О древних кубках, фиалках и стрекозах

Уважаемый мистер Поттер,

С глубочайшим сожалением вынуждена сообщить, что Ваше последнее послание, вероятно, стало жертвой злокозненных духов чернильницы — столь неразборчивым оказался почерк. Осмелюсь предположить, что столь поспешные каракули могли быть нанесены либо в состоянии крайнего алкогольного опьянения, либо в состоянии очередного нервного припадка. Вам стоит обратиться к колдомедикам.

Что касается Вашей настойчивой просьбы — боюсь, мои скромные познания в зельеварении не сравнятся с мудростью Северуса Снейпа, чей портрет, к слову, уже трижды морщил нос и отворачивался при виде Вашего имени на конверте.

С наилучшими пожеланиями,


П. Паркинсон,

Декан, у которого есть настоящая работа.

Многоуважаемая мисс Паркинсон,

С трепетом приношу свои извинения за «каракули» — увы, привык записывать мысли между крайне важными брифингами и расследованием дела, потрясшим всю Британию. Может быть, ваша изоляция в сырых стенах подземельях Хогвартса не дала вам узнать об этих событиях? В ином случае, очень жаль, что столь изысканный вкус к письму не распространяется на Вашу готовность помочь министерскому расследованию.

С надеждой на положительный ответ,


Г. Поттер


P.S. Осмелюсь предположить, что портрет профессора Снейпа морщит нос и при виде большинства ваших студентов, но это не мешает вам их учить.

