«Лист третий. Секрет из Франции»
— Я серийный убийца. — Представился красиво и богато одетый енот.
Эта информация бросила Натали́ю в ступор.
— Эмммм… Прошу прощения? — растерянно пролепетала доберманка.
— О нет, нет. Всё хорошо, не волнуйтесь. — Добродушно отреагировал енот.
— А, это шутка такая? — нервно улыбнулась Натали́я.
— Я абсолютно серьёзен. — Сладко сказал енот, улыбнулся.
— Извините, сеньор, но Вы не похожи на убийцу… Может, Вам стоит обратится к врачу? — вежливо предложила хозяйка дома, начала закрывать дверь.
— Советую поверить мне.
Енот направил на её живот большой огнестрел. Доберманка замерла в страхе.
— На моём счету несколько десятков мёртвых душ, и ещё одна станет лишь одной из них, но Вы пока что среди живых – неплохое начало, да? — с каменным лицом говорил он.
Натали́я не знала, как поступить – к несчастью для доберманки, Магнус уехал до позднего вечера (а ещё только начало дня и, к тому же, конец осени-начало зимы.) в городок на переговоры со своим старшим заместителем, что прибыл только вчерашним днём: какие-то проблемы на заводе.
— Позвольте войти. — Холодно-вежливо сказал енот.
"Не впускай его! Закрывай дверь и беги!" — тревожно кричало ей сознание. Но Натали́ю сковал страх, который не позволял ей сделать ничего.
— Ну же, мадемуазель! — енот нагло ткнул её живот пистолетом.
— Да, конечно. Входите. — Вынужденно впустила в дом опасного преступника Натали́я.
— Правильное решение. — Сказал енот, взял приличного вида саквояж (из него торчала газета.), вошёл в дом, держа доберманку на мушке.
На нём были надеты белая рубашка, синий фрак, чёрный цилиндр, белоснежные перчатки из шёлка и коричневые монки. В общем, выглядел енот весьма прилично и элегантно.
— Чего Вы хотите от меня? — спросила его Натали́я, чей страх ушёл.
— Всего лишь залечь на дно… на месяц-другой. — Ответил он.
— Неужели другого места нет?
— Абсолютно.
Делать было нечего – Натали́е пришлось принять его.
Ближе к позднему вечеру – почти к ночи – вернулся Магнус. Колли был несколько уставшим.
— Как прошла встреча? — нежно спросила доберманка, ставя перед любимым ещё горячий ужин.
— Крайне паршиво. — Тяжело вздохнул Магнус. — На заводе забастовка на фоне ухудшения трудовых условий… Чёртов Фе́ргус ОʼКли́ри – дрянной ирландец, который и поднял этот бунт, чтобы поднасрать мне! — колли яростно стукнул кулаком по столу.
Немного помолчав, Натали́я спросила следующее:
— Тебе придётся уехать, чтобы урегулировать этот конфликт?
— К сожалению. — Твёрдо кивнул Магнус. — Прости, но я не могу допустить, чтобы моё предприятие сгинуло из-за какого-то рыжеволосого ублюдка с грёбанного изумрудного острова!
— Я всё понимаю, поезжай. — Сказала Натали́я, в чьей голове родился план: может, получится переселить на эти "месяц-другой" этого Жосле́на Тассе́ на квартиру, что пустует уж долгое время после смерти брата Натали́и? Доберманка решила попробовать.
— Я уеду через 3 дня с Джо́нси. Моим старшим заместителем. — Уточнил Магнус.
— Хорошо, я буду ждать от тебя вестей. — Тепло и с доверием сказала Натали́я, нежно поцеловала правую щёку любимого.
Конечно, Магнус был в курсе о новом постояльце… но о не том, кто он на самом деле – равно как и о плане Натали́и по его переселению шотландец знать не знал. Конечно, доберманку подбивало то, что сказать-то нужно, но уж больно хозяйка дома хотела всё сделать сама.
Итак, спустя 3 дня после отъезда Магнуса, Натали́я завела следующий разговор с
серийным убийцей весьма обворожительным и состоятельным постояльцем.
