Я сыграю для тебя на флейте

— Я понимаю, предложение звучит для тебя… оскорбительно, — Цири видела, что эльф старательно подбирал это слово, — но это единственный вариант. Других нет и быть не может. Поверь, мне самому крайне неприятна эта ситуация, но речь идёт не о сотнях, о тысячах, миллионах жизней! Цири внимательнейшим образом разглядывала гриву своей чёрной кобылки, своей непревзойдённой Кельпи, что когда-то была оценена в золоте по своему весу. И это было ещё дёшево. Кельпи могла бежать так, как ни одной разнеженной лошадке эльфов не снилось, брать такие препятствия, около которых они бы только седоков сбросили. Хорошо, что первый раз это предложение Аваллак’х, эльфийский чародей, озвучил, когда Цири была верхом. Она тут же послала Кельпи в галоп. И скакала-скакала-скакала до самого горизонта, пытаясь вытеснить этим бешенным бегом всю злобу, всё своё негодование. Пробежка чуть остудила голову, а то бы она наговорила Аваллак’ху разного. А то и не только словами. Но вот она вернулась ровно туда же, откуда начала свой бег. Из этого места не было выхода, Цири уже это уяснила. Можно было скакать, бежать, ползти в любую сторону, и всё равно ты снова оказывался здесь же. Неподалёку от башни Ласточки. Круг замкнулся. Цири посмотрела на эльфа. Он так и сидел на поросшем мхом корне величественного дерева и ждал её возвращения. Её решения. — А если я откажусь, что сделаете? — Цири, — он чуть вздохнул. Даже глаза прикрыл и чуть головой покачал. — Мне говорили, что ты достаточно умна, чтобы понимать. Отказ тут неприемлем. Согласие — твой единственный способ получить свободу. Выйти из нашего мира и вернуться в свой. Иначе ты до конца жизни так и будешь нарезать круги вокруг башни. — Но и у вас ничего не получится. — Получится, — он посмотрел на верхние окна башни. — Я же показал тебе свою лабораторию. Не захочешь простым, привычным способом, придётся забрать тебя туда и поколдовать над пробирками. А потом мы сможем удерживать тебя с помощью зелий или заклинаний достаточное время, пока ты выносишь и родишь этого ребёнка. — Так почему с этого не начать?! — её голос стал одновременно похож на рычание не особо крупного хищника и звон стали меча. — Почему, если вы считаете такое приемлемым?! — Потому что гораздо лучше для тебя будет не доводить до этого. Мы ценим тебя. Уважаем тебя. Хотя ты и… человек. — Всего лишь человек, ты хотел сказать. — Как угодно. Но это твои слова, не мои. Цири. Я думаю, что вполне понятно и доходчиво объяснил тебе, почему и для чего нам нужен этот ребёнок. И что именно ты, и только ты, способна его родить. Я даже твоё семейное древо нарисовал, до самой Лары Доррен. Сильнейшей эльфийской чародейки. Что должна была выйти замуж за такого же сильнейшего эльфийского чародея. И дать начало новой ветви… — Сильнейших эльфийских чародеев, — закончила она, старательно копируя его тон. — Именно, — Аваллак’х никак не отреагировал на её выпад. Впрочем, как и на её бесполезный побег. — Но увы… она отринула свой род, свой народ, своё предназначение. Отдала свою любовь человеческому чародею. И тем навлекла на эльфов множество бед. Чародеев среди нас почти не осталось. Тех, кто может проходить в другие миры, и того меньше. Ты, как потомок Ларры, должна вступить в союз с последним нашим королём, что сможет дать новую жизнь эльфийским магам. Надежду выжить всему эльфийскому народу. Один человек украл у нас этого ребёнка, второй должен его вернуть. Кровь, текущая в твоих жилах, Старшая Кровь… — Я поняла, не надо мне это второй раз повторять… Но… это… — Оскорбительно, да, — он кивнул. — Но давай прежде чем так категорически отказываться, ты хотя бы посмотришь на своего… наречённого. Цири так сжала ногами бока