Casa oscura

«Лист четвёртый. Этот дом»

[Ⅰ]

                  Эта зима выдалась довольно суровой и холодной.             На памяти Натали́и не было таких сильных вьюг и метелей.       Если приехавшему несколько дней назад Магнусу не были страшны холода, то вот доберманка была к ним отнюдь непривыкшей.        Впрочем, уж лучше переживать жестокости и жёсткости Господина Зимы с кем-то, чем в одиночку – с чем короткошёрстный колли и его возлюбленная были согласны. — Я так тосковала по тебе. — Со вздохом сказала Натали́я, когда они сидели возле камина, в котором трещали дрова, которыми была заполнена приличная часть подвала. — У меня тоже сердце ныло – старался как можно скорее закончить со всеми неурядицами на заводе, передать руль временного правления своему заместителю, и помчаться к тебе как можно скорее. — Магнус прижал Натали́ю к себе, поцеловал её щёку. Она же, издав любовный вздох, ответила тем же. Так они и проводили дни и вечера, когда выходить на улицу было нецелесообразно.        В середине декабря всё того же 1895-ого года в Санта-Вилльё объявилась молодая андалузская лошадка-странница. Она самолично кли́кала себя потомственной ме́диумичкой, способной общаться с духами Мира, что находится по ту сторону после прихода Смерти; также она обладала экстрасенсорными способностями и могла видеть наяву все паранормальные активности – движение предметов, взаимодействие с: огнём, электричеством, дверьми., также она могла видеть души, что не смогли найти покоя в царстве мёртвых, и обречены до поры до времени страдательно скитаться в подлунном мире, пока высшие силы не подарят им покой. Звали её Катари́на Греча́ну. По национальности она была румынкой. Лошадка была невысокой, голубоглазой, со светло-каштановыми волосами, которые она сзади перевязывала платком с вышитыми на нём цветами, а длиной её власы были до пояса; одежда и бижутерия на ней были цветастые и кричащие – всем своим видом она напоминала пускай и нечистокровную, но цыганку… каковой на деле эта барышня и являлась. В этот городок Катарину привело её чутьё – оно уже несколько дней направляло её сюда, говоря, что здесь есть место, полное черноты и неблагоприятной энергией. И как вы уже давно могли понять, чутьё её не обмануло. Вот только указать на конкретный объект оно не могло: очень много тумана вокруг него. Впрочем, Катарина уже много раз сталкивалась с этим – так что у неё имеется опыт поиска подобных „скрытых“ источников. Для начала Катарина хотела подкрепиться и немного отдохнуть с дороги, а потом уж она приступит к своим обязанностям. Странница нашла небольшой трактир – конечно же, хозяин заведения отнёсся к ней крайне подозрительно из-за внешнего вида, но проверив на зуб (буквально.) подлинность каждой монеты, не прогнал лошадку и позволил ей переночевать. Проспав до позднего дня, Катарина проверила свои пожитки на предмет имения, а не пропажи; затем она, съев довольно сытный поздний обед, отправилась искать источник. Погода стояла безветренная и довольно солнечная, но холодок ощущался. Катарина, кутаясь в шаль, принялась искать то, зачем сюда приехала – в городке никаких нужных и верных признаков и следов не было обнаружено… пока медумичка не встретила на своём пути гуляющих под ручку короткошёрстного колли и доберманку. Катарину резко обдало липким негативом и острым холодом, когда они прошли мимо неё. Но эта парочка не была источником, а лишь ниточками к чёрному клубку – лошадка поспешила нагнать эту парочку и надеяться, что всё пройдёт гладко. Лошадка преградила им путь: — Простите, пожалуйста, что отвлекаю Вас, но я хотела бы… — Нет-нет! Комнаты и квартира больше не сдаются: объявления в газете уже несколько недель как неактуальны, до свидания! — с лёгкой грубостью сказала ей доберманка. Лошадка растерянно поморгала, но отступать не собиралась: такой долгий проделала! — Нет, я не по поводу съёма… — Тогда тем более, прощайте! — с ещё бо́льшей грубостью сказала молодая сеньорита, пихнула незнакомку в сторону, прочищая себе дорогу. — Простите её: не с той ноги сегодня встала. — С вежливой улыбкой сказал спутник доберманки, приподнял шляпу и поспешил догнать свою любимую грубиянку. Катарина решила пойти иным путём – проследить за ними: её чутьё остро говорило, что именно эта парочка связана с источником здешней чёрной магии. У полуцыганки имелся опыт слежки, поэтому доберманка и короткошёрстный колли не смогли заметить её – да и вообще они о ней забыли. Однако, в какой-то момент слежки, Катарина потеряла их в толпе, которая вовсю готовилась к зимним праздникам; найти она их смогла только благодаря своему чутью – лошадка в последний момент успела запрыгнуть на опору в задней части крытого самоходного экипажа.       