Ветер пахнет цветами

и мы лежим раскаленные в темноте

и в черном небе летит твоя тень

забудь обо всех, кто тебя целовал

танцуй под мои слова

♫ Ночные Снайперы — раскаленные

      Перелет был долгим, но не скучным — Момо переписывалась с Хирако, с Лизой и с подругами по очереди, вкусно ела и прекрасно провела время, спустя сутки успешно приземлившись в аэропорту Нассау. Ни разу не была настолько далеко от дома, спустившись по трапу, занервничала, смутно соображая, что делать дальше, но прежде чем начала паниковать — увидела Лизу, безошибочно выцепив взглядом из толпы.       Сестра похорошела — то ли от отдыха, то ли от влюбленности. Расплела свои вечные косы, вместо них сделав хвост, и платье на ней было незнакомым — значит, купила здесь.       — Онее-сан! — Момо обняла Лизу, в полной мере осознав, как соскучилась, лишь сейчас. Лиза потискала сестренку и отпустила, потрепав по волосам.       — Багаж не потеряла?       — Нет, — Хинамори продемонстрировала небольшой чемодан. — Ты сказала не брать много.       — Именно. Даже этого много, — усмехнулась Лиза. — Идем, нас ждет машина.       Момо думала, что в машине будет парень сестры, но это оказалось самое обычное такси. Хорошо; с порога заново знакомиться с дядей Нанао ей бы не хотелось. Она еле выкрутилась, чтобы подруга заранее не узнала про ее связь с таинственной девушкой Кьёраку, соврав, что по чудесному совпадению выиграла билеты на Багамы в викторину — звучала эта ложь по-идиотски, но Момо так убедительно твердила про выигрыш и так редко врала, что если Нанао не поверила, то решила закрыть на это глаза.       Гостиница, где поселились Кьёраку и Лиза, была комплексом вилл в поселке Крик-Виллидж. На расстоянии чуть больше километра располагался пляж Аравак — так говорилось в брошюре, которую Момо мельком пробежала глазами. Читать не хотелось, хотелось только лечь: жара не давала думать, влажность воздуха зашкаливала, Хинамори не привыкла к такой погоде.       — Зато скоро здесь будет фестиваль, — сказала Лиза. — В честь освобождения от рабства.       Момо прижалась лбом к стеклу, закрывая глаза. Под веками цветными пятнами мигали лазурное небо, пальмы и дома. Так странно — та же планета, а словно совершенно другой мир, незнакомый и неизведанный.       — Август — худший сезон для Багам, — признала Лиза.       — Зато цены ниже, — пробормотала Хинамори.       — Думаешь, это ради экономии? Шунсуй не бедный, я почти уверена, что он даже может купить отдельный остров, — хохотнула сестра. — Я сама виновата. Он предложил: выбирай, куда ехать, а я выбрала Багамы. Почти рандомно, мне было все равно, куда. Но не пожалела, здесь потрясающе. И ты не пожалеешь… надеюсь.       — Не пожалею, — Момо спрятала улыбку, думая, что уже скоро в Нассау прибудет самолет Хирако, что он остановится в том же комплексе вилл, и никакая жара, никакие дожди и пассаты не помешают ей быть счастливой.