кобылки, что та затанцевала. — Я всё равно скажу «нет». Нет и тебе, и ему, и лаборатории! Если вы попытаетесь меня принудить — крепко пожалеете. Так что лучше вам меня отпустить. Не создавать проблем ни мне, ни себе. — Мы не можем, — терпеливо повторил Аваллак’х. — Без возрождения чародеев в народе эльфов, мы обречены на вымирание. Это — наш единственный шанс. И Цири… ну почему бы тебе не помочь нам? Для тебя это совершенно естественно… Видимо, по её лицу он понял, что Цири сдерживается из последних сил, и сделал приглашающий жест рукой. — Хотя бы познакомься с ним. О большем не прошу. Пока. *** Если бы король эльфов, король Ольх, Король Ауберон встретился Цири при других обстоятельствах, например, когда она была принцессой своего собственного королевства, носила платья, танцевала на балах, грезила о мальчиках, любви, и ещё не познала боли, зла и предательства, он бы мог ей понравиться. Цири видела множество королей. И множество принцев. Подходивший к ней юноша был скорее похож на последнего. Высокий, тонкий, удивительно изящный. Его волосы были такими же пепельными, как и у неё, а глаза чуть темнее волос. Одетый в светло-пепельной гамме, он больше походил на волшебное видение в тумане над рекой, чем на живое существо из плоти и крови. Короны на нём не было, как и ещё каких-либо атрибутов его статуса, разве что на шее блестел золотой альшбанд, символ власти. Вот он остановился перед ней на расстоянии одного шага и вытянутой руки и грациозно поклонился. Его длинные-длинные, куда длиннее бёдер, волосы свесились вниз, а когда он выпрямился, упали на лицо. Он поправил их привычным, отработанным за долгие годы движением, как она сама часто поправляла. И от этого показался ещё более живым и настоящим. Конечно, он был красив. Некрасивых эльфов просто не существует в природе. А ещё… его лицо не было похоже на непроницаемую маску, как у того же Аваллак’ха, или Эредина, главы Дикой Охоты, и других здешних обитателей, с которыми Цири успела познакомиться. Лицо короля Ольх не было надменным, злым или презрительным. Скорее, оно выражало удивление и интерес. Он обернулся на Аваллак’ха, явно нарушив весь протокол знакомства, напоролся на его взгляд, выпрямился и обернулся к Цири. — Рад приветствовать здесь Владычицу Озера, несравненную Зираэль, — проговорил он. И снова поклонился. — Зови меня по имени, пожалуйста, а не этими непонятно кем выдуманными титулами, — шикнула Цири. — Но… — на его лице появилась растерянность, — разве это не твои имена? — Нет. По крайней мере, до вас никто меня так не называл. Я Цири. Или Цирилла. Если тебе это сложно выговорить — Ласточка. Но не Владычица, Зираэль и как там ещё! — Мне не сложно. Цири. Цирилла… Красивое имя. И ты сама. Ты не такая, какой я тебя представлял. — Да? А какой же? Он обернулся. — Я оставлю вас, прогуляйтесь, познакомьтесь, — Аваллак’х чуть поклонился им обоим и практически мгновенно ушёл, едва ли не исчез. Ауберон долго вслушивался, будто проверяя, что они действительно остались одни. — Очень властной и пугающей. Цири очень не хотела этого делать, но хмыкнула. Нет, если бы не ситуация, он определённо бы ей понравился. Как друг. — Я думала о тебе также. А ещё я думала, что тебе лет шестьсот. Ауберон тоже чуть улыбнулся. — Прогуляемся к реке? — предложил он. — Кхм… — Мы только погуляем. Поговорим. Цири… если бы это зависело от меня, ты бы сегодня же уехала домой. Поверь, мне всё это нравится не больше, чем тебе. И мне… очень стыдно, что я… — он будто что-то вспомнил. Наверняка наставления Аваллак’ха. — Я сыграю тебе на флейте, — брякнул он. И замолчал, ожидая ответа. Цири постояла. Помолчала. Будто была какая-то альтернатива. — Идём, — сказала она. И двинулась первой.