— Сеньор Тассе, у меня есть к Вам деловое предложение. — Вежливо начала доберманка за завтраком.
—
Месье Тассе. — Поправил её худощавый енот. — И что же это за "деловое предложение"?
— Так вот, мне кажется, что Вам будет удобнее жить в городке, чем здесь – посреди пустоши, где нет никаких удобств: публичного дома, паба, цирюльника и подобного. — Заманивала Натали́я своего нежелательного гостя перебраться куда подальше, а дальше она обратиться в полицию – там уж доберманка будет действовать по обстоятельствам.
— Это, конечно, звучит крайне заманчиво, однако в городке нет свободных мест для проживания. — Ответил на это енот, тихонько заканчивая поглощать свой завтрак.
— В городке у меня имеется пустая квартирка – Вы можете жить в ней бесплатно, и сможете такими образом тратить свои сбережения на увеселения, что Вам по душе и по́ сердцу, а не на аренду. — Любезно говорила хозяйка дома.
Да, Натали́и было абсолютно плевать на жизни жителей городка – конечно, если это правда, что
сеньор месье Тассе является серийным убийцей. Но Натали́я считала, что он просто сумасшедший, которому место в лечебнице для душевнобольных.
"Надеюсь, что я всё просчитала." — Подумала Натали́я, ожидая ответа от енота.
Тот, закончив завтракать, изрёк следующее:
— Значится, Вы предлагаете мне переехать из комнаты этого дома в квартиру, которая полностью будет в моём распоряжении на всё то время, что я буду прятаться от рук французского правосудия?
— Совершенно верно, да. — С доброжелательной улыбкой сказала Натали́я.
Енот задумался. Очень крепко задумался. Натали́я терпеливо ждала его ответа.
— Пожалуй, мадемуазель Сан-Сегундо, в Ваших словах есть доля заманчивости, однако… — Эта пауза насторожила доберманку, но та не подала виду. — …где гарантии, что это не ловушка?
Сердце Натали́и пропустило удар, ибо такого поворота она не ожидала, но доберманка не показала этого – ни единый мускул не дрогнул на её лице.
— В качестве гарантии, что это не ловушка, я поеду с Вами на квартиру, где Вы убедитесь, что в этой сделке всё чисто и без грязи. — Твёрдо сказала Натали́я.
— Хорошо, пусть так.
Через четверть часа они поехали в городок. Тогдашнее население Санта-Вилльё было приблизительно в 15000 голов – спустя несколько лет его население перевалит за 100000.
Самоходный экипаж остановился перед домом, что был ростом в 3 этажа. Натали́я и месье Тассе зашли в дом.
— Вот и та квартира, о которой я Вам говорила. — Сказала доберманка, открывая дверь.
Жилое помещение содержалось в чистоте и порядке: на тот случай, если кто откликнется на объявления – временного пользования в качестве жилья или покупки, соответственно. Но пока что никто не отзывался на них.
— Я давала в газете объявления, что квартира пустует и можно жить в ней временно или и вовсе купить. Но так как здесь теперь будете жить Вы, то я отзову их. — С доброй улыбкой ввела она серийного убийцу в курс дела – тот лишь сухо хмыкнул на это. Натали́я сказала ему следующее: — Электричество, телефон и водопровод имеются. Мы с Вами стоим в главном зале, но также имеется небольшая спальня и совмещённый санузел. — Закончила доберманка рассказывать еноту про квартиру.
— Довольно неплохо, неплохо… — С неопределённостью в эмоциях изрёк француз.
— Итак, больше не смею Вас беспокоить. Квартира вся в Вашем распоряжении. — Откланялясь доберманка, покинула жилплощадь.
Вне всякого сомнения, Натали́е стало легче, когда енот стал жить максимально далеко от неё. И вот уже шла третья неделя, как хозяйка дома спровадила серийного убийцу; к тому же, наступала зима, а жить в одном доме с тем, кто может антиоживить тебя в любой момент – такой себе вариант. Но были и ещё одни радостные моменты: 4 свободные комнаты были заняты новыми жильцами – совершенно нормальными.