***

      До гостиничного номера Момо еле дошла — как в тумане. Не помнила, с кем здоровалась и здоровалась ли, не запомнила обстановку холла, все силы ушли на то, чтобы стоять ровно. На кровать Хинамори почти упала, решив не раздеваться, но Лиза повернула ее, как куклу, и сама стянула с сестры футболку и джинсы, как с ребенка. Накрыла Момо легким одеялом, настроила кондиционер и оставила ее в покое — отсыпаться.       Проснувшись, Хинамори не сразу поняла, где она. Незнакомое помещение с широкой кроватью и окном во всю стену, за окном — небо, черное, ночное, усыпанное звездами, из-за темноты казалось, что все помещение погружено в ночь и плывет но морским водам небес. На часах было 00:32. Медленно Момо сообразила, что на ее слабость повлияла также смена часовых поясов; она села на самолет в Токио в три часа ночи, приземлилась в Нассау в два часа ночи следующих суток — по токийскому времени, на Багамах тогда было около часа-двух дня. Если она заснула примерно в три, то спала целых десять часов.       Ощущая себя одновременно отдохнувшей и разбитой, Хинамори поплелась в душ — ее номер включал отдельную ванную комнату. Включила теплую воду, а не горячую, наскоро ополоснулась — стало легче. Надела Момо самую тонкую из своих футболок и короткую юбку — джинсы изначально были не лучшей идеей. Причесалась, немного подумав, заколола волосы подарком Хирако — подруги часто видели ее с этой заколкой, но сестра еще ни разу, а Хинамори не заслужила репутацию модницы, меняющей одежду и украшения по несколько раз в день. На шее застегнула кулон.       Гостиница лениво спала в летней жаркой темноте. Жизнь кипела в других местах; Нассау славился ночными развлечениями, а здесь — тихо и звездно. Изучив брошюрку комплекса вилл более пристально, Момо решила посидеть в шезлонге на террасе и выпить чего-то холодного; предупредительный официант с кожей оттенка темного шоколада принес ей бокал персикового сока со льдом.       Терраса не пустовала.       — О, персик проснулся! — Лиза обернулась, не вставая с шезлонга и помахала рукой. — Садись с нами!       С другого шезлонга приподнялся мужчина с собранными в недлинный хвост каштановыми волосами и элегантной бородкой, одарив Момо теплой улыбкой.       — А вот и наша принцесса, — сказал он — и вдруг озадаченно моргнул. Сел, уставившись на Хинамори, протер глаза.       — Что такое? — удивилась Лиза.       — Да ничего, — пробормотал Кьёраку. — Твоя сестра очень на тебя похожа, Лиза-чан.       Пряча улыбку, Момо легла на шезлонг. Рано было признаваться, что они знакомы. Странно, как Кьёраку ее вспомнил — видел всего два или три раза.       — Момо-чан, — сказала Лиза, — знакомься, это Кьёраку Шунсуй. Мы встречаемся.       — Я предлагал твоей онее-сан пожениться, — сообщил Кьёраку. — Но она не хочет форсировать события.       — Очень приятно познакомиться, Кьёраку-сан, — Хинамори проигнорировала его замечание, внутренне соглашаясь с Лизой — не стоило спешить, выскакивая замуж сломя голову. Даже за того, кто был красив, богат и обладал веселым и приятным характером. Даже по огромной любви.       — Прости, что тебе пришлось лететь сюда так внезапно, — виновато сказала Лиза.       — Ничего, я как раз жалела, что в этом году не поехать на море, — Момо отпила глоток сладкого сока. Моря отсюда видно не было, но его присутствие ощущалось четко — в запахе легкого ветра. — Так что спасибо большое за сюрприз.       — Да уж, тебе нужно сделать передышку. Ты хоть иногда от своих учебников голову поднимала? — проворчала Лиза. — Шунсуй, ты бы знал, что это за проблемный ребенок. Иногда поесть забывает, спит прямо лицом на столе…       — Интересно, в кого она такая, а, Лиза-чан? — заулыбался Кьёраку.       — Понятия не имею, — отрезала Лиза.       Момо прикрыла глаза, слушая, как сестра шутливо препирается со своим мужчиной. Это звучало по-домашнему уютно, успокаивало и одновременно раздувало пламя из искры внутри — не терпелось увидеть собственного мужчину.