Домой Натали́я и Магнус возвращались молча. Городок они посещали, чтобы немножко закупиться для грядущих Рождества и Нового года. Доберманка была счастлива, что в праздники она будет не одна, а вместе с любимым – шотландец тоже был рад тому, что будет рядом с той, что дорога его сердцу. Конечно же, Натали́я сразу же отозвала все свои объявления из газеты: она твёрдо решила, что с неё абсолютно хватит незнакомцев, которые несут в её жизнь только неприятности и расстройства… Ну, за исключением Магнуса, ибо тот принёс в её жизнь только добрые плоды – так что он не считается. Однако Натали́ю не покидало чувство, что её возлюбленный что-то продолжает от неё скрывать, хоть он и обещал, что как только вернётся к ней, то поведает ей одну вещь, но на деле он всё не торопился с этим делом, а Натали́ю из-за этого начинали посещать разномастные мысли – ведь о чём можно молчать почти месяц после возвращения?! Так что доберманка твёрдо решила сегодня же выпытать у него, что он скрывает от неё. Магнус же мысленно готовился сказать своей любимой 1 секрет, связанный с его бизнесом, который он мог доверить немногим, – его завод был прикрытием для контрабандистов, что довольно прилично отваливали короткошёрстному колли за «крышу». Первым из транспортного средства вышел Магнус – оперевшись на его ладонь, из тепла вышла Натали́я. Короткошёрстный колли попросил извозчика помочь отнести в дом покупки – за отдельную плату тот, конечно же, согласился. И вот, когда Натали́я и Магнус остались одни, шотландец вздохнул, дабы начать речь… как в дверь позвонили.       Катарина несколько замёрзла, но она рассчитывала на доброту сердец её „ниточек“. Чутьё лошадки с каждой секундой кричало сильнее – медуимичка двигалась в правильном направлении. Лошадка слегка напрягалась: источник был крайне мощным, но чувствовалось, что что-то его сдерживало от полнейшего могущества – если бы не это, то весь городок окутали чары этого… "Дома?!" — удивлённо подумала Катарина: на её памяти дом ещё никогда не был источником злых чар – что-то в доме могло быть, но вот само здание отнюдь; впрочем, лошадку это не напугало: у неё есть дело, которое ей нужно выполнить. Когда транспортное средство остановилось, Катарина поспешила слезть с него, чтобы не попасться на глаза этой парочке. Она отошла на достаточное расстояние, чтобы остаться незамеченной даже для извозчика – цыгане это умеют. Конечно, пришлось прождать некоторое время, пока экипаж уедет в городок, а парочка зайдёт в дом. Когда всё это случилось, Катарина крепче сжала ручку своей гобеленовой сумки, направилась ко входной двери. Однако поднялся сильный ветер и снег принялся залеплять ей глаза – дом явно не хотел, чтобы эта особа приближалась к нему хоть на шаг, но он связался не с той медиумичкой! Ибо лошадка продолжала приближаться к нему. "Вот же ведь!.. Это какому же фурри принадлежит сей дом – неужели он столько времени не замечал каких-нибудь странностей, живя в нём?" — размышляла полуцыганочка, закрывая лицо шалью и платком, чтобы хоть что-то видеть. — "А может, он знал о странностях своего жилища?.. Нет, исключено! Тогда б здесь поработал служитель церкви – учитывая, что от здания прямо-таки несёт чернотой и злом, то никакого священника тут и не было!" — с этим мысленным заключением Катарина подошла к лестнице, поднялась по ней на веранду, постучалась в дверь, надеясь, что её хотя бы пустят погреться у огня, а там уж как пойдёт.       Ни Натали́я, ни Магнус никого не ждали в гости – уж тем более в такой час и день! — Может, кто-то попал в метель и ищет временного приюта? — спросил шотландец, слыша за окном мощный свист ветра. — Ну и плевать! Я больше никого не собираюсь пускать к себе: мне хватило последних жильцов! — с каменным сердцем сказала Натали́я, принялась снимать с себя уличную одежду. Однако Магнус был более милосердным: всё же, если кому-то нужна помощь, то нужно её оказать. А потому короткошёрстный колли, когда Натали́я поднялась на второй этаж, остался на первом под полуправдивым предлогом разобрать покупки. Убедившись, что его возлюбленная не собирается спускаться вниз, Магнус открыл дверь – на пороге стояла невысокая лошадка с гобеленовой сумкой, в достаточно тёплой одежде, платке и шали. — Входите-входите! — засуетился короткошёрстный колли, видя лёгкую дрожь губ гостьи. — Спасибо! — на удивление ровным голосом сказала Катарина, переступила порог. Её сразу же окутали тепло и… — Ой! — издала лошадка, слегка качнувшись назад – из-за негостеприимства дома, конечно же. — Вы, верно, устали с дороги и замёрзли? — вежливо поинтересовался Магнус, подхватывая гостью. Однако, как следует присмотревшись к ней, короткошёрстный колли узнал в лошадке ту барышню, что повстречалась ему и Натали́и в городке. — Что Вы преследуете нас?! — возмущённо и с угрозой издал шотландец. — Я всё объясню, только дайте мне немного согреться и отдохнуть… — её желудок издал