Облетают первые листья

      Когда-то они даже были подругами.       Тогда, когда ещë не пришёл в их жизни манящий блеск медалей, слава первых мест и борьба за популярность. Им тогда ещë не хотелось, чтобы улыбки зрителей были направлены только на одну из них, они делились друг с другом достижениями, мечтами, тайнами. А потом они выросли, и хищная конкуренция смела их дружбу под корень, словно еë и не было.       Вероника Заславская знает, что на ближущейся Олимпиаде верхняя ступень пьедестала — для неё. Она взойдёт на почётное место и будет держать в руках золото самых главный соревнований для любого спортсмена.       Не нравилось ей в своей карьере только одно — что она не единственная желает быть лучшей. Впрочем, желать — это одно. Ей всё равно, что желают остальные, ведь добьются реальных результатов только сильнейшие из них.       Еë главная соперница была сильна. Хотя Ника и не признавала никогда этого напрямую.       Еë соперницу звали Камилой Валиевой, еë обожали зрители и она была единственной, кто имел все шансы забрать у неё Олимпийское золото. Которое по праву должно принадлежать одной Нике. Не зря ведь с трёх лет она занималась фигурным катанием и положила здоровье на то, чтобы выучить сложнейшие прыжки? Не зря кровью и потом добилась попадания в самую лучшую спортивную школу страны?       Вероника и Камила тренировались в специализированной спортивной академии для девушек. И каждая из них предпочла бы, чтобы соперница ушла куда-нибудь в другое место: согласитесь, неприятно видеть ненавистное тебе лицо каждый день на льду и вне его. Но обе они грезили мечтой стать лучшими. И поэтому терпели даже друг друга, только чтобы не нарваться на гнев тренеров: рисковать вылететь из престижнейшей школы страны ради того, чтобы просто лишний раз отомстить противнице, не желал никто.       Правда, один раз они всё же подрались. «Было дело», — отвечает беззаботно Ника, если кто-нибудь у неё спрашивает про тот случай. Не то, чтобы она гордилась этой ситуацией, но и жалеть тоже не собирается. А толку жалеть о сделанном? Спортсмены от бессмысленной рефлексии далеки.       Споры на катке были для Камилы с Вероникой обыденностью. Они наперебой кричали, пытаясь доказать, кто лучше, и боролись за внимание тренера. Но тогда Камила — не специально, думает сейчас Вероника, да только что это меняет, — задела Нику за больное, упомянув еë родителей. Все в Академии были уверены, что мать и отец Ники только радовались возможности отдать несколько лет назад еë сюда учиться, ведь спортсмены, приезжая на тренировки, дополнительно получали тут и образование, и место для проживания. За большие деньги, конечно, но... Во-первых, Вероника сама уже в таком юном возрасте получала немало за каждое соревнование и шоу, а во-вторых, родители тоже не были бедными. Они с детства откупались от дочери деньгами, будто так и не поняли после еë рождения, что ребёнку нужно внимание, а не только дорогие подарки. «Родители просто откупаются от тебя, а на самом деле тебя ненавидят», — выпалила тогда Камила.       И Вероника, внезапно вспыхнув яростью, накинулась на неё.       Может, она так разозлилась именно от того, что в глубине души осознавала правоту бывшей подруги.       Кстати, об этом. Сей позорный, по мнению обоих девушек, этап жизни они негласно договорились никогда не вспоминать. Сейчас они — враги и соперницы. А то, что было раньше, не имеет значения. Поэтому когда наставница, пытаясь их разнять и примирить, воскликнула что-то вроде «ну вы же подруги!», они только с большим запалом продолжили потасовку. А потом сидели, хмуро переглядываясь: Вероника держала пакет со льдом прижатым к синяку на щеке, Камила вытирала кровь с разбитой губы.       Ника вспоминает ту их драку со стыдом. И совсем с каплей удовлетворëнного «поделом ей». Сейчас, конечно, она бросаться с кулаками на Камилу уже не стала, пусть хоть тысячу раз на дню еë бесит! Впрочем, она и бесит... Ну вот, а Ника же не бросается? Правильно, потому что она уже разумная девушка шестнадцати лет, а не та четырнадцатилетняя хулиганка, она научилась сохранять самообладание и...       