Цветочный букет

Разгул страстей приводит к беде. Тигнари слышал от Сайно эти слова тысячу раз, если не миллион. Ворчливо вздыхал, поджав губы, но не пытался переубедить своего друга, который не мог отвести взгляда от Звездной Странницы. Тигнари не привык лезть в чужие дела, а душа Сайно порой и вовсе потемки. Даже для него, самого лучшего друга в мире. (Пожалуй, не стоит даже вспоминать те нелепые странные анекдоты, на которые у него уже развилась аллергия). — Я опять проиграл. Сдаюсь, — лесной страж вздыхает тяжело, принимая поражение чрезмерно спокойно и аккуратно откладывая в сторону вновь неудачно выпавшие дайсы. Все же не совладать ему с мастером, давно получившим десятый уровень. Сайно довольно хмыкает, складывая руки на груди. Но не долго длится их спокойствие. Ой не долго. — Тигнари-и-и! — голос взвинченной и напуганной Паймон неприятно режет по чувствительному слуху как нож. Лис кривится, поджимая губы. Где-то там внутри поднимается легкое раздражение, но беспокойство пересиливает, когда феечка врывается в его домик: вся в слезах, перепуганная чуть ли не насмерть, и Люмин рядом и нет. Сайно выпрямляет спину: напряженно, готовый вот-вот сорваться с места. И, похоже, не зря, потому что Паймон вновь заикается, плачет чуть ли не навзрыд от облегчения и пробивающейся истерики, что она хоть кого-то нашла, но: — Где Люмин? — спокойный и холодный голос матры вбивает последнюю каплю в крышку гроба, и Тигнари готов хлопнуть себя по лбу. Насколько же нужно быть толстокожим? На удивление Тигнари, Паймон наоборот собирается: утирает слезы рукавом белых одежд, хватает Сайно за тяжелое шейное ожерелье и, поджимая губы, тянет сильно с таким яростно-уверенным взглядом... ...Люмин опирается на меч. Дышит тяжело. Висок разбит — кровь застилает обзор левого глаза, бок пульсирует, но не время для передышки. Монстрам конца и края нет. А ведь за спиной целый караван людей, которых нужно спасти, но... Люмин впервые не может справится. И от этого становится так горячо в душе, так яростно. Ну почему именно так? А ответ прост: не окрепла еще после боя с Новоявленным Архонтом-Сказителем. Нужно было послушать Тигнари — взять себе отпуск на месяцок, валяясь в теплой постели. Или отправится к друзьям в ЛиЮэ. Интересно, ХуТао сделает ей скидку, если она сейчас откинется? Люмин нервно хмыкает от внезапной мысли, уклоняется от очередной шавки разрыва, однако другая все же успевает оцарапать ей спину длинными когтями. Боль пронзает до звездочек в глазах. На мгновение Люмин кажется, что все — это конец, но яркая фиолетовая вспышка сносит гео псов как назойливых мух, оставляя после себя только пепел. Паймон кричит от радости где-то в отдалении, но все перед глазами Люмин плывет цветными пятнами и через эту толстую пелену она чувствует лишь невыносимо горячие прикосновения — как ее подхватывают на руки. А еще ярость. Холодную, ледяную, но такую знакомую. — Сайно... — Отдохни, не нужно геройствовать, — несмотря на тон голоса, держит он ее в своих руках невероятно мягко. Люмин себя отпускает, падает в небытие: лицо ее расслабляется. Сайно хмурится, ощущая липкую кровь на своих ладонях. Смотрит на разбитый висок и чувствует ничем негасимую ярость, наравне с отрицанием. Боль пробегается по его вечно беспристрастному лицу, но Тигнари готов поспорить, что кое-кто принял свои запрятанные в глубине души чувства. Уж больно нежно, крепко и осторожно прижимает к груди генерал махаматра свою драгоценную ношу. — Тигнари, разберись с караваном, пожалуйста. Я окажу первую медицинскую помощь. Я взял с собой бинты.