Среди них был молодой и странствующий серый поэт-пудель, искавший вдохновения – для чего Тимо́ Шварц и пустился из родного Мюнхена в бродяжничество по свету. Он не высказывал никаких романтических знаков внимания хозяйке дома – вообще, он был довольно суров, но вполне вежлив для немца.
Вторым новым постояльцем Первой новой постоялицей стала голубоглазая белоснежная кошка-вдова пожилых лет – Эдита Яник (полячка) была добродушной и несколько рассеянной, но особой опасности это её злокачество никому не приносило.
Вторым новым постояльцем доберманки стал бывший служака испанской армии кане-корсо, который уже 10 лет как ушёл на пенсию и желал найти покоя и уединения; если первое пожилой пёс нашёл, то вот второго нет, но Хера́рдо Варга́с привык довольствоваться малым.
Второй новой постоялицей являлась весьма гламурная и жеманная молодая дама аристократического вида и рода – лисичка молочного окраса и с абсолютно чёрным хвостом; Коле́тт Прюно́ остановилась в доме Натали́и в ожидании своей судьбы – именно это нагадала ей цыганка, которую она встретила в Пуатье́ 2 месяца назад.
В целом, всё проходило хорошо – никаких происшествий не происходило. А недавно доберманка получила письмо от своего любимого – тот писал, что подавление бунта и устранение его последствий займёт гораздо больше времени и сил, чем он предполагал; так что короткошёрстный колли задержится на, предположительно, месяц. Натали́я в ответном письме выразила свои соболезнования и пожелала ему сил и терпения; дополнительно она поделилась о новых жильцах и сказала, что будет ждать его возвращения столько, сколько понадобится.
Натали́я занималась уборкой, как во входную дверь постучали. Доберманка замерла, но быстро ожила, вспомнив, что ждала мастера по ремонту электрических генераторов.
— Зд`авштвуйте, шеньо`ита. Габ`иэл Вилано́ва, масште` по `емонту гене`аторов элект`ичештва. — Представился белый тигр средних лет, показал свою визитку.
— Португалец? — с лёгким презрением спросила Натали́я, услышав соответствующий – и довольно сильный – акцент в его речи.
— Да, абшолютно. — Спокойно отреагировал на презрение в вопросе клиентки ремонтник, ибо уже давно привык к такому отношению к своей персоне.
— Что же, проходите. — Обдала его холодным гостеприимством Натали́я. Затем доберманка провела его в подвал, где находился генератор. — Он совершенно не хочет работать, чтобы я не делала. Машина вполне новая. — Начала рассказывать ситуацию доберманка, пока вызванный ремонтник осматривал объект своей работы.
— Уж не знаю, как давно она новая, но вынужден ого`чить Ваш: ещё немного, и он ум`ёт.
— Прошу прощения?
— Он в
неп`игодном для пользования шоштоянии. — С лёгкими раздражением и нажимом сказал белый тигр.
Он тоже не очень-то и переносил испанцев, но судьба-злодейка устроила так, что занесла его в Испанию пару десятилетий лет назад. Конечно, Габриэл мог в любой момент вернуться на историческую родину, но, к сожалению, никому там не нужен был, иначе бы уж… В прочем, не о нём речь в этом тексте.
— И что Вы можете посоветовать мне? — ледовито поинтересовалась чистокровная испанка.
— Купить новый, 🇵🇹você estúpido espanhol corrupto cadela.🇵🇹→[тупая ты испанская продажная сука.] — Довольно грубо ответил тигр.
— Вон от сюда! Пошли прочь! — взорвалась Натали́я, услышав в его словах оскорбления.
— Что здесь происходит? — раздался с лестницы пожилой, но ещё полный сил голос. Кане-корсо грозно посмотрел на тигра, повторил свой вопрос.
Ремонтник хоть и видел, что стоявший на лестнице фурри стар, но всё ещё представлял опасность. Потому тигр тихо – и крайне нехотя – извинился, поспешил ретироваться. Однако бывший вояка не мог так всё оставить – через минуту-другую раздался выстрел, а потом прозвучал глухой удар тела о землю.
