Звезды и тернии

Яркий свет слепил глаза. Воздух был тяжёлым и горячим, опалял лёгкие и драл горло. Свет становился ярче и ярче, охватывал все больше пространства. Закрывал собой до боли знакомую девичью фигуру сильнее с каждой секундой. А потом белый свет резко превратился в красный, и их дернуло в разные стороны. Он чувствовал — уже ничего не изменить. Переход — слишком тонкий и хрупкий процесс, не терпящий вмешательства. Ему повезёт, если он останется жив. Если она останется жива. Их отдаляло друг от друга все больше. Она пыталась что-то ему сказать. Он тянул к ней руку. Ее глаза наполнились тревогой. Ему стало страшно. Мимо них проносились сотни и тысячи миров, но он мог смотреть только на неё. Он смотрел и смотрел, пока она совсем не исчезла, пока он не перестал её чувствовать. Словно вырвали сердце. *** Итэр резко распахнул глаза. Комната встретила его полутенями и едва-едва забрезжившими на востоке лучами солнца. Он не мог понять, где находится. Сон не хотел так просто выпускать его из своих сетей, наслаивался на реальность и заставлял переживать то, что случилось в прошлом, снова и снова. Усилием воли Итэр скинул с себя это оцепенение. На душе было мерзко и гадко, но сидеть сложа руки он точно не хотел, иначе начнет себя жалеть и совсем расклеится. Он встал и тут же поежился от того, насколько ледяным оказался пол. В ванной было еще хуже. Подрагивая от холода, Итэр умылся. Расчесал свои длинные волосы, заплел извечную косу. В очередной раз поразился тому, какие синие-синие круги залегли под глазами. А потом — встал в середине комнаты и, прикрыв глаза, попытался призвать собственные силы. Он чувствовал — они где-то глубоко внутри, еще совсем слабые, едва ощутимые. Чуть-чуть, совсем на толику крепче по сравнению с тем, что было неделю назад. Путешественник чувствовал, что близок к отчаянию. Он слишком медленно восстанавливался и сейчас был не сильнее обычного человека. Такими темпами ему придется просидеть в Тейвате еще не одну сотню лет, прежде чем он сможет совершить межпространственное путешествие. А находиться здесь он с каждым днем хотел все меньше и меньше. Академия, в которую ему пришлось ходить, совсем ему не нравилась. Впрочем, мало кто по-настоящему любил именно учиться. Но его ситуация была более сложной. Скорее он ненавидел то, что там происходило. И того, кто являлся тому причиной. Поэтому каждое утро он старался прийти ровно к началу занятия, чтобы как можно меньше времени бесцельно болтаться по помещениям. Еще он специально делал огромный круг и пользовался задними воротами и петлял между складскими постройками, стараясь не попадаться никому на глаза. Вот только это помогало не всегда. Далеко не всегда. — Вы только посмотрите! Сегодня звездочка соизволила благословить нас своим присутствием. Итэр ненавидел этот голос. Ненавидел его обладателя, ненавидел этот тон, эту манеру растягивать гласные. А еще — это глупое прозвище, которым его щедро «одарили». Вот только его чувства были невзаимными. Серьёзно, он всегда считал, что при настоящей ненависти ты просто не можешь быть рядом с ненавистным человеком и не хочешь видеть его лишний раз. Ключевое слово — человек. Итэра же за человеческое создание тут не воспринимали в принципе. Поняв, что его все равно уже нашли, он резко дернулся и побежал к входу. Если повезёт — наткнется на сенсея и будет в относительной безопасности. Но судьба к нему была не такой милосердной. Кто-то сзади грубо дёрнул его за длинные полы хаори. Потеряв равновесие, Итэр упал на газон, больно ударившись пятой точкой. Над ним тут же нависла чужая тень. — Звездочка упала со своего небосвода! Вы успели загадать желание? Со стороны раздалось несколько смешков. Итэр закусил губу, чтобы заставить себя успокоиться и мыслить здраво. Раз уж он попался, нужно как-то выкручиваться. Над ним стоял Скарамучча. Невысокий парень, такого же роста. Его одноклассник и сын одной из Архонтов. Его личный кошмар. — Как эта самая звезда, смело заявляю — твое желание никогда не сбудется. — в отчаянии парировал Итэр. Ситуация становилась все более безвыходной. Он резко встал на ноги, постоянно оглядываясь, чтобы проверить, не собирается ли Скарамучча снова повалить его. — Я бы не был так уверен. — Парень подошёл к своей жертве почти вплотную, осматривая его, как хищник — свою