Небольшое путешествие

Наш номер, в котором я, Гарри и Джинни остановились, был, можно сказать, шикарным. Милый и уютный, будто домик лесничего. В гостиной на полу лежал шерстяной ковёр (из медведя, а?), справа находился кирпичный камин, а слева — двери в спальни и ванную с туалетом. В камине горели ярким оранжевым пламенем поленья, освещая половину помещения. Рядом с камином стоял большой красный мягкий диван. Наверное, на нём могло вместиться шесть человек, если не больше или меньше. Между двумя достаточно большими окнами находилась дверь на балкон, подоконники украшали самые простые домашние цветы. В общем, номер был очень приятным, уютным, чистым и прочее, прочее, прочее. Он точно не напоминал о том времени, когда я один раз остановился в гостинице, а там творилось чёрт знает что (не только в номере, но и за его пределами). Я помню, как я там проснулся, а на подушке у меня сидел таракан. Господи, кошмар какой! Нет, я насекомых не боюсь, у меня нет склонности к данной фобии, но таракан — это признак нечистоты помещения, поэтому стало противно. Да и мало кто в целом захочет с утра пораньше столкнуться нос к носу с… таким. Всё-таки это даже не муха. Ладно, что-то я увлёкся, вернёмся в реальность. Джинни очень скоро устала и отправилась спать. Наконец-то у неё появилась возможность выспаться, а то дома с двумя детьми особо не отоспишься, конечно. Я и Гарри, распивая вино, которое мы предварительно заказали чуть раньше, чем вошли сюда, остались сидеть на диване напротив камина. По началу мы не говорили. Гарри был погружён в свои мысли, а я — в свои. И хочу сказать, что мысли мои были о Хогвартсе. Почему-то периодически рисовались картинки того, что там без меня не так идут уроки, в Большом зале плохо накормили учеников, а на квиддиче все падают и получают тяжёлые увечья. Все эти мысли были одна хуже другой, и я не понимал, откуда они только брались. Я понимал, что Хогвартс без меня не рухнет, к тому же не могу я контролировать всё и вся постоянно, но некое чувство страха не оставляло меня, делая из меня насущного параноика. Я отвлекался тем, что вспоминал о проведённых днях в нашем путешествии. Вспоминал самые забавные и, возможно, глупые моменты, заставляющие улыбнуться до ушей. Но в мою голову всякий раз пробиралась та ересь, от которой я так тщетно пытался избавиться. Может, моё стоило выговориться? Мои глаза метнулись в сторону Гарри, который задумчиво вертел бокал из-под вина между пальцев и смотрел на тлеющие поленья в камине. Стеклянные линзы очков отражали пламенный свет, но так как я смотрел на своего сына с боку, мне были видны его глаза: уставшие, но счастливые. Потрескивание дерева от огня прерывало тишину и отгоняло тревоги, но видно этого было недостаточно для моей души (вечно беспокойной). Я слегка посмотрел в сторону камина, затем вновь на Гарри и опустил взгляд вниз, вспомнив иные воспоминания, связанные с огнём, который не был тогда тёплым и уютным, как сейчас…

***

Становится всё страшнее, и сердце начинает биться, как сумасшедшее, по грудной клетке. Но помимо того, что страшно, ещё и очень жарко, а кислорода с каждым разом всё меньше и меньше. — Все на выход! — крикнул Драко, где-то за стеной огня. — За мной! Быстро! Рон помог перепрыгнуть Джинни и Гермионе, а затем прыгнул сам, следуя за Драко. Сириус высвободил Минерву из ее же комнаты, которую завалило обломками, а дальше они бросились бежать за Драко, Гермионой и Роном. — Северус, сюда! — позвал меня Блэк, и я хотел бегом последовать за ним, но моё внимание привлек Дэвид. Он наоборот побежал в пламя, из-за чего я перепугался и рванул за ним. — Северус! Стой! — услышал я со стороны Сириуса, но я уже был глубоко в пламени, пытаясь обнаружить Грея. Огонь был повсюду. Казалось, что из него нельзя выбраться, и он всё плотнее сжимал меня в своих кольцах, дабы спалить или удушить. — Дэвид! — крикнул я, что было сил и тут же закашлялся. Внезапно я вспомнил ещё и о Гарри и о том, что я его не видел, когда все выбегали. Меня сильнее прежнего охватил страх. Нет… Я не могу его потерять… Только не его! Я едва нашел его! Именно нашел, поскольку прежде не понимал, как счастье было близко! Если я потеряю Гарри, мой мир рухнет… Я просто этого не вынесу… Сойду с ума! Со страху от этих мыслей я уже чуть не лишился разума. От этого я ощущал ещё большее удушье. А перед глазами кроме жаркого пламени был ещё и всё сильнее оседающий дым. — Гарри! — изо всех сил прокричал я, пытаясь сориентироваться и найти проход к нужной комнате, но всюду был беспощадный огонь.