требовательное урчание. — …И, пожалуй, чутка подкрепиться. — Застенчиво улыбнулась лошадка. Магнус аккуратно посмотрел в сторону лестничной площадки второго этажа: он был пуст – верно, Натали́я предпочла сразу же отправиться на боковую после посещения городка, где они провели целый день. Шотландец продолжал вести себя гостеприимно: разжёг камин, усадил перед ним гостью, подал ей более менее тёплую еду. — Спасибо! — одарила его доброй улыбкой лошадка, принялась греться и подкрепляться. Насытившись и согревшись, Катарина представилась и озвучила свою причину прихода сюда. Магнус молчал, не зная, как отреагировать на слова этой незванной гостьи. "Всё это очень странно… А вдруг, она – новая опасность? Кто знает, что на самом деле задумала она." — Размышлял короткошёрстный колли, смотря в огонь. Конечно, Магнус поступит не по-христиански, если прогонит эту странную барышню из дома в метель. Так что он позволил ей остаться, пока непогода не уляжется. Катарина решила, что всё ещё раз расскажет после сна: видать, хозяин дома устал после сегодняшнего дня в городе. Да и сама лошадка хотела отдохнуть.        Спала Катарина до позднего часа дня, ибо её работа не имела привязки ко времени суток. Но одной особе было на это абсолютно плевать. — Ой! Ай! — издала, мгновенно пробудившись, лошадка. Она оказалась на полу – из кровати, за ноги, её переместила единственная хозяйка дома. — ВОН ИЗ МОЕГО ДОМА! — властно приказала ей Натали́я. Доберманка была очень зла – в первую очередь на Магнуса, но тот своё ещё получит. Сейчас же Натали́я хотела прогнать эту дамочку. — Доброго Вам… — Попыталась проявить вежливость Катарина. — ПОШЛА ОТСЮДА, ПОТАСКУХА! — но доберманке было всё равно на это. — Натали́я, подожди! Она не… — попытался защитить незванную гостью шотландец. — Закрой свой рот, потаскун! — осадила хозяйка дома влезшего в разборки Магнуса, дала ему затрещину. Натали́я, видя, что незванная гостья ещё тут, достала из скрытого кармана платья вострый кинжал… — Остановись! — истерично выкрикнул Магнус, бросился перехватывать руку своей возлюбленной. В последний момент у него это получилось – замешкай он хоть на секунду, и лошадка отправилась бы в лучшем случае к медицинским работникам, а Натали́я, ясное дело, в полицию. Доберманка хоть и сдерживалась Магнусом, но всё равно пыталась нанести вред той, кого приняла за свою соперницу. — Успокойся! Не моя она любовница! Она попала под метель, и просила у нас прибежища, пока… Аууууууу!.. — болезненно издал короткошёрстный колли: Натали́я, хорошенько извернувшись, смогла ударить своим локтем его подбородок – язык его был прикушен. Катарина боялась пошевелиться: даже разозлённые духи более предсказуемые, чем впавшие в эмоциональное бешенство смертные. Лошадка мысленно молилась, чтобы эта блондинка в карминовом платье успокоилась… и дала ей уйти: Катарина придумает план действий в более спокойной обстановке, ибо всё равно не собиралась покидать это место, пока не очистит этот дом. Натали́я всё ещё сдерживалась Магнусом. Хозяйка дома, хоть пока что этого не было видно, носила под своим сердцем плод любви – земля была её, а семя жизни дал шотландец. Однако даже это не давало доберманке гарантию, что короткошёрстный колли не ходит на сторону; впрочем, у Натали́и была обыкновенная паранойя на фоне беременности. Спустя несколько минут гнев будущей матери стих, и она задала следующий вопрос: — Если ты не любовница моего мужа, то кто ты? Катарина, боясь подняться – да и вообще двигаться, ответила с пола: — Я – странствующая медиумичка. Моя работа – помогать тем, кто столкнулся с проблемами из потусторонней области. — Чётко, с расстановкой и очень медленно ответила лошадка. — И?.. — И моё чутьё привело меня сюда. Натали́я смотрела на неё изучающим взглядом. Она не особо верила словам этой незнакомки. — Докажи. — С лёгким оттенком угрозы потребовала хозяйка дома, недвусмысленно дёрнула холодным оружием. В ответ лошадка молча перевела взгляд своих очей с лица доберманки на её живот, настроила своё чутьё на нужную частоту. — У Вас будет сын. — Уверенно произнесла она.       