулась. В этом человеке тоже что-то было. Я не могла сказать, что именно, но ведь было. Что-то, что сводило с ума, не давало забыть и оставить. — Да, это хорошо, что я есть у вас, — рассмеялась я. — И что вы у меня есть — еще лучше. — Ага, — вякнула за нашими спинами несправедливо забытая всеми девушка. — А лучше всего то, что у вас обоих есть я. Но тут есть и свои минусы. — Ну вот, — вздохнул Чонгук. — Такой трогательный момент испортила. Я тут чуть ли не… — А вот не надо потому что! Сам сказал, что ей еще нет восемнадцати, — продолжала веселиться Хэтти. — Впервые меня спас мой возраст, — буркнула я. — От этого монстра, моя девочка, тебя уже ничто не спасет. Он всегда получает всё, чего захочет, зараза удачливая.