****

Дверь в ее кабинет с грохотом распахнулась, и Панси вздрогнула, чуть не выронив скользкий пузырек с еще пузырящимся зеленым зельем концентрации, которое она как раз переливала. Прежде чем она успела излить на незадачливого гостя весь свой гнев, в проеме возник Драко Малфой. Лицо его было бледнее обычного, но глаза горели холодным огнем. — Паркинсон, — выпалил он резко. — Ничего не хочешь рассказать? Панси медленно, стараясь все же не пролить дорогое зелье, поставила склянку на полку, испещрённую пятнами и царапинами. Делала она это нарочито медленно, давая себе возможность подготовиться. — Понятия не имею, — ответила она, заставив себя поморгать с преувеличенным недоумением. — Но видимо ты очень скоро мне расскажешь. — Я только что видел Скорпиуса, — прошипел Драко, сделав шаг вперёд так, что полы его мантии взметнулись. — О, — фыркнула Панси, прикрывая дверцу шкафчика со склянками и уже разворачиваясь к нему. — Да, он здесь учится. Кажется, на пятом курсе. Ты не знал? — Он был с Поттером, — продолжил Драко, игнорируя её сарказм. Его ладони сжались в кулаки. — И сиял, как начищенный галеон на аукционе гоблинского наследия. — Ужас, — протянула она нарочито скучающим тоном. — Улыбка в учебном заведении — как он мог! Как жаль, что Филч уже откинулся, мы могли бы устроить публичную порку. — Паркинсон, ты прекрасно понимаешь, о чем я, — Драко ударил ладонью по столешнице, заставив затрещать стеклянные мензурки. — Какого хрена? Она пожала плечами, с неожиданным, плохо объяснимым наслаждением наблюдая, как её ледяное спокойствие заставляет его ярость закипать с новой силой. — Насколько мне известно, у них совместный проект по зельеварению... — И с какой стати? — выдохнул Драко, и в его голосе впервые прозвучало не только недоумение, но и что-то похожее на растерянность. — С какой стати ты их поставила в пару? — Скорпиус уже достаточно взрослый, чтобы самостоятельно выбирать себе друзей. — Друзей? — ледяным тоном повторил Драко. Глаза его опасно сузились. Черт. — Ты же сам выпросил у меня этот чёртов пропуск, чтобы контролировать сына, — огрызнулась Панси, начиная терять терпение. — Вот и контролируй. Милости прошу, вперёд. — Но ты — его декан! — с прорывающимся отчаянием прошипел Драко, проводя рукой по своим безупречно уложенным волосам и слегка растрепывая их. Он сбросил с плеч очевидно дорогую мантию и небрежно бросил ее на спинку стула перед столом Панси. — Ты должна была меня предупредить! Или ты предлагаешь мне теперь поселиться в твоем кабинете, чтобы мой сын не спутался с каким-нибудь... отребьем? — Драко, милый, — пропела она, внезапно смягчившись и изящно присев на край учительского стола, поймав взгляд друга. — Если бы я знала, что тебя так легко можно заманить в свою комнату, я бы ещё в сентябре сделала Скорпиуса капитаном команды по квиддичу. Там отребья предостаточно. — Не слишком-то педагогично с твоей стороны, — хмыкнул он, но лёд в его глазах уже начал таять, сменяясь привычной усталой усмешкой. — Учитывая, как отвратительно он держится на метле. — Я отчаявшаяся женщина, — театрально вздохнула Панси. — И выхожу замуж в конце года, мне нечего терять. — Добрый вечер, — раздался спокойный, немного хриплый голос за их спинами. В дверном проёме, непринуждённо прислонившись к косяку, стоял Гарри Поттер. Панси так резко сползла со стола, что точно схватила краем мантии парочку заноз. Судорожно поправив и без того безупречную юбку-карандаш, она вдруг почувствовала, как предательское тепло разливается по её щекам. На Поттере не было официальной мантии — лишь простой тёмно-зелёный свитер, отчего он казался моложе и как-то проще. Но взгляд из-под очков был всё таким же усталым и пугающе пронзительным. — Мистер Поттер, — растянул Драко, и его лицо расплылось в ядовитой, сладкой ухмылке. Панси