Per aspera ad astra!

      Оставшиеся полгода школы пролетают совершенно незаметно. Вот вроде только-только с кадетским разобрались, а уже экзамены кончились и надо что-то думать, решать, что делать дальше. Олег очень хотел переехать, наконец-то, уже в Москву. Даже план разработал, вполне воплощаемый. Сначала к старшему ненадолго перебраться, найти подработку и съехать. Свои накопления, конечно, были, но не так много. Или не съезжать вообще, тут уже как пойдёт. В конце концов, можно состроить очень печальные глаза — брат повздыхает, но сопротивляться уже не сможет. Никогда не мог. К тому же, кажется, статус их отношений медленно, но верно переставал быть просто братским.       Вряд ли бы после того поцелуя могло иначе быть, однако дальше ничего не идёт. Олег не давил и терпеливо ждал. Здесь всю свою вспыльчивость необходимо было запихать подальше, чтобы случайно где-то не напортачить. И Саша тоже не торопится, понимает, осознаёт и принимает для себя всё, что ему на голову свалилось. Медленно, постепенно, но он будет готов к тому, чтобы сменить их отношения на что-то большее.       Впрочем, ничего не получается. Что мать, что отец встали в позу: никакой Москвы, пока хоть какое-нибудь образование не получишь. Олег жаловался Саше, Саша убеждал родителей, что и присмотрит, и всё с их маленьким будет в порядке. Никакого эффекта это не возымело, что удивительно. Хоть как-то изменить или смягчить решение не вышло. Документы подаются в политехнический, Олегу, в целом, лишь бы куда-нибудь ткнуться, а там уже разберётся.       Студенчество захватывает сразу, с первого дня, и отпускать уже не собирается. Не сказать, что всё прям очень легко, но втянуться получается быстро. Ещё интереснее становится, когда к ним по обмену переводится мальчик-грузин Русудан, моментально ставший для группы Русланом. Весёлый, энергичный и, как говорится, затычка в любой бочке, он моментально влюбляет в себя женскую часть группы и находит уважение у мужской. Девушек привлекает, впрочем, не только харизмой, но и внешностью — на удивление утончённый, как будто идеально из мрамора выточенный. Только, как и вся их нация, смуглый, а то идеальная статуя бы вышла, ну, или какой божок.       Олега Рус, впрочем, привлекает совершенно по другой причине. Тот тоже практик, правда, занимается этим всего ничего, хорошо, если год. Но вот зато поделиться информацией, обменяться друг с другом какими-то рабочими ритуалами, подходящими другому — это с удовольствием. Каждые выходные проводились в компании друг друга и за занятиями магией. Младшему Шепсу интересно было абсолютно всё, профили у них кардинально различались — коллега был больше по шаманизму. Тем лучше. У Саши, конечно, черпалось всё, что только можно, — и куда только влезало? — но про эту часть тот рассказать нормально не мог. Просто потому, что сам не умел.       Рус к медиумизму тоже отношение имел совсем небольшое, но вот послушать, что-то новое узнать — с удовольствием. Тем более, что обращаться больше было не к кому. В семье никто не занимался, а соседский дед практиковал исключительно шаманизм. На том и спелись, практически моментально став лучшими друзьями.

* * *

      Первое время обходились исключительно теорией, как начальным этапом. До какого-то момента хватало, а потом рассказывать было уже нечего совершенно — всё, чем можно было обменяться, усвоилось и никаких вопросов не возникало. Практику решили пробовать в Велесову ночь, известную для большинства как Хэллоуин, как раз самый разгул нечисти, призраков и прочей бесовщины.       То, что сначала стоило заниматься, а потом только отмечать, Олег осознаёт немного позже, когда понимает, что сотни раз отработанный ритуал идёт немного не так, как он планировал. Практикует-то уже достаточно давно, мог и вспомнить, что на пьяную голову нельзя ничего такого делать. И Русу он об этом тоже говорил, чуть ли не в первую очередь, так тоже ничего не щёлкнуло.       Сначала-то вроде бы всё как обычно, получается дозваться до любимого шаманом дедушки и даже провести им какой-никакой разговорный сеанс, в котором Шепс выступал исключительно передатчиком для другой стороны.       Это всё затягивается почти на час и, откровенно, Олег устаёт. Никогда вот так долго фантомов держать ещё не приходилось. Хуже, что после дедушки приходит ещё один, совершенно посторонний мужик, следом подтягиваются никак не относящиеся к нему мать с дочерью. Просто нашли свободные уши, которые, наконец, их слышат. Выгнать не получается, слушать говорящие одновременно три голоса и мяуканье — невыносимо. Откуда взялась кошка, Шепс уже не совсем осознаёт. Рус, кажется, в полной панике и уже совершенно трезвый.       Вот тебе и спиритический сеанс…       Олег скручивается клубком, стоя на коленях, пытается закрыть уши и хоть немного всё это заглушить. Никакого закрывающего ритуала сейчас вспомнить не получается. То, что становится идеально тихо он осознаёт не сразу. От прикосновения к плечу резко дёргается, распахивая глаза. Саша.       Младший как-то совсем жалко всхлипывает, разворачиваясь из своей позы, поднимается на ноги. Почти не соображая, обнимает брата, даже не пытаясь скрывать мелкую дрожь. Накосячил он, конечно, знатно, за что готов нести полную ответственность.       — Русудан, — голос у Саши всё ещё «рабочий», хотя замечает это только младший, — с тобой будем потом разбираться. Пока иди домой, отдыхай.       — Мапатиет! — шамана из квартиры выдувает моментально.       Олег всхлипывает ещё раз, сильнее утыкаясь носом в чужое плечо. Хорошо, что Саша решил приехать на несколько дней, что вернулся именно сейчас. Просто повезло и он готов молиться за это кому угодно.       — Олег, — старший злится, но всё-таки успокаивающе гладит по плечам, не отпускает, — хороший мой, что ж ты творишь-то? Я ведь говорил тебе, что нужно быть абсолютно стабильным и в эмоциональном, и в физическом плане. Никогда ничего не делать, если знаешь, что что-то не так. Самые основы тебе ещё в тринадцать втолковывал, чтобы не дай бог с тобой что случилось. А в восемнадцать я возвращаюсь домой и тут такое. Я, кажется, никогда так быстро в рабочее состояние не входил, чтобы ещё без подготовки и инструментов.       Младший только кивает, не в силах сказать хоть что-то. Единственно, обнимает крепче, успокаивая и себя, и брата. Они оба, кажется, перепугались до чёртиков. Олег до сих пор не может понять, что на него нашло и почему не дождался хотя бы завтра.       — Прости, пожалуйста, — голос потерянно-глухой, ему правда стыдно. — Я так больше не буду, честное слово. Хочешь, вообще только под твоим присмотром заниматься буду? Или вообще к этому больше не прикоснусь?       Олег отрывается от чужого плеча, заглядывая в любимые глаза. Там отражается, кажется, усталость всего мира и в целом вид брат имеет бледный и потрёпанный. Кого тут ещё в порядок приводить надо, вопрос хороший. Младший целует спонтанно, стараясь передать так всё, что не может высказать словами. Саша отвечает, кусаясь и совершенно не церемонясь, выплёскивая всё, что в душе.       — Просто обещай мне, что больше так делать не будешь, маленький.       — Честное слово, никогда больше.       Саша вздыхает, чешет младшему местечко за ухом, вслушиваясь в тихое урчание и постепенно тоже успокаиваясь. О том, что могло бы быть, не приди он немного раньше или реши товарищи заниматься в другом месте, старший старается просто не думать.