Первые 3 дня Катарина занималась тем, что исследовала дом и расспрашивала его хозяйку. Поначалу доберманка шла на контакт с большой неохотой, но потом сеньора Натали́я Макдугалл (до замужества – Сан-Сегундо) решила довериться ей и рассказать всё, как есть. На шестой день лошадка вынесла такой вердикт: — Этот дом – источник абсолютно всех неприятностей и бед, что случались со всеми, кто в нем жил и живёт. Этот дом является местом притяжения для всех тёмных и грешных личностей, что только есть на свете: тот чиновник, та шотландская семейка культистов и другие – большинство из всех, кто останавливался здесь, не принёс с собой света и добра… Но я исправлю это, сделав все необходимые обряды для очищения, что мне под силу! — уверенно заявила Катарина. Все последующие дни полуцыганка занималась своим призванием – для начала она решила очистить те комнаты, что наименьше используются, но Натали́я предложила начать ей с самой неиспользуемой части её имущества – городской квартиры. Квартира, которая, к несчастью для доберманки, не была изъята – или подвержена иной схожей процедуре со стороны закона – после завершения следствия по поводу самоубийства серийника енота-француза, которого Натали́я не решалась сдавать полиции из-за страха отомщения со стороны этого с виду галантного гражданина из страны любителей вина и багетов. В квартире Катарина провела чуть больше двух дней – в дом посредь пустоши медуимичка вернулась ближе к концу третьего дня после начала очищения жилплощади. — Итак, я провела все необходимые обряды – квартира полностью очищена, но я также дополнительно поставила в ней защиту и применила ещё кое-какие меры, чтобы всё не пошло насмарку; желательно не ступать за порог жилища до начала следующего месяца. — Она сделала паузу, ожидая реакцию со стороны доберманки и короткошёрстного колли. Но той не последовало, но при этом было видно, что они её внимательно слушают. — Теперь же мне предстоит как следует поработать с этим домом – желательно… в одиночестве, чтобы результат был надёжен и на века. Но для начала я хочу очистить вас двоих… — То есть я правильно понимаю, что я и мой муж должны на какое-то время покинуть дом, чтобы избавиться от… — Совершенно верно! — поняла её мысль Катарина. — Это для безопасности вашей же семьи и ваших жизней. — Убедительно добавила лошадка. — И куда мы… — Я найду нам временное жилище, любимая. — Примирительно сказал Магнус, поцеловал её правую щёку. — И чем раньше я начну, тем скорее вы сможете вернуться! — звонко, с улыбкой заключила медиумичка. Натали́я хотела, чтобы всё это – АБСОЛЮТНО ВСЁ ЭТО! – закончилось как можно скорее, а потому не стала возражать. Так что на несколько дней доберманка и короткошёрстный колли стали временно жить в трактире. Однако перед их отъездом Катарина настояла на своём обряде очищения. — Итак, я готова. — Лошадка держала в левой ладони керамическую ступку, а в правой – кисточку. Далее Катарина стала произносить слова обряда – на румынском: — 🇷🇴Cer puterilor superioare să o purifice și să o protejeze pe Natalia McDougall, care avea numele de familie San Segundo înainte de căsătorie, de tot răul care este în ea și în jurul ei - fie ca soarta ei să fie bună și prosperă. Vă cer același lucru, puteri superioare, pentru fiul ei, care nu a văzut încă lumina și nu are nume, dar sper că veți îndeplini cererea mea și i se va oferi ocazia să vadă lumina albă și să-i audă numele.🇷🇴→[Я прошу Высшие Силы очистить и защитить Натали́ю Макдугалл, до замужества носившую фамилию Сан-Сегундо, от всего зла, что есть в ней и вокруг неё – пусть её Судьба будет хорошей и благоденственной. О том же самом прошу Вас, Высшие Силы, для сына её, что ещё не увидел свет и не имеет имени, но надеюсь, что Вы исполните мою просьбу, и ему будет дана возможность увидеть белый свет и услышать своё имя.] — Затем она окунула пушистую часть кисточки в содержимое ступки, и помазала ею лоб, рот и ключицу доберманки. Тоже самое она проделала и с Магнусом. Для завершения обряда – и своего спокойствия – Катарина достала из своей гобеленовой сумки 2 оберега – цепочка была изготовлена из сплава железа и серебра, а сам амулет был сделан из липы: — 🇷🇴Vă instruiesc să – i protejați de toate greutățile și necazurile care îi așteaptă în timp ce sunt în afara casei lor-așa să fie!🇷🇴→[Наказываю вам беречь их от всех невзгод и неприятностей, что их ждут на то время, пока они будут находиться вне своего дома – да будет так!] — произнесла она нужные слова с закрытыми глазами и сжав в каждом кулаке по оберегу. Далее она надела их на шею Натали́и и Магнуса. — Теперь можете спокойно идти, а я займусь домом. — С доброй улыбкой сказала им Катарина. — Ты не доверяешь ей? — спросил Магнус, обнимая Натали́ю за талию, когда они ложились спать в трактирной комнате. — А ты как думаешь?.. — прошипела доберманка. — Слушай… Я не чувствую, что она может принести нам вреда – вот совершенно не чувствую! — уверенно заявил шотландец. Натали́я несколько минут раздумывала над его словами, но сон сморил её быстрее, чем она успела дать свой ответ.        