узнала эту ухмылку: она предвещала лишь неприятности. — Неужели, теперь вы лично отведете меня на допрос? — А есть необходимость это сделать? — коротко спросил Поттер, его взгляд скользнул с Панси на Драко и обратно, задерживаясь на ней чуть дольше, чем того требовала простая вежливость. В его глазах читалась усталая насмешка. — Я хотел поговорить с деканом моего сына. Пятница, после занятий. Но, кажется, я опять не вовремя? Драко перевел на Панси вопросительный, подчеркнуто вежливый взгляд: «Опять?» Панси лишь закатила глаза к потолку, мысленно посылая к чертям всех мужчин и их глупые игры. — Думаю, для героя магического мира я всегда найду пару минут, — выдохнула она, делая вид, что смахивает невидимую пылинку с рукава мантии. — Мистер Малфой как раз собирался… заняться воспитанием своего отпрыска. — Кажется, для этого немного поздновато? — невинно поинтересовался Гарри, даже не взглянув в сторону Драко. — Некоторые, — в тон ему парировал Драко с язвительной улыбкой, — вообще предпочитают не утруждать себя воспитанием своих детей. Он медленно, не спеша, поднялся, взял с соседнего стула свою мантию и направился к выходу. Поравнявшись в дверях с Поттером, Драко обернулся и на прощанье подмигнул Паркинсон, будто намекая на только им вдвоем известную шутку. Она закатила глаза и отвернулась к шкафу с реагентами, будто что-то собираясь там искать. Когда дверь за Драко закрылась, и в кабинете повисла неловкая тишина, Панси чувствовала на себе тяжелый взгляд Поттера. Что Поттер забыл в Хогвартсе, ей было ясно. Они заходят на второй круг. — И по какому вопросу великий Гарри Поттер удостоил… — начала она, повернувшись с коробкой стеклянных флаконов в руках, и неожиданно обнаружила, что оказалась к Поттеру гораздо ближе, чем планировала. Тепло от его тела и запах простого мыла, дождя и легкой дымки от каминной сети — ударили в нос, заставив её на мгновение замереть. — Паркинсон, почему ты вечно стараешься казаться хуже, чем ты есть на самом деле? — перебил он её, и вопрос прозвучал так буднично, так привычно, что у Панси промелькнула мысль, что она что-то пропустила - какой-то важный этап в их отношениях. Он смотрел на неё прямо, не отводя взгляда, и Панси впервые за этот вечер позволила себе его разглядеть. Поттер разительно отличался от ухмыляющегося мужчины с билбордов и с тех страниц «Пророка», которыми Панси разжигала камин. Тяжёлые, синюшные тени залегли под глазами, глубокая вертикальная морщина прорезала кожу между бровей, выдавая привычку постоянно хмуриться. Но глаза… глаза оставались прежними. Ярко-зелёными, как молодая листва после дождя, какими их когда-то с придыханием описала Рита Скиттер. — Мистер Поттер, — начала она с натянутой, дежурной улыбкой, инстинктивно делая ещё один шаг назад, пока её спина не упёрлась в прохладное дерево шкафа с реагентами. — Да хватит уже, Панси, — он снова перебил её, и в его голосе послышались нотки раздражения. — Ты прекрасно знаешь, как меня зовут. Я зашёл сказать тебе... Спасибо. За то, что поговорила с Альбусом. За то, что была к нему добра. Знаешь, тебе необязательно всегда отыгрывать бессердечную суку. — Это не идёт ни в какое сравнение с твоим участием, Гарри, — она напряжённо улыбнулась, сверля взглядом пуговицу на его свитере. — Всегда мечтала провести неделю, расшифровывая маразматические каракули Слизнорта. — Прости, — он с неожиданным смущением опустил глаза, и она наконец смогла перевести дух. — Я не должен был так делать. Ты просто… Нет, не так. Я не сдержался. И я виноват. — Разумеется, — отозвалась она и фыркнула, чтобы скрыть лёгкое замешательство от такой легкой победы. — Можешь забыть о том запросе, — заявил он абсолютно уверенный, что нашел способ все исправить. Он довольно отодвинул стул, на котором еще несколько минут назад лежала мантия