***

Я потряс головой. Я никогда не забуду то, что случилось несколько лет назад, а если быть точнее, то прошло уже девять лет. Но некоторые моменты так прижились, так въелись мне в голову, что иногда мне становилось дурно и страшно. Да, именно страшно. Я не боюсь признать, что меня терзает страх. К тому же только смелый человек сможет позволить себе признаться в подобном, хе-хе; мне об этом когда-то сказала мама, кхм… Сердце от воспоминаний больно забилось в груди. Нет, это всё в прошлом. Сейчас всё хорошо. У меня есть сын, сноха и внуки, а кроме того у меня есть друзья. Сириус и Дэвид мне вовсе стали как родные братья! Ха, а Минерва заботливая бабушка (ладно, шутки в сторону). Мне не о чем беспокоиться. Но почему тогда так тревожно? Может, от подобного я переживал за Хогвартс, поскольку в моей голове навсегда запечатлились картинки финальной битвы с пожирателями смерти и с Волан-де-Мортом. Я согласен с тем, что всё давно прошло и кончилось. И слава Мерлину, кончилось всё хорошо! Но тем не менее рубцы старых шрамов давали о себе знать, вызывая обжигающую похлеще горячего металла боль. Рубцы от шрамов были у меня и на коже, где меня укусила Нагайна, едва не убив, и также находились у меня на душе. Конечно, сейчас нет войны, всё кончилось, но я не видел иного объяснения тому, что заставляло меня волноваться с пустого места. Минерва постоянно твердила мне, что я многое на себя взваливаю и беру на себя излишне много ответственности, да только мне поделать с этим ничего не удавалось. — Пап? — из мыслей меня выдернул голос Гарри. Сперва я взглянул на него не совсем осознанно, но инстинктивно проморгавшись, я настроился на то, чтобы слушать его. — Что, сынок? — отозвался я, и мой голос прозвучал не без этой самой тревоги, что глубоко засела во мне. — Ты в порядке? — Гарри разглядывал меня, изучая, но без настойчивости. — М-м… — я поджал губы и, сделав глоток вина из бокала, решился ответить. — Не совсем. — Что-то не так? — Гарри напрягся, его удивил мой ответ (я сам в шоке). — Эй, ты чего? Он взял мою правую руку в свою ладонь, ободряюще сжав её. Я не сдержал улыбки, но почему-то мне казалось, что моя улыбка вышла вялой и вымученной. — Не знаю, как объяснить тебе, — произнёс я, медленно переводя взгляд с сына на камин и ответно поглаживая пальцами Гарри по чуть шершавой коже (ха, прямо как у меня!). — Слушай, возможно, ты решишь, что я рехнулся, и мне пора обратиться не к психологу, а к психиатру, но… Собственно, в последнее время меня почти всё пугает, — его брови взметнулись вверх, и я с усмешкой тут же добавил, — Нет, не в том плане, что выскочил на меня Пивз, и я ору как девочка-малолетка. На лице Гарри появилась мимика подобная моей: ехидная усмешка и хитрый прищур глаз. Мы с ним были до ужаса похожи. Мы с ним были одной крови. Возможно, мне не стоило даже говорить ему о том, что тамда моя душа, так как он мог понять это без слов. Я также спокойно мог понять его. Но, видимо, мне стоило выговориться, и я продолжал монолог: — Меня преследуют воспоминания девятилетней давности, когда ты… То есть мы все чуть не погибли. Когда я чуть не погиб, но стал котом и, лишь искупавшись, вернулся в тело человека. Воспоминания преследуют меня. Не постоянно, но