Пока Натали́я и Магнус отсутствовали, Катарина вовсю занималась чисткой дома. Естественное дело, что дом сопротивлялся и старался всячески изжить лошадку из себя, но Катарина была не пальцем деланная, и могла оказывать сопротивление дому. Обряд очищения был начат с подвала – пускай там присутствие тёмной энергии и было слабее, по сравнению с остальным домом, но лошадка хотела понять, с чем – или кем – ей предстоит иметь дело. Катарина не боялась нечистых сил – это они должны бояться её! (По крайней мере, так считала сама лошадка.). — Что же, я готова! — заявила румынка, спустившись в подвал. Она поставила свою гобеленовую сумку на пол, открыла её, достала из дорожной сумки свои рабочие инструменты: несколько палочек благовония и чашу для них, средних размеров мешочек соли, 4 чёрные свечи с белыми фитилями и коробок спичек для них, красный мелок. Для собственной защиты, Катарина огородила себя соляным кругом, шепча следующие слова на родном языке: — 🇷🇴Sarea este pură, sarea este albă – protejează de rău, protejează de necazuri. Umplu cercul cu el, mă protejez de întuneric. Așa să fie!🇷🇴→[Соль чистая, соль белая – от зла защищает, от неприятностей оберегает. Круг ею насыпаю, себя от тьмы ограждаю. Да будет так!] — далее лошадка просидела в этом круге несколько секунд, ожидая реакции со стороны дома… Но тот никак на это не ответил. — "Что же, тогда продолжу." — Решила в уме медуимичка, аккуратно ступила одной ногой из круга, а другой осталась в нём – вновь 0 реакции. Однако чутьё говорило ей, что дом не намерен оставлять всё так, как есть, а потому румынка держала ухо востро. Находясь одной частью себя в кругу, Катарина взяла красный мелок и свечи, затем она, выждав ещё немного, вышла полностью из защиты. Всё ещё ожидая подвоха, Катарина принялась аккуратно идти к одному из углов подвала, чтобы поставить там свечу – благо, что он был пуст. Как только свеча коснулась пола, лошадка почувствовала скачок негативной энергии; медуимичка напряглась. "Спокойно, Катарина: ты делаешь хорошее дело – ты находишься под защитой, тебе ничего не грозит!" — напомнила она себе. Далее лошадка зажгла свечу – никакие слова произносить над ней не надо было, так как сама чёрная свеча с белым фитилём уже была изготовлена с нужными словами, и её оставалось лишь зажечь – благодаря этому слова, вложенные в ритуальный предмет, начнут своё дело. Вновь выждав несколько секунд, Катарина направилась к следующему углу – по́солонь. Там она проделала всё тот же ритуал – однако четвёртая свеча не желала загораться сразу же, что очень сильно насторожило лошадку; лишь на пятую попытку фитиль загорелся – "Сопротивляется…" — Настороженно подумала незванная гостья, когда пламя заплясало. — "Но я в любом случае очищу этот дом, даже если это будет стоит мне собственной жизни!" — горячей мыслью заявила лошадка! Конечно же, дом услышал это – как и до этого он слышал мысли каждого, кто в нём находился. Катарина, удостоверившись, что свечи горят и их пламя ровное, взялась за мелок – на каждой стене она изобразила им несколько защитных и очищающих знаков и рун. Сделав это, лошадка вернулась в круг, принялась громко, чётко и призывно произносить: — 🇷🇴Fac apel la forțele Luminii să mă ajute, astfel încât să mă poată ajuta să curăț spațiul în care mă aflu și în care ar putea fi locuitorii din trecut și din prezent ai acestei case! Vă îndemn să mă ajutați în sarcina mea dificilă, dar foarte importantă!🇷🇴→[Призываю себе в помощь Светлые Силы, дабы те помогли мне очистить то пространство, в котором нахожусь я, и в котором могли находиться прошлые и нынешние жители этого дома! Я призываю Вас помочь мне в моём непростом, но очень важном деле!] После этих слов пламя свечей на мгновение замерло, а после… потухло. Повисла нехорошая тишина. Знаки и руны на стене стали излучать слабое свечение – Катарина облегчённо выдохнула: проводимый ею обряд начал своё дело. Однако она должна была оставаться в круге до тех пор, пока свечение рун и знаков не потухнет, а сами символы не станут синими – лишь тогда обряд очищения и установки защиты будет окончен; это случилось спустя полчаса после начала свечения. Эти же процедуры Катарина проделала и в помещениях на втором этаже – там тёмная энергия ощущулась сильнее, чем в подвале. А вот на кухне лошадка вела себя максимально осторожно: там было много утвари, которая могла навредить ей. Для начала она стала искать кусочек пола, который был бы максимально безопасен для неё: соляной круг соляным кругом, а дополнительная безопасность лишней не будет – учитывая, что на кухне присутствие зла ощущалось сильнее, чем в комнатах на верхних этажах. Найдя достаточно безопасное пространство на полу, Катарина сделала соляной круг, стала ждать реакцию дома. "Уж больно легко всё проходит – видимо, этот дом выжидает нужный момент, когда я буду невнимательна и открыта для атаки с его стороны. Очень интересно…" — Размышляла молодая медиумичка, медленно смотря по сторонам в поисках подвоха. — "Что или кто же в тебе поселилось? Что или кто тобой правит?" — мысленно спрашивала Катарина, гладя пол внутри круга. Дом ответил грозным гулом, как бы говоря убираться ей куда подальше от него. — "Я же помочь тебе хочу!" — сказала она, что капризному дитю.

ВЖУХ!

ВЖИХ!

ВТЫХ!