***

      Очередной виток шпионских игр. Хирако не любил летать на далекие курорты, если отправлялся отдыхать на море — то выбирал Окинава, длительные перелеты его утомляли, смена часовых поясов добивала, и он еле выполз из самолета. Добрался до гостиницы и дрых в номере до самого утра, а утром, проморгавшись и выпив сразу три подряд чашки холодного кофе (пить горячее в такую жару могли только аборигены и мазохисты), выбрался на пляж, заранее зная, что Момо там будет, заранее предвкушая, как она будет выглядеть — и заранее боясь встречи с ее сестрой, которая может все понять. Если поняла даже Хиори. Но Хиори — младшая, у нее нет тяги опекать брата, это совсем другие отношения. По себе Хирако знал, что если бы его сестра начала встречаться с парнем — он бы к этому парню относился с огромным подозрением. Если бы сестренка начала встречаться с мужчиной на десять лет ее старше, Хирако бы злился и возмущался, не сомневаясь, что он морочит ей голову и больше ничего. Если бы Хиори угораздило встречаться с собственным учителем, все было бы еще хуже.       Утешало то, что он не морочил Момо голову и был более чем серьезен.

***

      Пляж Сэнди Тоус располагался на маленьком необитаемом острове Роуз, куда из Нассау ходили катера и паромы. Золотой песок, лазурное небо, синие воды Карибского моря — это походило на настоящий рай, тот, какой описывали христиане, тот, где жили и откуда были изгнаны первые люди.       Людей здесь было много, но места хватало всем, а Кьёраку зарезервировал небольшой участок с определенным количеством шезлонгов, кресел и ковриков, где их уже ждали госпожа Исе, Нанао, Рангику и Нему. Нанао вскочила навстречу дяде, Лиза напряглась перед встречей с семьей своего кавалера и не смотрела на сестру, Мацумото о чем-то словно специально заговорила с Нему, и Момо, пользуясь шансом, попятилась назад, теряясь среди прочих туристов.       Столкнувшись с кем-то спиной, она ощутила дежавю, медленно оборачиваясь.       Хирако был без рубашки, в одних купальных шортах, и у Момо тут же пересохло во рту. Он уставился на нее уже знакомым потемневшим взглядом, почти ощутимым на открытых плечах, животе и ногах, жгущим кожу.       — Хирако… — Момо закусила щеку изнутри, колеблясь между суффиксами «-сан» и «-сенсей». Он встряхнул головой, словно приводя себя в чувство.       — Я узнал у местных, где здесь безлюдно. Соврал, что хочу спокойно фоткать камушки и ракушки.       — Пойдемте пофоткаем? — деланно небрежно спросила Момо.       — Пойдем.

