Звезды и тернии

— Скажи, звездочка, чего здесь не хватает? Скарамучча обвел рукой пространство вокруг них. Итэр по инерции осмотрелся, хотя его мысли сейчас были очень далеко — он думал о том, как бы вывернуться из цепкой хватки своего мучителя и сбежать. Сейчас они находились в одном из многочисленных коридоров Академии, но в нерабочем крыле. Здесь никто не учился, но этим коридором часто пользовались, чтобы попасть из одной части здания в другую. Все казалось обычным, каким было всегда. Итэр не понимал, чего от него хотят. Но ответить что-нибудь он должен — хотя бы чтобы не разозлить Скарамуччу еще больше и избежать повторения того, что случилось во дворе. — Не хватает учеников? — предположил Итэр осторожно и тут же вжал голову в плечи. Ему было дурно и душно от той атмосферы, что сгустилась вокруг них. Сейчас Академия и правда была практически безлюдна. Занятия закончились, и все заспешили уйти по своим делам. Итэр попытался смешаться с толпой, но его золотые волосы слишком выделялись на общем фоне. Наверное, Скарамуччу даже позабавило то, как легко он нашел свою излюбленную жертву. Теперь во всем здании были только они вдвоём. Настоящий кошмар наяву. Скарамучча закатил глаза. — Я говорил не про коридор, а вообще. Но даже это уточнение не помогло Итэру приблизиться к ответу. Скарамучче быстро надоело его перебирание различных вариантов. — Этому месту не хватает красоты. Чего-то… женственного. Итэр тяжело сглотнул. Академию и правда посещали только мальчики. Ее построили совсем недавно, в качестве эксперимента раздельного обучения. Недостаток женского общества был как плюсом (потому что ничего, по мнению ученых, не отвлекало от учебного процесса), так и минусом — парни с бушующими гормонами становились, мягко говоря, неадекватными. Итэр, из-за своих длинных золотых волос и худого телосложения, чувствовал себя уязвимым. Его потащили дальше, крепко держа за плечо. Путешественник не сопротивлялся — боялся, что станет только хуже. Всегда становилось. Но пока Скарамучча был в хорошем настроении, издевательства вполне могли ограничиться только давлением на психику. Вдруг они остановились перед одной из кладовок. Скарамучча широко открыл дверь, и Итэр увидел перед собой висящее на крючке розовое платье. — О нет… — сорвалось с побелевших губ, и его толкнули вперед, в маленькое помещение. Итэр с запозданием попытался вывернуться, но не успел ничего сделать. Его втолкнули так сильно, что он больно врезался в противоположную стену. Единственный выход перекрыла собой ненавистная фигура. — Раздевайся, звездочка. Итэр отказывался двигаться. Отказывался слушаться и делать что-то настолько унизительное. Он просто стоял на месте и сжимал в руках свою сумку с учебниками, словно она могла защитить его. — Иначе я закрою тебя здесь на всю ночь. Или дольше? Этой кладовкой давно никто не пользуется… — промурлыкал Скарамучча. Он был таким довольным, что даже сопротивление и непослушание жертвы не испортило его настроение. Итэра затрясло от такого намека. Он отлично помнил, как Скарамучча запер его на ночь в туалете. В тот раз погода выдалась очень холодной, а тепло в ночное время отключали. Путешественник не мог согреться и все время провел, сжавшись в комочек, у двери в надежде, что Скарамучча все-таки вернется и выпустит его. Но наступило утро, прошло одно занятие, второе. Он вышел только тогда, когда какой-то парень не смог попасть в туалетную комнату и пожаловался учителям. Он честно рассказал о том, что произошло. Но никто не хотел связываться с Архонтом, и Скарамучче едва погрозили пальцем. А Итэр свалился с температурой и неделю лечился от простуды. Его иммунитет ослаб вслед за силой. Бездействие порождает безнаказанность. Дверь резко захлопнулась, свет погас. Темнота и ограниченное пространство ударили по психике. Итэр с трудом сдержал вскрик страха. Ему хотелось подскочить к двери и забарабанить по ней кулаками, но он понимал, что сейчас его вряд ли кто-то услышит. А Скарамучче это доставит удовольствие. Итэр знал, чего от него хотят — унизительного послушания. Скарамучча был готов угрожать, пугать, шантажировать, лишь бы добиться своего. И самое худшее, что мог сейчас сделать путешественник — это подчиниться. Вот только попытки дать отпор ни к чему не приводили, лишь издевательства становились все изощренней. Итэр хотел держаться, но в голове навязчиво