В невидимый защитный барьер, который создал соляной круг, воткнулся довольно большой и острый кухонный нож. Если бы не магическая защита, то в лице лошадки стало бы на одну дыру больше. Катарина проморгалась, но нисколько не удивилась этому: бывало и оригинальнее. Затем в барьер – всё с той же стороны лица лошадки – воткнулись остальные ко̀люще-ре́жущие предметы, что были на кухне. Впрочем, навряд ли они могли выткнуться из защиты, а потому Катарина бесстрашно вышла из круга. — ААААААААААААААААААААААА! — болезненно издала лошадка: в её левую икру́ подло вошло по рукоять шило. На пол потекла алая жидкость. Катарина, сдерживая слёзы и плотно сжав зубы, вступила обратно в круг – шило отпало, но тут же угрожающе поднялось в воздух, замерло на уровне лошадкиной грудной клетки в нескольких миллиметрах от барьера, готовое тут же умервшляюще впиться в её сердце. Медиумичка пошарила в своей сумке, нашла 2 небольших бутылька со спиртом и обезболивающим и более-менее чистую тряпку – лошадка приняла сыворотку для приглушения боли, обработала свою рану. Закончив с этим, Катарина стала думать, как поступить с шилом: ведь как ни крути, а опасность оно для неё представляло – левая икра лошадки тому свидетельница. Молча подумав, румынка решила попробовать осыпать опасный инструмент заговорённой солью – авось, шило обезвредится. Лошадка зачерпнула пальцами из мешочка небольшую горсть соли, сжала пальцы с солью в кулак, беззвучно произнесла нужные слова – оружие против шила было готово, теперь осталось проверить его на деле. Встав с пола, румынка решила пойти на хитрость – она выпругнула, насколько ей позволила проколотая нога, из круга, повернулась лицом к шилу, чтобы в нужный момент… Шило повернулось в её сторону, молниеносно двинулось вперёд. …Отскочить и дать ему воткнуться в стену – шило вошло в стену, но тут же начало раскачиваться, чтобы закончить начатое. Катарина, несмотря на раненую нижнюю левую опорную конечность, поспешила не упустить такой шанс – когда враждебный инструмент уже почти вышел из стены, лошадка успела осыпать его заговорённой солью. После чего, из соображений безопасности, она стала отступать в круг. Шило не оставляло попыток прикончить ту, которая вмешалась туда, куда не следовало. Однако соль начала действовать, ибо в полёте шило стало качаться и дрыгаться, словно пьянь. Так что, к защитному кругу оно не долетело – упало в 5-ти сантиметрах от границы; на всякий случай, Катарина присыпала её ещё одной небольшой соляной горсткой. Далее лошадка выждала, чего ещё выкинет дом. Но тот либо понял, что связался с той, которая ему не по зубам, либо стал придумывать что-то похитрее, чем шило в ногу. Медиумичка решила воспользоваться этой возможностью – она расставила и зажгла свечи, начертила, где это было возможно, защитно-очищающие руны и знаки, стала ждать. По прошествии получаса, обряд был завершён – все колюще-режущие предметы дружно и с лязгом упали на пол. Кухня-столовая была готова – оставалась гостиная. Сердце дома, что было наполнено чернотой, злобой, опасностью и вредительством. Вступив в эту часть жилища, Катарина почувствовала очень мощный энергетический порыв, который чуть не повалил её на пол – дом, явно почувствовав в Катарине силу, стал принимать более серьёзные меры. Лошадка с пораненной левой ногой смогла, хоть и с трудом, но выстоять этот напор. — Просто так тебе меня не одолеть! — горячо заявила румынка. — Я – медуимичка в шестом колене! — гордо выпятила грудь она. — И я завершу начатое дело! — ещё горячее заключила она. Катарина, не обращая внимания на противодействия со стороны дома, насыпала вокруг себя соли, которую дом пытался всячески убрать с пола, расставила и зажгла свечи, хоть дом и пытался опрокинуть, сломать или ещё как-то повредить их; и вот когда лошадка начертила нужные символы и руны на стенах гостиной… стало очень тихо – не только в плане звуков. Румынка повернулась к кругу… …— ААААААААААААААААААААААААААААААА! — с болью и очень громко издала Катарина, когда к стене её пригвоздила оттоманка – даже был слышен хруст костей. Мебель продолжала прижимать незванную гостью к стене, желая переломать той всё. Воздуху в лёгких лошадки становилось всё меньше и меньше – медленно, но верно, наступала асфи́ксия, а там – и кончина медиумички. Впрочем, она могла умереть и раньше – от болевого шока. Спустя долгих 5 минут, оттоманка отпустила медиумичку – та рухнула лицом вперёд, издав при приземлении звук ломания носа. Дом давал отпор. Катарине было тяжело и больно дышать: лёгкие были пробиты рёбрами. "Неужели я нашла орех, который не по моим зубам?" — печально думала она. — "Иронично, что делая хорошее дело при помощи своих способностей, я так сильно пострадала – когда же я использовала их во вред, то смогла дожить до этого момента, ни получив никакого наказания за все эти годы.". Она, сопровождаемая болью в груди, постепенно лишалась сил и жизненной энергии. "Что же… Видимо… Карма… Копилась…" — Последнее, что успела подумать лошадка, испустила дух…       Пламя одной из зажжённых свечей добралось до занавесок, принялось пожирать их…

***

       Натали́я и Магнус были разбужены напористым и громким стуком в дверь. — Что за чёрт?! — возмущённо проговорила полупробуженная доберманка. — Сеньор и сеньора Макдугалл! Просыпайтесь уже! Беда! — надрывал своё горло хозяин трактира. Доберманка нехотя встала с кровати. — Какая ещё беда, чёртов хвост?! — ещё возмущённее изрекла беременная барышня, открыв дверь. — Ваш дом горит! — только и сказал трактирщик. — Который посреди пустоши? — не поверила своим ушам собачка. — Да! Там такой дым… — И слава Богу! — радостно воскликнула она. — Прошу прощения?.. — растерянно пролепетал афганский борзой. Но ответом ему послужил радостный смех Натали́и.