Натали́я спокойно отреагировала на убийство тигра – с таким же холоднокровием позволила Херардо самому разобраться с этим, а на следующий день позвонила в другую компанию по ремонту генераторов электричества. Тот заменил кое-какие детали на новые, и заверил хозяйку дома, что генератор ещё долго прослужит – при должных обращении и уходе, конечно же.
Натали́я готовила обед – вдова Яник помогала ей. Но эта „помощь“ больше приносила вреда, чем пользы. Поэтому доберманка попросила кошку присмотреть за лисичкой-аристократкой, что уже который день шаталась без дела – и, собственно говоря, дать ей какое-нибудь занятие. Да хоть вышивание, но чтобы знатная гостья была на виду.
— Прошу прощения, до́нна Сан-Сегундо, что отвлекаю Вас от дел, но я хотел бы дожить эту неделю и съехать. — Кратко изрёк сеньор Варгас.
— Чем я Вас обидела? — учтиво спросила доберманка.
— Ничем. Просто я хочу двигаться дальше. Деньги за непрожитые дни можете оставить себе. — Благородно сказал он.
Сказано – сделано. Дожив неделю, Херардо Варгас покинул дом на пустоши.
На крыльце стоял весь квартет – хозяйка дома и 3 её постояльца.
— Жалко, хороший был. — Молвила полячка, когда силуэт кане-корсо становился всё меньше и меньше по мере приближения его обладателя к горизонту. — 🇵🇱Życzę ci miłej podróży, stary żołnierzu!🇵🇱→[Желаю тебе доброго пути, старый солдат!] — с нежностью пожелала исчезающему силуэту вдова, принялась махать платочком.
— Инте`есно, куда его п`иведут пути Господни? — спросила лисичка, смотря туда же, куда и все.
— Туда, куда известно лишь Богу. — Философски ответил поэт-пудель – лисичка мельком взглянула на него.
Хозяйка дома же ничего не сказала – лишь подумала: "Лишь бы подальше от беды!" — она ведь помнила, что где-то в городе живёт весьма опасная – а действительно ли опасная? – личность. Натали́я молча вздохнула, прошла в дом.
Поднявшись в свою комнату, Натали́я села на кровать; посидев пару минут, доберманка достала из-под подушки конверт с письмом в нём. Клочок бумаги извещал о том, что некий квартирант желает её видеть завтрашним полуднем на квартире. Доберманка прекрасно знала этого некоего квартиранта. Хозяйка дома предпочла не испытывать судьбу и вечером того же дня заказала себе транспорт на 11 утра. Естественно, что никто из новых постояльцев не знал – и не будет знать – о том, что существует ещё 1 постоялец.
Всю ночь Натали́я ворочалась и из-за этого не смогла нормально поспать. Так что на встречу с квартирантом она поехала в очень отвратном расположением духа. Впрочем, испорченное настроение играло ей на руку: Натали́ю совершенно не волновал тот факт, что её квартирант серийный убийца, так в данный момент хозяйка квартиры полностью ненавидела его – причина нам известна.
Доберманка поднялась на третий этаж, прошла к квартире №34, что была в конце коридора. Она постучалась в дверь, принялась ждать её открытия.
Месье Тассе не заставил себя долго ждать.
— Наконец-то! Проходите! — сказал француз-енот, чей испанский был чист и без какого-либо грассирования, как у Колетт. Он был одет в другой костюм, чем в тот день, когда переезжал сюда. Мысленно Натали́я отметила, что выглядит он в нём шикарно. — Благодарю, что Вы отреагировали на моё письмо. — Вежливо начал он, указал на накрытый стол. На нём стояли чай, бутерброды и эклеры. Конечно, Натали́я сразу же насторожилась, увидев угощения – естественно, это не осталось без внимания квартиранта: — Смею заверить Вас, что всё пригодно к употреблению. — Сказал он, сел к столу и для железобетонности своих слов, съел парочку эклеров и 3 бутерброда, запив их чаем.
Натали́я выждала несколько минут, присоединилась к трапезе.