крутилась мысль — сюда вряд ли кто-то придет в ближайшее время. Если туалетом еще пользовались каждый день, то заброшенная кладовка в нерабочем крыле очень долго может быть никому не нужной. Скарамучча уже доказал, что способен спокойно запереть другого человека и уйти по своим делам. Эта битва была заранее проиграна. Разница лишь в том, через какое время Итэр сломается и все равно сделает так, как хочет Скарамучча. С каждой секундой его решимость таяла. Он боялся, что если слишком долго тянуть, то за дверью уже точно не будет никого, кто мог бы его услышать. Итэр начал задыхаться. Когда стало совсем невмоготу, он все-таки постучал по двери. — Я понял! Я все понял… Свет включился. Дышать стало легче и тяжелей одновременно. Итэр сполз вниз — ноги едва его держали от волнения. — У тебя пять минут, звездочка, — раздался из-за двери нетерпеливый голос. Путешественник тихо застонал. Глаза нестерпимо жгло, но он не мог поддаться чувствам — слишком не хотел показывать Скарамучче свое зареванное лицо. Платье оказалось белым, с розовой кофтой, и очень красивым. Оно бы даже ему понравилось, если бы его надела Люмин или кто-нибудь из его подруг. Но сейчас оно казалось ему неприглядным. К нему шли белые гольфы и туфли без каблука. Ткань с прохладой прилегала к телу. Итэр чувствовал себя в нем странно. В неприятном смысле. Платье не было коротким, оно доходило до колен и вообще выглядело вполне прилично и даже мило. А гольфы и кофта помогали скрыть обнаженную кожу ещё больше. Но все это служило слабым утешением. — Даю тебе 10 секунд! — снова раздалось из-за двери, на этот раз громче. Итэр задрожал. Это было слишком несправедливо. Чем он заслужил такое отношение? Почему над ним так издеваются? С тех пор, как он оказался в этом мире, он не сделал ничего плохого. Он всего лишь пытался выжить и найти способ вернуться к сестре. — Я вхожу, — предупредил Скарамучча в последний раз и, помедлив секунду, открыл дверь. Итэр повернулся к нему боком и, обняв себя за плечи, сжался в комок. Впервые в жизни он так сильно хотел исчезнуть. Просто уйти из этого мира. А еще он боялся того, что будет дальше. Эта ситуация пугала его сильнее, чем любое избиение. Скарамучча замер в проходе. Его глаза пристально оглядывали путешественника с ног до головы. Платье было немного больше и сидело не совсем по фигуре, но это компенсировали открытые ноги. Круглые косточки над узкими стопами, голые беззащитные коленки, изгиб икр, плавно переходящий к скрытым под тканью бёдрам — все это выглядело не смешно или забавно, а… привлекательно. Верхнюю часть было плохо видно из-за попыток Итэра скрыться от жадного взгляда. Это вызвало раздражение. — Убери руки и встань ровно, — потребовал он. Итэр, помедлив, слегка опустил их, но его поза все ещё была слишком зажатой. Скарамучча цыкнул от недовольства и дёрнул его за плечи, заставляя выпрямиться. Верх платья оказался широким и открывал вид на изгиб ключиц. Бледная шея, постоянно скрытая воротником, теперь была на всеобщем обозрении. Из-за пошива на груди оказалось много пустого места, и ткань слегка висела, позволяя разглядеть розовые соски. Итэр притих на мгновение, но потом начал резко вырываться. — Все, хватит! — крикнул он. Но Скарамучче было мало. Он смотрел дальше. А ещё — начал трогать. Везде, где дотянется. Он будто пытался обхватить Итэра целиком, прочувствовать его во всех местах. Путешественника резко толкнули и прижали к стене. — Нет, — жарко зашептал он на ухо Итэра. — Здесь я решаю, когда хватит. И его руки резко обхватили чужие бедра. Путешественник вздрогнул. Он попытался оттолкнуть Скарамуччу, но тот тяжело наседал и больно давил своим телом. Итэр с силой наступил ему на ногу, но искусственное создание не почувствовало этого, слишком поглощенное собственными ощущениями. Это все меньше походило на обычные издевательства. Итэр ожидал издевок, насмешек, неприятного гогота, а не приставаний. Казалось, его мучитель потерял над собой контроль. Одна рука Скарамуччи резко скользнула под платье. Путешественник на секунду замер, почувствовав чужие пальцы в таком интимном месте. Его ущипнули за внутреннюю сторону бедра. Это не было больно, но очень унизительно и неприятно. Прикосновения ладони становились все выше. Итэр тщетно пытался сжать ноги, ударить Скарамуччу, оттолкнуть, но чужая рука все-таки оказалась там, где он так сильно не