Драко, и сел, закинув ногу на ногу. — Я поговорю с Рейвенкрофтом, он просто изымет его из отчётности. Панси с бешенством посмотрела на него. О нет. Это было уже слишком. Унизить её, заставить копаться в пыли архивов, а теперь — милостиво позволить забыть? Щёки Панси запылали. — О нет, Поттер, — она растянула губы в хищной улыбке. — Рейвенкрофт получит свой поганый отчёт. Я лично доставлю его в Министерство, и он будет выслушивать о каждой потраченной лапке акромантула и каждом пропавшем корешке мандрагоры ровно столько, сколько я сочту нужным. Поттер откинулся на спинку стула, и в его глазах снова мелькнула смесь удивления и нескрываемого интереса. — Это жестоко, Паркинсон, — он чуть скривил губы, почти улыбнулся. — Зато в следующий раз он десять раз подумает, прежде чем связываться со мной, — непринуждённо повела плечами Панси. — Следующего раза не будет, — тихо, но твёрдо сказал Поттер. — Честно. Мне была нужна твоя помощь, но давить я больше не буду. Прости, что отнял твоё время. Панси несколько секунд молча изучала его, взвешивая искренность этих слов, а потом устало выдохнула, и какая-то струна внутри неё наконец ослабла. — Ты принёс свои бумаги? Про то зелье? — Я высылал копию… — весь подобрался Поттер и даже убрал ногу с ноги, будто готовый подскочить с места. — Она где-то там, — она неопределённо махнула рукой в сторону камина. — Был трудный день, уж прости. Поттер вдруг подавился коротким, хриплым смешком. — Ну, что? — устало протянула она, подняв бровь. — С твоим доносом я поступил примерно так же. — Я крайне задета, — фыркнула она, но уголки её губ непроизвольно дрогнули. — Ты хочешь ещё моего мнения по зелью, или просто пришёл меня снова отвлекать? Поттер торопливо порылся в сумке и протянул ей аккуратно сложенный листок. Она пробежалась глазами по списку компонентов. Состав был сложным, а в основе — кровь единорога, но это и ежу было понятно. Она сложила бумагу вчетверо и протянула обратно. — Так быстро? — искренне удивился Поттер, его брови поползли вверх. — И что скажешь? — Ничего. Мы же не на викторине «Угадай зелье», — пожала плечами Панси и, заметив его разочарованное выражение, устало добавила: — Поттер, это так не работает. Состав мне незнаком. Чтобы хоть что-то предположить, мне нужен контекст. А так как ты, очевидно, не можешь или не хочешь его дать, мне нет смысла продолжать пялиться в этот список, имитируя бурную умственную деятельность. Она отвернулась к столу, с преувеличенным рвением ровняя стопки работ студентов и канцелярию. — И какой контекст тебе нужен? — сухо спросил Поттер. — Спрашивай. Она застыла, борясь с очевидным желанием швырнуть в него чернильницей. Удобно устроился: ей придётся самой придумывать вопросы, на которые он, скорее всего, не ответит. — Слушай, — выдохнула она, оборачиваясь. — Это ведь тебе нужно. Если ты не хочешь рассказывать — дело твоё. Мне вообще-то всё равно. — Это зелье, — отчеканил он бесцветным, замогильным тоном, — было найдено в кубке на месте преступления в Вестхэмптоне. Панси замерла и вся обратилась в слух. Вестхэмптон? Место, где нашли то, что осталось от Рона Уизли и двух мальчиков — Синклера и Уинтерби. — А всё остальное зелье, надо полагать, оказалось в… — она не договорила, давая ему возможность кивнуть. — В желудке у одного из убитых мальчиков. Что-то похожее находили и при первом… инциденте, но тогда не удалось выделить чистый состав. Конечно, — молнией пронеслось в голове у Панси. Большинство сложных компонентов разлагаются при низкой кислотности. — Из чего был кубок? — уточнила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Из… чего? — Поттер растерянно приподнял брови. Панси закатила глаза к потолку. — Материал, Поттер! Он мог вступить в реакцию! Золото? Серебро? Медь? Олово? — Уточню, — быстро кивнул он. — Кажется, медь. — «Кажется» мне