— Итак, я пригласил Вас сюда, чтобы обговорить некоторые детали насчёт моего проживания в этой квартире. — Светски начал енот.
— Прошу прощения? — непонимающе посмотрела на него доберманка.
— Я хотел бы как можно скорее съехать отсюда, но учитывая, что между нами заключён контракт, то…
— Между нами нет никакого контракта – можете спокойно съезжать с квартиры в любое время, только предупредите меня об этом. — Осадила его Натали́я.
— Да, конечно. Тогда я, пожалуй, доживу эту неделю, и покину Вас. — Енот поставил на стол небольшой мешочек, что издал характерный денежный звук: — Дополнительная благодарность.
Натали́я воспринимала всё это с подвохом… очень большим подвохом.
— Крайне щедро с Вашей стороны, месье Тассе. — Сказала Натали́я, смотря на енота, а не на мешочек.
Енот, смотря на хозяйку квартиры, пододвинул мешочек в её сторону. "Это походит на подкуп." — Мелькнула мысль в голове Натали́и от всей этой ситуации. Она решила проверить эту теорию: Натали́я взяла мешочек, убрала его в свою наплечную сумку. Когда чаепитие было окончено, Натали́я воспользовалась туалетом.
Зайдя в совмещённую уборную, Натали́я застыла в ужасе: ванна была занята тремя дамскимм телами – явно потерявшими признаки жизни.
Сзади послышалось хныканье, вытянувшее доберманку из оцепенения.
— Я –
хнык! – должен был это сделать! Иначе… иначе бы они от меня не отстали!.. — дрожащим голосом молвил енот. Из его оранжевых глаз текли горячие слезинки. Но Натали́я не верила в их подлинность: помнила, кто он.
— Кто – они? — громче, чем хотела, спросила прекрасная донна.
— Голоса… Голоса в моей голове… Они не успокаиваться, пока я… *Хнык!* Не предам смерти четырёх prêtresses de l’amour!→[жриц любви!] — истерично воскликнул в конце француз.
Натали́я испытывала неподдельный страх. Она совершенно забыла о том,
кем является этот енот.
— Мне жаль что Вы это увидели. — Безэмоционально сказал француз. — И очень жаль, что Ваша жизнь оборвётся в столь цветущем возрасте.
Он среагировал быстро – Натали́я мгновенно оказалась в его крепких объятиях, не успев даже вскринуть, уж настолько сильно её сковал страх. Енот, что-то бормоча, поднёс острый нож к передней части горла доберманки.
— Мне жаль, простите… — Сказал месье Тассе, резко провёл лезвием по горлу, даря свободу алой жидкости…
…Натали́я резко села в кровати. Она тяжело дышала. За окном была глубокая, ещё осенняя ночь.
Прошло почти четверо суток с того дня, когда она навещала своего опасного постояльца. От которого хозяйка дома смогла чудом уйти живой…
Енот прислонил острие ножа к худому горлу доберманки. Натали́я ждала, что сейчас её порежат, как мясо на рагу, но…
— Убирайтесь! — воскликнул гневно енот, словно эта квартира принадлежала ему.
Натали́я упала на колени, ей потребовалось несколько секунд, чтобы выйти из оцепения и понять всю ситуацию.
— Идите прочь! ВОН! — истерично крикнул на неё серийный убийца, пнул доберманку в руку – Натали́я издала звук боли, но это помогло ей быстрее прийти в себя, а француз, отошёл, шатаясь, в гостиную. — ПОТЕРЯЙТЕСЬ ОТСЮДА ИЛИ Я УБЬЮ ВАС! — более истерично проорал енот, кинул ей в спину ложку.
…Натали́я не помнила своего возвращения из городка, но постояльцы сказали ей, что она пришла ревущей, потерянной и потрёпанной. Далее ей рассказали, что она истерила на протяжении суток, а вчера ей вызвали врача – тот вкокол ей успокоительное и осмотрел руку→там был средних размеров синяк, без перелома. Лекарь назначил хозяйке дома постельный режим и полный покой на протяжении нескольких суток, чтобы Натали́я смогла как следует отойти от своего эмоционального срыва.