хотел. Они оба замерли. Итэр посмотрел на Скарамуччу со страхом. Ответом ему стал горящий любопытством взгляд и лёгкая ухмылка. Скарамучча прищурился, словно что-то задумал. Будто хотел проверить, что будет, если он зайдет слишком далеко. Его действия вдруг стали плавными, а движения руки — мягкими и осторожными. Итэр резко выдохнул, привлекая внимание. Интерес Скарамуччи только возрос, и он чуть усилил нажим и настойчиво погладил. — Пожалуйста, отпусти… — попросил Итэр тихим голосом, сломанным и жалким. Он был на грани слез. Путешественник, тихий, с покрасневшими щеками и кончиком носа, вцепился в чужие плечи для устойчивости, и Скарамучча позволил ему это. Руку он не убрал. Наоборот, продолжил свои действия и получил на это соответствующую реакцию. Спустив чужое белье, Скарамучча уже полностью обхватил пальцами нежную горячую плоть и стал осторожно двигать вверх-вниз. Итэр цеплялся за его плечи, пытаясь то ли оттолкнуть, то ли удержаться. Уголки его глаз покраснели от несорвавшихся слез, придавая ему какой-то особенный шарм. — Пожалуйста… п-пожалуйста… — шептал Итэр бессвязно. Он уже не надеялся, что его отпустят, но замолчать не мог — собственный голос его немного успокаивал. Скарамучча видел, как его жертва разрывается между страхом и наслаждением. И эта смесь была такой опьяняющей, что у него самого закружилась голова. Все его оставшиеся малочисленные ограничения окончательно спали. Он сильнее вжал Итэра в стену своим телом. Он менял движения, пробовал новые, вовсю лапал путешественника за это интимное место и наслаждался тяжёлым дыханием и срывающимися мольбами. Итэр тихонько поскуливал и так сильно сжимал его одежду, что окончательно её помял. Но Скарамучче было плевать. Его интересовало только дрожащее тело и искаженное от удовольствия лицо. Он хотел ещё и ещё, наслаждаться этими ощущениями, горячим от возбуждения воздухом и горящими щеками. Итэр всхлипнул, и по его лицу все-таки скатились слезы. Скарамучча наклонился и слизал влагу с его щеки. Путешественник вздрогнул, и ослабшие ноги окончательно подкосило. Но Скарамучча не дал ему упасть, заставив полностью опереться на себя. Голова Итэра легла ему на плечо, и он больше не мог видеть его лицо, но ему стало уже все равно — хватало и того, как близко были их тела. Найдя особенно чувствительное место, Скарамучча направил на него все внимание. От его действий Итэр вдруг судорожно всхлипнул и обмяк. Скарамучча рукой почувствовал влагу. Он замер, осознавая, что сейчас произошло. — Ты только что кончил из-за меня, — сказал он, пытаясь выдавить очередную издевку, но получилось обескураженное удивление. Словно он сам не ожидал от себя такого. Итэр дернулся, пытаясь отпрянуть, но у него не получилось. Ноги все ещё не держали его, а голова отказывалась функционировать после такого оргазма. Скарамучча удержал его и не дал свалиться на пол. С его помощью Итэр, опираясь на стену, все-таки смог встать прямо. — Посмотри на себя, — протянул Скарамучча, чуть отходя от Итэра и наслаждаясь его видом. — Волосы разлохматились, лицо покраснело, платье задралось. А твои стоны… Ты похож на куртизанку. Скарамучча сильно преувеличил, но Итэр все равно стал поправлять белье и платье. Его движения были заторможены, и он едва держался, чтобы не разрыдаться от избытка чувств — слишком много их сейчас было. — Ну чего ты, — протянул Скарамучча. — Разве тебе было больно? — Его голос выражал обманчивую заботу — ещё один способ поиздеваться. Он отлично знал, как Итэру было хорошо. — А по-моему тебе понравилось. Ты даже испачкал меня. Он поднял руку с белесой жидкостью. Путешественник с трудом осознавал происходящее, но Скарамучча любезно позволил ему разглядеть испачканные пальцы со всех сторон. — Придётся убрать за тобой, — протянул он и, покачав головой, словно отчитывал ребёнка, медленно вытер ладонь платком. Итэр больше не мог это выдерживать. Ему было слишком стыдно. Наплевав на все, он схватил свои вещи в охапку и рванул мимо Скарамуччи к выходу. Ему хотелось оказаться как можно дальше от этого места, в своей тихой и относительно безопасной комнате. Он даже не волновался о том, что в будущем этот побег может обернуться для него проблемами. Скарамучча не стал его останавливать. Ухмылка медленно пропала с его губ. Он озадаченно опустил взгляд, задумавшись, что теперь ему делать со своим собственным возбуждением.