не подходит, — отрезала она. — Есть заключения по первому случаю? Колдографии? Хотя бы примерный вес артефакта? — Принесу, — снова кивнул он. Панси свела брови, её взгляд стал рассеянным, она смотрела куда-то сквозь него, обдумывая возможности. — Что? — спросил он. — Это нереально, — пробормотала она больше себе, чем ему. — Говори, — настаивал Поттер. — Что нереально? — Хорошо бы получить чистый образец зелья, хотя бы несколько капель. Но… — она махнула рукой. — Аврорат его не выдаст даже тебе, так что… — Я достану, — коротко, без тени сомнения, отозвался он. Против воли её губы тронула лёгкая, почти невесомая улыбка, и она поспешно отвернулась, чтобы он её не увидел. Очаровательно. Его непоколебимая вера в то, что для него нет невозможного, странным образом пощекотала что-то в груди. — Больше ничего. Можешь не ждать следующей пятницы, будет лучше, если мы… — Панси, — он снова перебил её и сделал паузу, будто не до конца уверенный, что хочет спросить. — Я принесу тебе образец. Но… — Но? — Поставки крови единорога в Хогвартс этим летом… — напряженно и очень медленно сказал Поттер. — Они возросли втрое по сравнению с прошлым годом. Чёрт. Сердце Панси на мгновение замерло, а затем забилось с такой силой, что она почувствовала его стук в висках. Вся призрачная симпатия и уважение к Поттеру, зародившееся у нее внутри, мгновенно схлынули, напоминая, кто такой Поттер, и зачем он к ней пришел. Она медленно обернулась, поднимая подбородок и принимая то самое холодное, надменное выражение лица, которое оттачивала годами. — Так теперь ты проверяешь мои счета, Поттер? — холодно осведомилась она, вкладывая в каждое слово все свое ядовитое презрение. — Думаешь, я варю зелье для вашего маньяка? Или… не только варю? — Ты можешь просто ответить на вопрос, если тебе нечего скрывать, — парировал он, не моргнув глазом. Вся его усталость куда-то испарилась, уступив место дотошному упрямству. — Отлично, — она всплеснула руками, наклоняясь к нему через стол и сокращая дистанцию до минимума. — Хочешь знать, почему поставки так отличаются? Да потому что Слизнорту было плевать, что ингредиентов не хватает, и что вместо реальной практики студенты только переписывают учебники и смотрят диафильмы! Да и тебе ли не знать, что из хранилища постоянно воруют. — Почему я должен об этом знать? — Мне кажется, это наследственное, — бросила она ему в лицо, наслаждаясь, как на его лице растерянность смешивается с догадкой. Она увидела, как его брови поползли вверх. Она нанесла удар ниже пояса, и теперь нужно было добить, чтобы он больше не лез с вопросами. — Не далее как на прошлой неделе я застала в хранилище Джеймса, — выпалила она, глядя ему прямо в глаза. — Он что-то искал среди моих запасов. Думаешь, Джеймс единственный? Тень легла на его лицо, сгладив все следы недавней усталости и заменив их мрачной озабоченностью. Он выглядел… расстроенным. — Мой сын? — переспросил он тихо. — А ты знаешь многих студентов по имени Джеймс? — язвительно бросила она. Он не среагировал на колкость, продолжая смотреть на нее с новым, непривычным выражением. — И ты… ты не стала этим пользоваться? — наконец произнес он. — Почему не доложила директору? Панси фыркнула, на этот раз уже почти искренне. — Дети не виноваты, если их отец — придурок. Пусть даже такой невыносимый, как ты. Наступила пауза. И тогда Гарри Поттер… улыбнулся. Сначала уголки его губ просто дрогнули, а потом он рассмеялся. Коротко, хрипло, но очень искренне. — Знаешь, ты потрясающая хамка, Паркинсон, — выдохнул он, все еще смеясь. Панси почувствовала, как нелепое, предательское тепло разливается у нее внутри. Она пожала плечами, стараясь сохранить маску безразличия. — Благодарю за комплимент, — фыркнула она. — Но лучше выметайся, пока я не передумала. Жду от тебя зелье.

