861

36. Плоский кусок камня неправильной формы, на котором спиралью закручивается выпуклое изображение морской раковины. Изящная работа, сильно пострадавшая от времени. Завитки спирали совсем стерлись. Амулет всегда спрятан под рубашкой. В какой момент он мог его заметить? Кенни берет амулет в руки, и я замираю… Но нет - камень остается камнем, а Кенни остается Кенни. Похоже, и для самого Кенни это тоже серьезное разочарование. - Ничего. Один Леви, похоже, ничего не ждал. Он пьет чай, раздумывая о чем-то своем. - Где ты взял эту штуку? - Подарок друга. Он просил, чтобы его называли Капралом.     - Как Капрал выглядел? - У него был один глаз и не хватало двух пальцев на правой руке. Кенни и Леви переглядываются. - Похоже, это он говорил со мной о Кушель в 819-ом. Скорее всего, твой отец, Леви. Такой же клоп, как ты. Никаких новых эмоций на лице Леви не появляется.  - Он сказал тебе что-то, когда дарил его. - Нет. Капрал не только ничего не сказал, но и не дарил мне свой амулет. Эта странная вещь осталась на столе в кабинете. Может быть, он действительно хотел оставить его мне, а может быть, забыл. - Видимо очень он был тебе дорог, раз ты до сих пор таскаешь эту штуковину. - Видимо, да. Кенни хмыкает. - Во всех твоих историях так много случайностей, Эрвин, и так мало злого умысла, что я нахожу их неправдоподобными. Ты что-нибудь все-таки добавляй в них. Живое. - И снова - учел. У вас есть какой-нибудь древний Аккерманский мудрец? Хранитель вашей истории? Кто-нибудь, кто сможет понять, какой смысл мог быть в этом амулете. Леви внимательно смотрит на Кенни. Кенни вздыхает и передает мне камень. - Есть. Но я надеялся, что мне больше не придется с ним встречаться. *** 37. - С дороги! От крика Кенни я просыпаюсь. Мы уже почти добрались до первой стены, но теперь почему-то остановились. Снаружи ливень. Через потоки воды, стекающие по стеклу, я вижу, что Кенни вышел из экипажа и разговаривает с кем-то на дороге. Точно помню, что в первые часы пути пытался уложить спать Леви, но почему-то в результате на сиденье экипажа всю дорогу сплю я. Еще помню, что пытался выяснить у Кенни, зачем нужно ехать так срочно, но ничего вразумительного не услышал. Если вы считаете, что трудно спорить с Аккерманом, попробуйте поспорить сразу с двумя. Люди в форме разведотряда, напавшие на казармы, должны были взять в плен разведчиков, устроить попытку переворота в столице, а затем (уже в своей настоящей форме специального подразделения) «победить» бунтовщиков, ни оставив никого из них в живых. Дариус Закклай временно отстранен от исполнения служебных обязанностей. Отец в Каранесе. Разведотряд в порядке. В экипаж Кенни садятся насквозь промокшие мужчина и мальчик лет восьми. У мужчины с собой саквояж врача. Похоже, Кенни решил их подвезти. Я пытаюсь сообразить, почему это Кенни так добр, но снова засыпаю, не успев подумать ни о мальчике, ни о сказках Капрала, ни о саквояже.  *** 38. Ветер стонет и пригибает деревья к земле, ливень не дает возможности разглядеть ничего вокруг. Без новых знакомых Кенни мы прошли бы мимо маленького старого дома у самой стены, но наши попутчики, к счастью, знают эти места.   С того самого момента, когда мы остановились на дороге, у меня какое-то очень странное чувство, как будто я забыл что-то важное. Но полагаться на свои ощущения я сейчас не могу. Слишком много за последние несколько дней произошло событий. Слишком часто моменты опасности сменялись эпизодами счастливого спасения. Все происходящее похоже на странный сон, который я видел еще в детстве, а теперь отдельные его части вдруг становятся реальностью. Как будто отвлекая меня от мыслей, гроза усиливается настолько, что последние несколько метров до дома мы преодолеваем бегом. На стук Кенни дверь моментально открывается. Мы все, включая проводников, забегаем в дом. Я ловлю на себе пристальный взгляд Леви. Не знаю, Капрал, в чем дело. Пока не знаю.  *** 39. Отчего-то очень болит сердце. Перемещаясь между Орвудом и Митрой, я совсем забыл, как живут люди рядом со стенами. В доме так бедно и одеты хозяева так плохо, что мне становится неловко за свой холеный столичный вид. Даже Кенни не по себе. Господин Аккерман узнал и его, и наших провожатых, что-то сказал жене, и теперь семья суетится, убирая со стола рукоделие.    Стук в дверь. - Микаса, открой, пожалуйста. Я стою рядом с дверью, поэтому опережаю девочку, попутно вспоминая, что это имя я слышал, и все это имело какое-то значение. Кажется, так звали сестру Капрала, которая… Уже наполовину открыв дверь, я поворачиваюсь к Леви, как будто могу попросить его напомнить. Лицо у Леви абсолютно белое. Он смотрит через мое плечо, за дверь. Туда, где кто-то стоит.   Я чувствую острую боль в левом боку и понимаю, что падаю. Кто-то проносится мимо. Крики… и вдруг становится тихо. Я поворачиваю голову, пытаясь понять, куда все делись. На полу сидят, обнявшись, двое детей. Мальчик, который приехал с нами и девочка, которую зовут Микаса. В круглых детских глазах у обоих слезы. Так вот он какой, конец моей истории. _______________________________________________________________________