Разумеется, все расспрашивали её о причине недавнего состояния, но Натали́я врала им, не называя истинную причину. Впрочем, донна и не горела желанием раскрывать её: кто за неё заступится? Магнус был очень далеко, а её компатриот навряд ли вернётся.
Единственное, чем занималась Натали́я, так это лежала в постели и смотрела в потолок – изредка её заходили проведать и справиться о её самочувствии, но она не реагировала ни на вопросы постояльцев, ни на вопросы врача.
— Полная апатия и абсолютное безразличие ко всему после пережитого стресса – защитная реакция организма во время восстановления. — Сказал медик после попытки выйти на контакт с потерпевшей и её же осмотра. — Остаётся только ждать. — Вынес вердикт медик, был таков.
Шестой день начался Шестое утро началось с пения:
— Завершился дееееень, сеееееело соооооолнышкооооооо,
И сердца внооооовь наполнил мир!
Собрались все вместе, чтоб с тобой
Воспеть «Шаббат, шалом»!
Будем петь с тобой.
Шалооооооом,
Шалооооооом,
Шалооооооом,
Шалооооооом!
Каждый новый деееееень Бог дарует наааааммммм –
Это время ты цениииии!
Руку дай Моисею и воспоооооой –
С Ним радость и покоооооой!
Будем петь с тобоооооой.
Шалооооооом,
Шалооооооом,
Шалооооооом,
Шалооооооом! — так исполняла (немного плохо) польская вдова.
— Что это? — бессильно спросила Натали́я, впервые услышав эти строки.
— Ой-вей! Шабба́т наступил сегодня – нашему народу праздновать полагается. — Добродушно ответила старая пани Эдита Яник.
— Впервые слышу о таком празднике.
— Ой-вей! Ты ж католичка, а не иудаистка – ещё б не слышала! — дружелюбная усмешка со стороны вдовы.
— Шаб-бат. — Произнесла по слогам доберманка. И ещё раз – одним словом: — Шаббат.
— Верно-верно! — бодро сказала вдова, занимаясь вязанием (что, вообще-то, не полагается делать в этот день.).
— Как там остальные? — из чистой вежливости спросила Натали́я.
— Мне кажется, что между этими немцем и француженкой начало что-то зарождаться! — по-доброму ехидно воскликнула белоснежная кошка.
Эта была правда: в последние дни Тимо и Колетт стали тянуться друг к другу – к тому же, у поэта рождались стихи, которые он посвещал только лисичке, и никому больше! Аристократка была в восторге от его слога, и просила ещё – в ответ на её просьбы пудель скрипел пером дни и ночи, выплёскивая свои эмоции и чувства к этой знатной особе на бумагу; конечно же, Колетт отвечала взаимностью – в основном, одаривала его всякими знаками внимания и тем, что позволяла ему проводить в её комнате бурные, наполненные разными эмоциями и звуками, ночи.
Натали́е особо не было дела до всего этого – пусть кувыркаются себе на здоровье, ибо они с Магнусом тоже были такими в первые дни…
Доберманке жутко не хватало его – она дико тосковала по нему. Хозяйка дома очень хотела, чтобы все проблемы на заводе колли как можно скорее закончились, и он вернулся к ней. Магнус был в таком же состоянии – тоже испытывал тоску по своей любимой испанке.
— Что тебя гложет? По кому столь тяжело вздыхаешь? — спросила старая еврейка, начиная новый ряд петелек.
— Как Вы это поняли? — у Натали́и не было сил отрицать то, что не касалось её секрета из Франции.
— Ой-вей! Я мать пятерых детей и бабушка 15-ти внуков и семи внучек – мне ли не знать, как звучать любовные вздохи?
— Его здесь нет… он далеко от меня – на севере. — Из глаз Натали́и потекли сердечные слёзы, что были полны боли от временного расставания.
— Он шотландец? — пани Яник указала на волынку, что лежала на туалетном столике – вещь, которую Магнус забыл, когда собирался в дорогу… и напоминание, которое приносило ей только боль; уж сколько раз Натали́я порывалась выбросить этот музыкальный инструмент с глаз долой – из сердца вон!.. Но каждый раз её останавливала надежда, что он скоро вернётся, и вновь будет играть ей свои народные мелодии, что со временем смогли понравиться её ушам.