из-за них я иногда начинаю думать о том, что это всё происходящее неправда. Что это просто или плоды моего воображения, или просто некая реинкарнация, и я живу в другом мире! Но благо, что реальность подтверждают органы чувств: зрение, обоняние и осязание. Только почему-то на смену приходят другие непонятные мысли: «А что если моё счастье будет разбито, и я потеряю всё, что у меня есть?» Гарри слушал, не перебивая. В какой-то момент он отставил бокал в сторону и забрал мой тоже, после чего взял меня за обе руки и, внимательно глядя мне в глаза, давал высказаться на полную. — Вдобавок ко всему, — перешёл к заключению я, — я боюсь, что без меня в Хогвартсе что-то может пойти не так. Я знаю, что Минерва ответственная и мудрая женщина, а также потрясающий руководитель и педагог, только покоя во мне всё равно нет. И периодически у меня возникает желание бросить весь этот отпуск и вернуться в Хогвартс, чтобы убедиться, удостовериться, что там всё в порядке. В общем, как-то так… Я облегчённо выдохнул и замолчал. На какое-то время повисла тишина. Лишь треск огня по-прежнему разрывал эту тишину. Не прошло и двух минут, как Гарри наконец заговорил: — Пап, я не хочу тебе ничего советовать, рекомендовать и так далее. Я также не считаю, что тебе нужен психиатр или психолог, поскольку, мне кажется, ты потрясающе справишься сам. Я не хочу говорить банальные фразы по типу: «Ты многое на себя взваливаешь!» Я уверен, что тебе кто-то говорил об этом, — я молча кивнул и не сумел сдержать тяжёлого вздоха. — Пусть это правда, но я думаю, что тебе просто стоит почаще отдыхать и отвлекаться на какие-то бытовые, непринуждённые вещи. Например, как это путешествие! Мы все здесь благодаря тебе, все тоже замученные серыми рабочими днями с кучей бумаг и прочей рутины. Но ты нас вытащил, и я подумал о том, что стоило бы так делать хотя раз в месяц или раз в два месяца. Тогда и рабочее место будет казаться приятнее, и жизнь улыбчивей станет, не нагружая лишними проблемами. — Ты говоришь о невозможном, — хмыкнул я. — Далеко не каждого смогут отпускать «погулять» ежемесячно или каждые два месяца. Минимум ежегодно. — Тогда ежегодно на месяц, — рассмеялся Гарри. — Хотя бы так. Словом, не думай об этом так часто. Ладно? А если становится плохо, то сразу пиши. Договорились? Не держи в себе, пап. Ты же знаешь, что это плохо кончается. — Ха-ха! Точно! — засмеялся я уже без единой капли тревоги. — Мне действительно стало полегче, спасибо. Эх, и в кого только у меня такой замечательный и мудрый сын, а? — Я думаю, что в тебя, — хихикнул он, с хитрицой передразнивая мою ухмылку. — Ха-ха-ха! Не-е-ет, не только в меня, — покачал головой я, прицокнув языком. — У тебя сердце — матери, а душа — моя. Только с таким, как ты, мир и смог обрести покой. И я тоже, кстати! Но во всех случаях ты индивидуален. — Я помню это, — Гарри подмигнул и приобнял меня, и я ответил ему тем же, а после и вовсе прижался к нему всем телом, словно боялся, что он исчезнет. На самом деле, я хоть и боялся где-то на затворках своего подсознания, но я знал, что моё счастье никуда не исчезнет, если я того не хочу. Я ценю и люблю жизнь, я ценю и люблю окружающих меня людей, и это делает меня счастливым человеком.