****

Сентябрьский хаос сменился липкой октябрьской рутиной: горы рапортов о драках на границе Слизерин-Гриффиндор, бесконечные инвентаризации после кражи чешуи огненного кракса и уроки, на которых первокурсники умудрялись превратить простой раствор от насморка в оружие массового поражения. Глаза слипались от усталости, спина ныла от неудобного стула, а шевельнувшаяся у стола с реактивами тень в поле периферического зрения заставила ее сердце екнуть. — Только ничего не трогай, — прошипела сквозь сжатые зубы Панси, краем уха улавливая звяканье стекла. — Совсем. Понял меня? Поттер поднял ладони вверх в знак капитуляции. — Прости. Сам не знаю, как так вышло, — пробормотал он, виновато потирая затылок. — Охотно верю, — фыркнула Панси, яростно заправляя выбившуюся из-за уха прядь волос. Челка лезла в глаз, мешая видеть в окуляр микроскопа, и раздражение скребло под кожей. — И прекрати пялиться. Дыру просверлишь. — Я вовсе не… — начал он, возмущенно вскинув голову. — Мне плевать, почему ты это делаешь, — отрезала она, не отрываясь от линзы. Свет от лампы резал уставшие глаза. — Но я не могу сосредоточиться, пока ты уставился. Отвернись. Займись чем-нибудь полезным, не знаю, посчитай кирпичи на стене! — Паркинсон, ты невозможная заноза в заднице, знаешь? — пробубнил Поттер сквозь зубы, но покорно развернулся к книжным полкам. Слава Мерлину! Напряжение в ее плечах немного ослабло. — А ты шрамоголовый придурок, — беззвучно шевельнула губами Панси, кривая ухмылка сама поползла на лицо. — Когда, говоришь, был получен образец? Конкретные даты. Поттер мгновенно зашуршал бумагами на соседнем столе. — Тот, что из кубка — тридцать первого июля… — зачитал он монотонно. — А первый — тридцатого мая. Она замерла. — Оба убийства были в полнолуние? — Да, — произнес он, и в его голосе послышалось недоумение. — А что? Ты что-то нашла? — Ничего, — выдохнула она, уже не слушая, перекладывая следующее предметное стекло под линзу, кончики пальцев горели, и пульс застучал чаще. — Просто... занятно. — Ты смотришь по десятому кругу одно и то же, — не выдержал Поттер, снова уставившись на нее. Нетерпение сквозило в каждом слове. — Можешь сказать что-то конкретное, а не "занятно"? — Да, — торжествующе произнесла Панси, отодвигая от себя микроскоп. Усталость как рукой сняло, и в глазах вспыхнул торжествующий огонек. — В основе кровь единорога. Полный состав я не выделю, но в нем точно есть шалфей, капли могильной росы… И кровь человека. Она скрестила руки на груди. — И… У тебя есть идеи, для чего мог использоваться такой состав? — непонимающе нахмурился Поттер. — Поттер, Снейп бы прибил тебя сейчас, — устало, с неподдельным отчаянием вздохнула Панси. Как он вообще добрался до министерского кресла? — Окей, — улыбнулся Гарри. — Кажется, идеи у тебя есть. — Сочетание шалфея и могильной росы — чистейшая некромантия. Ритуал на восстановление или призыв. А кровь человека, скорее всего, принадлежит… — Жертве? — закончил за нее Поттер. Улыбка стерлась с его лица, он снова нахмурился, глядя на нее, и шестеренки в его голове медленно, но верно начинали проворачиваться. — Он хочет кого-то воскресить? Выкачать жизнь из одного и передать ее другому? — Да, — подтвердила Паркинсон. Чувство удовлетворения разлилось теплом по усталому телу. — Или, например, использовать тело жертвы как сосуд. Поттер резко встал. — Спасибо, — его взгляд задержался на ней, и в нем Панси вдруг прочитала благодарность, неподдельное уважение и что-то еще… теплое, совершенно неуместное, что заставило что-то в районе сердца сделать кувырок. — Будешь должен, — фыркнула Панси, поспешно отвернувшись к микроскопу, чтобы скрыть предательскую улыбку. — И теперь, ради Мерлина, катись из моего кабинета. Мне нужно закончить отчёт, который ты же и инициировал.

ТОГДА

Сердце колотилось где-то в горле, и Панси судорожно сглотнула, пытаясь протолкнуть обратно комок жгучей обиды. Она грубо провела рукавом по глазам, стирая предательскую влагу, и заставила уголки губ дрогнуть в подобии улыбки, прежде чем обернуться. — Ну, что? — устало протянул запыхавшийся Тео за ее спиной. — Видела кого-нибудь? Мне послышался какой-то шум. — Не-а, — небрежно выдохнула она и, подобрав край грязной юбки, обнажила красную ссадину на коленке. Ее обычно раздражало, как Тео смотрел на ее ноги, но сейчас ей необходимо было его чем-то отвлечь. — Никого тут нет, Нотти. Только коленку расшибла. Она оторвала взгляд от своей раны и посмотрела на него, поджав губы в расстроенном выражении. Тео неуверенно переминался с ноги на ногу, щеки его едва заметно порозовели. — Подбросишь нас до Мэнора? — выдавила она и умоляюще улыбнулась. — Ненавижу аппарировать одна. Тео наконец с готовностью протянул ей узкую холодную ладонь.