Она не ответила – отчаянное рыдание, наполненное многими эмоциями, сказало за её уста.
К вечеру Натали́я успокоилась – сама, без помощи лекаря и его чудодейственных снадобий. Мадемуазель Колетт и герр Тимо не остались равнодушны, и всячески старались подбодрить свою крышевательницу. Однако это удалось лишь лисичке – она прогнала из комнаты хозяйки дома вдову и своего ухажёра; они долго разговаривали на разные темы. Вскоре, Натали́я, поговорив с той, кто могла разделить и понять её чувства, уснула мирным сном.
***
К сожалению, наступивший полдень воскресенья принёс этому дому несчастье – минушвей ночью представилась Эдита Яник; врач установил, что она вполне могла сесть в лодку к Харону от остановки сердца. Колетт, что невольно привязалась к этой "вредной старушенции" сильно плакала – Тимо её успокаивал, как мог. Натали́я же была холодна к кончине старый вдовы. Хозяйка дома распорядилась, чтобы вдову увезли в морг и сообщили о её смерти родственникам вдовы в Варшаве: в кармане платья пани Яник была обнаружена бумажка с адресом – доберманка предположила, что там проживали фурри, связанные с почившей этот свет кошкой кровью и плотью.
— Так жаль её! Она обещала, что на следующей неделе будет учить меня вязанию!.. — взаправду плакалась Колетт в платочек, что ей любезно предоставил Тимо.
— Всё будет хорошо, не плачь. Она в лучшем мире.
— Уж не знаю, куда там попадает душа евреев после смерти, если при жизни они вели себя достойно и блюли все свои заповеди, но думаю, что с ней всё будет хорошо. — Прохладно сказала Натали́я, провожая взглядом катафалк.
Лисичка и пудель не предали значения этим словам.
Спустя неделю Колетт и Тимо пришли к Натали́и со просьбой благословить их отношения.
— Но я… Я не состою на службе у церкви. — Растерянно сказала доберманка.
— Мы знаем, но мне и Тимо будет надёжнее, если Вы, на п`авах хозяйки дома дадите некую защиту нашим отношениям – до ближайшей це`кви. — Пояснила лисичка.
— Хорошо, так и быть. — Подумав несколько минут, сказала Натали́я.
— Спасибо! Мы будем Вам очень благодарны! — с доброй улыбкой сказал пудель-поэт.
Правда, Натали́и пришлось импровизировать, ибо она понятия не имела, как надо благословлять чужие отношения.
— Возможностью, данной мне Судьбой, я временно благословляю сердечные отношения Тимо́ Шва́рца и Коле́тт Прюно́ – они будут под защитой до посещения ближайшей церкви; да будет так, аминь.
— Ждите от нас п`иглашения на нашу свадьбу. — С солнечной улыбкой сказала лисичка, поцеловала своего будущего мужа.
Колетт и Тимо, обговорив все нюансы, через неделю покинули Натали́ю, искренне поблагодарив её за всё.
Она решилась сделать это – через 3 дня после отъезда лисички и пуделя, Натали́я сходила в полицию и всё рассказала. Полицейский начальник городка Санта-Вилльё снарядил наряд своих подчинённых, чтобы навестить опасного жильца и взять его под стражу.
И вот, ранним утром, стражники закона и правопорядка стояли у двери – у них имелся 1 из двух дубликатов натурального ключа от квартиры. Они решили не ломиться в жилплощадь, а воспользоваться ключом: дабы не спугнуть преступника.
Дверь с тихим скрипом открылась… посреди гостиной, с пеньковым галстуком на шее, висело тело енота в костюме, а в ванной обнаружилось 5 мёртвых, и предварительно жесточайшим образом надруганных тел блудниц.
С души Натали́и камень упал, когда ей доложили об этом – теперь она могла спать спокойно.
Через неделю пришло письмо от Магнуса – он писал, что всё уладил, и скоро вернётся к ней.