***

      Берег здесь ничем не отличался от того, где собирались туристы, но отделялся несколькими скалами и камнями. Перебравшись через них, Хирако и Момо оказались в полном уединении — только с морем, чайками и солнцем.       — Комфортно улечься можно только так, — Шинджи принялся расстилать на песке пляжный коврик. Зонт заменяла раскидистая пальма, отбрасывающая прохладную тень. В сумке Хирако Хинамори заметила несколько бутылок минералки и разной упакованной еды из ресторана.       — Ты не подумай, что я собираюсь тебя совращать, — вдруг опомнился он. — Понимаю, как все это выглядит, но я честно не собираюсь… Момо?       Она обняла его со спины, прижимаясь грудью, провела губами по шее.       — Что ты делаешь?       — Может, вы не собирались меня совращать, но я вас собиралась, — шепнула Хинамори ему на ухо. Хирако развернулся к ней, держа ладони на плечах.       — Вы же слышали про гормоны? А еще, — Момо провела языком по губам, — вы обещали, что многое мне покажете.       — Я сказал, что это будет через полгода.       — По-моему, уже нет разницы.       У Хинамори мелькал страх, что ее можно счесть легкодоступной — сама первая полезла целоваться, сама решила, что хочет зайти еще дальше, сама рассказала, что у нее было с Айзеном. Хирако мог предположить, что не только с Айзеном. Мог подумать, что она из тех девушек, которые соблазняют мужчин старше себя. Многое мог подумать, но Момо решила, что ей все равно. Оправдываться — глупо, решать за других заранее — еще глупее. Лиза бы сказала: пусть думает, что хочет, пока вы оба друг друга устраиваете. Сестра научила Хинамори не стесняться своих желаний и уметь говорить о них прямо.       — Нет, — согласился Хирако. — Но занеси это себе в протокол, прокурор-чан.       Момо применила запретный прием, встав на цыпочки и шепнув ему на ухо:              — Обязательно занесу, Шинджи.       Слышать, как она произносит его имя, было невероятно возбуждающе, а она еще и говорила с особенной интонацией, отчего внутри все переворачивалось. Одно слово — и вся наигранная отстраненность рушилась. Сгорала от огненной вспышки.       — Хорошо. Я тебе покажу. Знаешь, что это? — Хирако подцепил пальцами кулон на ее шее.       Вопрос не был риторическим. Момо сглотнула — его голос зазвучал тем самым низким глухим тоном.       — Кулон.       — Нет. Это метка. И это, — он дотронулся до заколки в ее волосах, — тоже. И это, — взяв ее руку, втянул носом аромат персиковой парфюмерной воды на запястье. — Я хотел тебя порадовать, когда покупал все это, но еще хотел сам себе доказать, что ты — моя.       Слышать это было волнующе-сладко, и не хватало сил возмутиться, что своя собственная. Отчаянно хотелось другого: принадлежать ему здесь и сейчас, и чтобы он принадлежал ей.       Осторожно Хирако потянул ее вниз, садясь на коврик. Опустил вниз бретельку лифчика, целуя плечо. Расстегнул, отложил в сторону, любуясь ее грудью — не в полутьме спальни, при ярком солнечном свете, любуясь ее пылающим румянцем и тем, как горели вишневые глаза. Медленно провел пальцами вокруг сосков, осторожно сжал, наблюдая: Момо закусила губу, застыла, не шевелясь.       — Боишься? — догадался Хирако. — Говори, если боишься.       — Боюсь? — она фыркнула. Искренне-весело фыркнула. — Еще чего.       Врала, боялась, но не его — себя, того, чего хотела, о чем думала, прокручивая в голове сюжеты манги Лизы.       — Если нет, — он наклонился, говоря на ухо, — Скажи мне, чего ты хочешь.       — А? — растерялась Хинамори.       — Просто скажи, — Хирако прикусил мочку ее уха, щекотнув пирсингом в языке.       — Я хочу… — на практике это оказалось очень сложно — говорить вслух. О том, что не нравится, Хинамори сказать бы сумела, но о том, чего хочется… все казалось чересчур странным и извращенным для той, кем она была. Все не подходило образу отличницы-старшеклассницы с имиджем милой тихони.       — «Тебя» — не ответ, — предупредил Хирако. — Но если хочешь, как обычно, просто кивни…       — Я хочу быть сверху! — выпалила Момо.       — О-о, — Шинджи расплылся в улыбке. — Хорошо. Только подожди секунду.       