[Ⅱ]

                  Вам наверняка интересно узнать, что было дальше?             Смею огорчить, но ничего интересного!       Я вообще сомневаюсь во всём, что услышал от жителей этого городка!        Конечно же, я в первую очередь – профессиональный журналист, а потому ставлю абсолютно всё под сомнение. Первым делом я спросил о том, где в данный момент находится эта парочка, ибо мне было интересно послушать историю сгоревшего дома посреди пустоши из их уст. Но все как 1 отвечали, что Натали́я и Магнус уехали на Родину её мужа – через 1,5 месяца после сгорания дома. Что же касается квартиры, то доберманка её продала – новые хозяева, как оказалось, не были знакомы со всей этой историей… До моего появления. Конечно же, они не поверили тому, что я им рассказал… но мне хотя бы довелось посмотреть эту «нехорошую квартиру», как её окрестили местные; однако новые владельцы смело говорили мне, что никаких происшествий с ними не происходило. Конечно же, у вас, дорогие читатели и читательницы, возник вопрос: "А откуда у горожан все эти сведения?" – всё просто: как выяснилось, сама донна Натали́я рассказала им обо всём этом незадолго до своего отъезда в Шотландию (конечно же, для красного словца и интереса, некоторые моменты были утрированы самими горожанами.). Однако мне было интересно знать, что по некоторым событиям писала городская газета – мне удалось узнать, что в городской библиотеке есть архив старых газет: самому новостному предприятию негде было держать их, а каждый библиотекарь не был против этого – за определённую плату, естественно. Я очень надеялся, что за эти 20 лет сохранилось хоть что-то! 23-его июля 1915-ого года я, как следует поспав и плотно поев, отправился с большой надеждой в библиотеку. Здание было деревянное, одноэтажное, но высокое. Дверь была открыта – на табличке было написано, что нынешнего владельца библиотеки зовут Кристоуфер Чалантэ (то ли англичанин с итальянскими корнями, то ли наоборот – итальянец с корнями из Туманного Альбиона) и что библиотека работает круглосуточно. Дверь была не заперта – была середина дня. Помещение было довольно просторным – всё пространство занимали деревянные стеллажи с рядами книг. Было несколько пыльно, но вполне терпимо. — Кхэ-кхэммм!.. Ола! Есть кто-нибудь? Мне нужен газетный архив! — крикнул я. Но ответа не последовало. — На табличке написано, что библиотека работает круглосуточно, сеньор Кристо́уфер Чалантэ́! Но ответа не было. Совершенно. Я решил сам найти газетный архив: не думаю, что он как-то надёжно спрятан… К сожалению, по истечении 30 минут я ничего не нашёл, хоть и обошёл библиотеку несколько раз. В конце концов, я подошёл к столу-стойке – на нём лежала сло́женная вчетверо бумажка; разложив её, я обнаружил следующее:

”Перебираю газетный архив – большая просьба подождать. Спасибо.

С уважением и признательностью, К.Ч.”.

— КаЧе. — Произнёс я инициалы владельца библиотеки. — Что Вам угодно? — раздался за моей спиной молодой голос. Обернувшись, я увидел молодого и высокого чёрного кролика. Одет он был довольно старомодно: бежевая рубашка из шёлка с белыми пуговицами и стоячим воротником, покрывающим всё его горло, поверх рубашки была надета безрукавка цвета рубина, на шее висел галстук бутылочно-зелёного цвета – длиной он был ему по талию, завязан праттским узлом, а в середине узла находилась галстучная булавка в виде виноградной грозди; ноги его были облачены в классические чёрные брюки – разве лишь что спереди были тонкие белые полоски, а стопы были вдеты в коричневые дерби на красной шнуровке. Довольно странное сочетание в одежде, но не мне судить. — Я хотел бы взглянуть на газетный архив, я… — Вы не первый, кто просит об этом. — С дружелюбной улыбкой сказал белокурый кролик со синими глазами. Он молча пошёл куда-то – я направился за ним. Он провёл меня к небольшой дверке. За ней оказалась комната средних размеров. Помещеньице было заполнено множеством газет разных годов – запах стоял соответствующий (настолько, что у меня начал чесаться нос и я пару раз чихнул!). — Вот и они – все Ваши. Наслаждайтесь. — Мирно сказал кролик, ушёл. На исследование всех нужных мне газет у меня ушло чуть больше часа – владелец библиотеки предложил мне присоединиться к обеду – я, не желая высказать ему неблагодарность за доступ к газетному архиву своим отрицательным ответом, присоединился. Обед был обильным и очень вкусным, скажу я вам! — А что конкретно Вы ищите? Я могу подсказать. — Вежливо поинтересовался белокурый покровитель храма знаний. Я рассказал ему. — А, — добродушно хохотнул он, — теперь ясно, что Вы ищите – правду. — Верно, ибо я не верю всему тому, что услышал из уст горожан! Не бывает так, чтобы подобные события оставались без огласки! — скептически сказал я. — Ну, что же, это полностью Ваше право. — Дружески пожал плечами старомодно одетый юноша, приложился к фарфоровой чашке с чаем. Спустя 4 минуты он сказал следующее: — Многие вещи горожане, конечно же, приувеличили для большего интереса. Я посмотрел на него: мой