добычу. — Ведь мы уже встретились сегодня. Я успел соскучиться. Скарамучча закинул руку ему на плечи и прижал к себе, словно хорошего друга. Но Итэр уже слишком хорошо знал его уловки, чтобы не дать себя обмануть. — Что тебе нужно? — спросил он, желая поскорее покончить с этим. И тем же временем отчаянно отсчитывал секунды до начала занятия. Ещё пять минут. Отвратительно. За это время с ним успеют сделать все, что угодно. — Ты задаёшь неправильные вопросы, звездочка. — Глаза Скарамуччи опасно блеснули. — Я хотел тебе предложить обмен. Дело в том, что ты мой любимчик, — парень нарочито ласково провел пальцем по щеке Итэра, игнорируя то, как жертву передернуло от этого жеста. — Предлагаю тебе выбрать, кто будет страдать: ты или он. Итэр не понимал, о чем ему говорят. В ушах резко зашумело от страха и тревожного предчувствия. Прихвостни Скарамуччи (точнее, запуганные им студенты) расступились, и на путешественника посмотрели испуганные серые глаза. Тэппей выглядел не очень — в помятом белом хаори и пыльных штанах. — Давай, звездочка, выбери, кто из вас будет моей игрушкой, — прошептали Итэру на ухо. Он не мог сосредоточиться. Не мог ни о чем сейчас думать, кроме как о том, что ненавидит это прозвище. Что ненавидит Скарамуччу и то, как он не даёт ему прохода. Что это все очень сильно его достало, что он хочет восстановить свои силы и покинуть этот мир. Что… — Понимаю, это тяжело. — Скарамучча наигранно грустно вздохнул и сочувствующе потрепал Итэра по плечу. — Благородство не даёт звездочке сделать выбор в свою пользу. Но давай будем честными — я прекрасно знаю, что ты только и мечтаешь о спокойной жизни. А я сейчас даю тебе возможность освободиться на неделю… нет, на месяц. На год! Что скажешь? Скарамучча сладко шептал ему на ухо эти слова, и Итэра передергивало от того, как чужие губы слегка касаются его кожи. Тэппей попытался что-то сказать, но его резко толкнули, и он упал на землю. Очень неудачно. Его сумка тоже упала, и из нее вывалились тетради. Итэр уже знал, что с ними сделают. — Тц, — Скарамучча был недоволен затянувшимся молчанием. Его рука скользнула ниже, на чужую талию. — Я знаю, о чем ты думаешь, звездочка. Но тебе трудно сказать это вслух. Не беспокойся, я помогу озвучить твой выбор. — И он резко отпустил Итэра, а затем сделал несколько шагов в сторону Тэппея. — Давайте посмотрим, все ли задания выполнил твой друг! Итэр застыл от его слов. Он не мог поверить в то, что его отпускают. Он боялся, что это подвох, что сейчас Скарамучча резко повернется к нему и рассмеется в лицо. Но на него никто не обращал внимание. Вместо этого прихвостни неуверенно обступили Тэппея. Новая жертва беспомощно обводила их взглядом и смотрела на Итэра. Его взгляд и эти чувства были слишком хорошо ему знакомы. Слишком. Настолько, что самому от этого было противно. Тэппей лишь пару раз помог ему, а теперь страдает из-за этого. Итэр чувствовал себя так, словно это он сейчас пытает несчастного парня. Словно это он — главный злодей здесь, причина чужого страдания. И плевать, что Скарамучча сам сделал свой выбор. Что это — только его решение причинять другим людям. Плевать, что он бы все равно никого не послушал и сделал бы так, как сам того захотел. Нет причин геройствовать без надобности. А Тэппей… Тэппей уже смирился. Ведь так? — Я д-думал, что выбор должен сделать я. Итэр не узнавал свой голос. Такой тихий и слабый. Но его хватило, чтобы все обернулись к нему. Скарамучча не ожидал от него какого-либо ответа. — Что? — спросил он металлическим тоном, какой использовал всякий раз, когда кто-то пытался ему противоречить. — А. Ну конечно. Я так и сказал. — Тогда отпусти его. Итэр сказал это еще тише. Боялся поверить, что все происходит на самом деле. Что он реально сейчас согласился быть чужой игрушкой. Добровольно. Сначала ничего не происходило, но потом Скарамучча резко вскинул руку, и Тэппея отпустили. Тот начал судорожно поднимать тетради и пихать в сумку, то и дело поглядывая на них двоих. — Твоё слово — закон для меня, звездочка, — выдохнул Скарамучча и резко приблизился к любимой жертве. Их лица были слишком близко. Итэр мог рассмотреть все эмоции, все оттенки того тёмного удовлетворения, что сейчас испытывал Скарамучча. Ему оставалось только гадать, что сегодня с ним сделают. Но раздался спасительный звонок.