Пока он раздевался, ища в сумке презервативы, Хинамори в который раз попыталась уложить все происходящее в голове: к тому, что у нее теперь есть мужчина и он ее учитель, добавлялись Багамы и шум волн Карибского моря. Слишком сказочно для правды, слишком хорошо для реальности, такого не бывает — но его губы на ее губах были настоящими, как и руки, снимающие трусики… как и скользнувший внутрь палец. Момо зажмурилась, двинув бедрами навстречу.       Повернувшись на спину, Хирако потянул ее за собой, чтобы она оседлала его бедра, прижимаясь лобком к напряженному члену. Смотреть на нее так было невозможно прекрасно — в глазах мелькала гамма эмоций, от страха до нежности.       — Смотри на меня, — попросил Хирако.       Приподнявшись, она начала медленно садиться на него, принимая в себя. Двинулась вверх-вниз, еще раз, еще — и не закрывала глаза. Не хотела. Хотела смотреть, как отражается в его глазах, как меняется его лицо, как на лбу блестят капли пота и светлые пряди липнут к коже.       Даже сверху ведущей была не Момо — Хирако придерживал ее, двигался с ней, сгорал в ней. Привлек к себе — грудью к груди, поцеловал, еле сдерживаясь, чтобы не перевернуться, опрокинув ее на спину, задвигаться еще быстрее и глубже: остатки разума шептали, что нельзя, чтобы ей было больно, и нельзя оставлять следы, слишком сильно впиваясь в кожу пальцами и губами.       — Шинджи!       Кульминация — взрыв, вспышка пеленой перед глазами. Момо опустила голову на плечо Хирако — он был уже не горячим, раскаленным. Она знала, что она — тоже.       — Ничего себе, — сказал Шинджи. — Я и подумать не мог. И где ты только научилась?       «Легкодоступная, — язвительно напомнил внутренний голос, — Приличные девушки так не умеют».       Момо посоветовала внутреннему голосу убираться к чертовой бабушке.       — Из манги, — честно сказала она, потеревшись носом о щеку Хирако.       — Из манги?       — Моя сестра любит не только хоррор и детективы. Гораздо больше ей нравится эротика. Она скупает все новинки.       Если и подумает, что у нее было много парней — то у него тоже были женщины. И чьи-то сладкие духи. Чужие сладкие духи. Чужие женские сладкие духи.       — Вот как… — протянул Хирако. Протянул без подозрений, но Момо послышались недоверчивые нотки, и она не сдержалась:       — Думаете, у меня было много опыта?       — Чего? — удивился он. — Да я был в шоке, что ты вообще с кем-то спала! То есть, я не хочу сказать, что ты некрасивая, наоборот, ты прекрасная и чертовски сексуальная, я уже говорил, тебе достаточно просто существовать, но ты такая… серьезная.       — Серьезная?       — Можно быть серьезной и одновременно чертовски сексуальной, — он прочертил пальцами линию по ее спине. — Но быть сексуальной и иметь много секса — разные вещи. Господи, да даже если бы у тебя было много опыта, какая разница? Сейчас же у тебя только я… надеюсь.       Момо пихнула его в бок.       — Зря надеетесь. У меня есть много мужчин. Очень много разных мужчин.       — И имя им — авторы твоих любимых книжек? — угадал Хирако.       — И учебников, — подтвердила Хинамори. — Но у вас же тоже были женщины.       — Мельком были, не стану врать.       Лиза бы сказала, что на месте Момо бы заволновалась, если бы у мужчины его возраста никого не было, но Лиза была Лизой, она легко увлекалась и легко отпускала, Хинамори не могла бы так же, и, представляя бывших Хирако, ревновала, как бы сильно ее это ни раздражало. Глупо ревновать, а она ревновала.       — Да чего ты? — Хирако пощекотал ее за бок.       — Ничего. Просто… просто я тоже хочу, чтобы ты был только моим.       — А чей я еще? — заржал Шинджи. — Я с первого дня тебе отдался.       — От вас пахло женскими духами! — снова не сдержалась Момо. — Когда вы пришли поздравить меня с днем рождения! Поэтому тогда я вас поцеловала! Я разозлилась, что у вас может быть кто-то еще, хотя вы имеете право, мы не женаты и ничем друг другу не обязаны, но я разозлилась… — она замолчала, прерванная еще одним долгим поцелуем.       — Прокурор-чан, — сказал Хирако ей в губы, — неужели мне открываются сразу две твои новые стороны? Ты ревнивая и хорошо чувствуешь запахи?       — Да, — смущенно призналась Момо на оба вопроса. — Я с детства очень хорошо различаю запахи… но не думала, что ревнивая. Не хочу такой быть.       — А мне это нравится, — задумчиво сказал Хирако.       — Вот устрою тебе скандал с битьем посуды — разонравится.       — Скандал с битьем посуды? Ты так умеешь? Знаешь, — Шинджи повернулся, нависая над Хинамори, — что хорошего в скандалах?       — Что?       — Примирения. Такие же жаркие, — он поцеловал ее шею, щекоча языком. — Это как особая перчинка.       — Это статья двести девять, — нахмурилась Хинамори. — Наказуемо денежным штрафом на сумму до трехсот тысяч иен.       — Примирения или скандалы?       — Не заговаривайте мне зубы. Раз уж зашла речь, то чьи это были духи?       — Ты сейчас говоришь, как настоящий прокурор, — Хирако поцеловал ее в уголок губ. — Да не злись, это не была какая-то интрижка, клянусь. Даже не проститутка. Все очень скучно и совсем не круто. Я был в гостях у тети.       — У тети?       — Когда приведу тебя с ней знакомиться, сама убедишься. Она любит одну марку духов и всегда пользуется только одним запахом.       Когда приведет знакомиться… Реальность вернулась, накрыла с головой: что она несет, как может вспоминать какие-то духи, когда обнаженное желанное тело в паре сантиметров? Момо потерлась коленом о его бедро.       — Тебе потом ходить больно будет, — сглотнул Хирако.       — Пусть.       — Что значит «пусть»? А если твоя сестра поймет?       — Скорее всего, она будет рада… Как ты можешь сейчас думать о моей сестре, — Момо сузила глаза, — Шинджи?       — Черт, это удар ниже пояса, — застонал он, разводя ее ноги и поспешно меняя презерватив. Толкнулся внутрь, накрывая губами ее губы, ускорил движения, поднимая под бедра так, чтобы входить глубже. Момо застонала, на время позволяя себе раствориться — в нем, в своих ощущениях, потерять разум и контроль, отдаться целиком, позволить ему брать ее, как он хочет и хотеть этого так же сильно, и пусть потом будет больно, пусть потом случится что угодно, сейчас все становилось неважным.       И мир осыпался с кончиков ее ресниц.       — Теперь у тебя будет много секса, — Хирако выглядел, как сытый довольный кот. — Очень много. В разных местах и позах. Так, что ты забудешь, что у тебя мог быть кто-то еще.       — А вас на это хватит? — Момо сладко потянулась, блаженно щурясь.       — Еще как хватит. Через полгода я буду удовлетворять тебя каждый день. В любое время, когда захочешь, — пообещал Шинджи.       — Почему ты все время говоришь «когда захочешь», «если захочешь»… Разве только мои желания имеют значение?       — Потому что когда женщина довольна, мужчина доволен вдвойне. Ты прочитала столько манги и не в курсе? — Хирако поцеловал ее в лоб, отведя в сторону прилипшие волосы. Момо охнула, увидев его шею.       — Что?       — Я вам случайно… — вспыхнула она, — засос оставила.       На бледной коже расползался темно-фиолетовый след ее губ — не заметила, как прикусила в поцелуе слишком сильно, а Хирако либо тоже не заметил, либо позволил ей. По его еще более довольному виду Хинамори предположила второе.       — Да? И что? Это тоже как метка, и…       — Вот именно! — перебила его Момо. — Если встретишься с моей сестрой, она сразу поймет! Я неведомо куда пропадаю, у тебя следы на шее, Лиза видела тебя у нас дома, этого ей хватит, чтобы догадаться!       — Ох черт, — Хирако нехотя сел, растирая шею.       — Не трогай, так только хуже, — одернула его Хинамори, без спроса заглядывая в его сумку и находя термоконтейнер со льдом. — Вот это приложи.       — Игры со льдом могут быть интереснее, — протянул Шинджи. — Но мне больше нравятся игры с огнем, если ты понимаешь, о чем я… да не парься, я на шею платок завяжу. Не хочу сводить, — он вернул Хинамори контейнер. — Знаешь, как это возбуждает?       — Пока не знаю, — Момо осмотрела себя в отражении в крышке контейнера. — И лучше мне пока не знать, потому что Лиза…       — Говоришь же, она будет рада?       — А она действительно будет рада, но выест мне все мозги своими советами. Лучше пусть пока не знает и разбирается с собой, — отрезала Хинамори.       Хирако не стал спорить, ложась обратно на коврик.