собеседник смотрел куда-то в сторону от меня. Чутьё говорило мне внимательно слушать. — Начну с того, что никто из горожан не сообщил Вам, кем был дядя Натали́и и её брата Игнасио – потому что сама доберманка не знала этого: их дядя был скрытным фурри. Однако меня тоже в своё время заинтересовала эта история – мне удалось узнать, кем был Хосе́ Кре́спо. — КаЧе сделал эффектную паузу. — Этот фурри был адвокатом – довольно невезучим: кого бы он не взялся защищать в суде, каждое дело проигрывалось, а потому его хотели в скором времени выгнать из конторы, но в 1 день он, находясь в отчаянии, встретил на улице некоего господина в клетчатом – тот предложил ему помочь с его бедой. Конечно же, Хосе отнёсся с подозрением к незнакомцу, но отчаяние было сильнее – юный доберман выслушал в трактире таинственного незнакомца. Тот предложил ему сделку: он одарит невезучего адвоката способностью выигрывать даже самое проигрышное дело, но с условием, что Хосе никогда не будет лезть в дела Бога и Дьявола – юный доберман легкомысленно согласился. — Кролик сделал паузу, продолжил: — С той ночи рабочие дела у Хосе Креспо стали идти на лад. Он смог сколотить состояние на двухэтажный дом, что построил посреди пустоши и небольшую квартирку в городе заместо снимаемой каморки под лестницей. В общем, он стал жить припеваючи, однако не долго был праздник на его улице. Через несколько лет, загордившись тем, что он самый лучший адвокат в городе и стране, Хосе Креспо совершенно забыл об условии своего успеха – никогда не лезть в дела Бога и Дьявола, что сыграло с ним роковую ошибку: поздним утром 20-ого числа весеннего месяца нисана к нему обратился самолично Его Святейшество Папа Римский Лев ⅫⅠ, известный в миру как Винченцо Джоакино Раффаэле Луиджи Печчи. Он прослышал о способностях Хосе и решил обратиться к нему за помощью в суде против одного из толстосумов, который не желал делать пожертвований церкви – хотя, казалось бы, Бог с ним: не хочешь, ну и не надо, но Папа Римский был упёрт. Он предложил Хосе за помощь крупную сумму – 200000 песет. Хосе Креспо согласился, попросив сверху 15% – Папа Римский пообещал больше, если доберман немедленно приступит к делу. Мог ли Хосе тогда подумать, что это дело станет для него последним? — КаЧе сделал долгую паузу, продолжая смотреть в своё направление. По истечении 10 минут он продолжил: — Суд был громкий, но был инкогнито – никакие посторонние лица не могли на него попасть, а те, кому было разрешено быть на нём, молчали… пока Его Святейшество Папа Римский Лев ⅫⅠ не почил этот мир, конечно же, – тогда некоторые из тех, кто был на том суде, отважились изложить на бумаге о чём был суд и как он проходил… — Да не тяните Вы уже! К сути, к сути! — громче, чем хотел, изрёк я. Но кролик не обратил внимания на эти слова, продолжил: — …суд был тяжёлый и долгий – каждая из сторон приводила в свои защиту и нападение несколько аргументов и законов – как Божьих, так и юридических. Но выиграл толстосум – Папа Римский был в страшном гневе от этого исхода. Хосе Креспо же был в полнейшем недоумении: ведь до этого же он выигрывал, а тут… В тот день Госпожа Удача навсегда покинула некогда успешного адвоката – тот получил пинок под зад из контры, а после на него, всё и вся, что у него имеется, легло чёрное проклятие – особенно оно было сильно в его недвижимом имуществе. Сам же Хосе стал много пить, и в 1 день допился до могилы… Но проклятия, наложенные Дьяволом, никуда не делись после смерти добермана – лишь уснули до своего часа. — КаЧе вновь сделал паузу – я нетерпеливо поёрзал на стуле. — Своё имущество Хосе завещал Натали́и и Игнасио, не зная о том, что оно про́клято и принесёт им только несчастье. Ну, или почти – Игнасио не смог выдержать силу чёрную, что нависла над ним и его родственниками; потому он одним днём перебрал с морфином, и умер от передозировки. А что же касается Натали́и, то она, в отличие от брата, смогла лучше вынести тяготы от проклятия и даже избавиться от него, хоть и посторонними сила… — Подождите, стоп! – я невольно стукнул кулаком по столу. — Что за ерунду Вы мне рассказываете?! Нет никаких проклятий, Дьявола и прочего, что я услышал от Вас и горожан этого чёртового городка! — меня трясло от гнева: я лишь хотел узнать правду! Повисло молчание – я только сейчас услышал тиканье часов. — Простите, я… Мне стыдно за своё поведение. — Я опустил лицо. — Со всеми бывает, я прощаю. — Спокойно, как скала, сказал белокурый кролик. — Если Вам не нужна правда из моих уст, то обратите свои уши к их языкам. — Чего? — непонимающе спросил я, поднимая голову. Но моего собеседника не было передо мной. Как и библиотеки. Я стоял посреди верескового поля. — 🏴󠁧󠁢󠁳󠁣󠁴󠁿Seall air an làrach-lìn sin!🏴󠁧󠁢󠁳󠁣󠁴󠁿→ [Смотрите, какой потрёпанный хорёк!] — хохотнул дамский голосок. Обернувшись, я увидел небольшой шотландский домик, возле которого сидели на большой ткани компания из четырёх фурри: доберманка и короткошёрстный колли, оба средних лет, а подле них сидел юноша, обнимавший за талию молодую барышню…