Впрочем, всё это мелочи. Главная причина, которая сглаживает углы их противостояния, останавливает от исполнения планов мести и заставляет произносить взаимные оскорбления не вслух, а шёпотом под нос — Олимпиада через несколько месяцев. Ради того, чтобы на неё попасть, они были готовы даже временно забыть про свою вражду.       Да и если подерутся, кто знает, какие будут травмы? Вдруг из-за этого не смогут хорошо на Олимпиаде выступить?       Олимпиада. Вот, что снилось каждую ночь Нике в золотых мечтах и о чём она двадцать четыре на семь думала наяву. Любой спортсмен мечтает о титуле Олимпийского чемпиона, о самой почётной медали. Но по скромному мнению Ники всё же она мечтает чуток больше, чем все остальные. Может, только Камила способна посоревноваться с ней. Во всём: и в прыжках, и в искусстве катания, и в целеустремлённости.       Это Нике и не нравилось.       Поэтому их война в последнее время перешла в холодную, невидимую для иных: соль на коньках, украденное перед выступлением платье, колкое высказывание, когда никто не слышит. Тренеру они друг на друга не жаловались. Пожалуешься на конкурентку — может всплыть и твой грешок. А тогда никакой Олимпиады уж точно не видать.       И, если честно, Нике в какой-то мере их вражда даже нравилась. Она не знала насчёт Камилы... Но по крайней мере сама она ощущала себя в сотни раз живее, когда было, с кем бороться и перед кем хвастаться, что умеешь прыгать немного получше.       Поэтому когда Камила призналась ей, что хочет уйти, в груди стало до странного холодно.

***

      В тот день их наставница не пришла на тренировку.       Со своей наставницей они обе были очень близки. Веронике в какой-то мере строгая и требовательная, но каждый раз во всём помогающая Этери Георгиевна заменяла мать, которая, кстати, почему-то уже несколько месяцев звонила очень редко, словно начала забывать про существование дочери. Камила, наоборот, привязанная к родителям, сначала никак не могла освоиться на новом месте, вдалеке от семьи. Наставница и ей в этом помогла.       Иногда, конечно, спортсменки говорили, что Этери Георгиевна своими тренировками на износ им всю жизнь испортила. Но всегда в шутку, как-то любя, что ли. Каждый из них знал, что без трудных тренировок такого результата было бы не достичь.       А в тот день Вероника разминалась на льду — и увидела, что к ним выходит совсем незнакомая женщина.       — Здравствуйте, девочки, — поприветствовала она каким-то ледяным тоном, от которого невольно по спине пробежали мурашки. — Этери Георгиевна уволилась с должности вашего тренера. Теперь еë буду замещать я.       И лёд под ногами как будто бы раскололся.       Тренировка прошла словно в тумане. Новая наставница (которую Ника не хотела так называть даже мысленно) на удивление казалась куда менее требовательной, часто давала спортсменкам отдохнуть и задавала простые задания. Вероника думала, что обрадуется снижению нагрузки, но она ведь знала, что тренировки Этери Георгиевны в последнее время были жёстче из-за Олимпийского сезона! А как эта странная тëтенька собирается их готовить? С такой слабой подготовкой они потеряют к нужному моменту всю свою форму.       Но не только Олимпиада была тревогой Вероники. На самом деле, впервые за последние пару лет еë волновало нечто более важное, чем даже Олимпиада. Это то, куда же могла деться Этери Георгиевна? За такое долгое время, проведя почти полжизни в стенах Академии, никто из них не мог представить школу без неё.       Ника готовилась идти в свою комнатушку, чтобы подумать. Но тут ощутила, как к ней кто-то подошёл; она обернулась. Камила.       Сдержать удивлëнный возглас не получилось. Тем более ещë больше вводил в непонимание еë опустошëнный взгляд.       — Я собираюсь уйти из спорта.       Вероника всегда была уверена, что обрадуется таким словам от своей главной соперницы. Но в тот момент то ли нервы после заявления об уходе наставницы были на пределе, то ли она так привыкла каждый день видеть раздражающее лицо конкурентки, что без неё уже тренировочный процесс казался пустым...       Но почему-то ей захотелось Камилу отговорить. Узнать причину еë ухода — и попытаться доказать, что это ещë не повод всё бросать.       Однако казаться сентиментальной и слабой перед главным врагом Ника не хотела тоже.       — Ну, я не буду тебя держать, если что, — пожала плечами она. — Так что зачем ты мне это рассказываешь?       — Не знаю. Показалось, ты захочешь знать.       Ника сглотнула. Было в надломленном голосе Камилы что-то... Из-за чего она впервые за все эти годы показалась Веронике ужасно слабой и беззащитной. Будто у неё сломался весь мир, и только одна Вероника в данный момент была способна его поддержать, сохранить от падения и разбития вдребезги.       — А... Что случилось? — неуверенно выдавила Ника.       — Неужели тебе интересно?       — Если спросила, то, наверное, да, — немного раздражëнно закатила глаза девушка.       — Просто я не вижу продолжения своей карьеры без Этери Георгиевны, — выпалила внезапно она. — Этери Георгиевна весь спортивный путь, начиная от далёкого дня моего поступления в Академию, меня поддерживала. Наверное, ты никогда не подозревала, но я на самом деле ужасно слабая.       Вероника и правда не подозревала. Всё происходящее казалось каким-то сюрреалистичным. А сюрреалистичнее всего остального — что сейчас она спокойно и даже с долей сочувствия выслушивает свою главную соперницу, которую поклялась ненавидеть и пытаться выбить из колеи.       — Слабый бы не обошёл меня на стольких соревнованиях, — возразила с неуверенной ухмылкой Ника. И сама себе удивилась. Любимая наставница так внезапно уволилась, а теперь она сама откровенничает с противницей. Похоже, судьба решила сегодня на бедной Веронике оторваться.       — Так потому что тогда со мной была она! — нервно заламила руки Камила. Нике оставалось только удивляться внезапной эмоциональности бывшей подруги. — А я на самом деле ужасно боюсь проигрыша. И на Олимпиаде никакой уж точно не смогу выступить. Эта новая тренер...       — Она мутная какая-то, — согласно закивала головой Вероника. И Камила даже хихикнула от такого забавного описания нагрянувшей на их головы наставницы, но быстро хмурое выражение лица вернулось к ней обратно.       — Именно... И теперь мне страшно. Я словно потеряла опору. Я... Не хочу пытаться привыкать к этим переменам. Я бы очень хотела, чтобы всё стало так, как раньше.       — Но мир переменчив, — осторожно возразила Ника. — И никогда не станет таким, каким был вчера, неделю назад, месяц. Нам остаётся только привыкать.       — Ну, вот я и буду привыкать. К жизни без фигурного катания.       — Ну уж нет! Я не позволю тебе уйти, — заявила Вероника. И странно, но сейчас слова с еë уст прозвучали как-то естественно. А если бы ей ещë вчера сказали, что она будет поддерживать и уговаривать остаться свою конкурентку остаться в спорте — рассмеялась бы этому идиоту в лицо, и дело с концом. — Слушай... Если я верну Этери Георгиевну к нам в школу обратно, ты будешь продолжать заниматься?       — Ну конечно! Только вот... Как ты это сделаешь? Если она ушла по своему желанию, ты же не будешь насильно еë к нам затаскивать.       Вероника задумалась. И после полуминутного молчания выдала:       — Знаешь, а вот насчёт добровольности еë выбора я как-то сомневаюсь. Не знаю пока, что именно не так... Но та новая тренерша действительно стрëмная.       Камила фыркнула.       — Ты что, думаешь, это она еë уйти заставила?! Да, она странная, но не преступница. Наверное.       — А кто еë знает? — продолжала с внезапным запалом Вероника, ощутив вмиг себя героиней детективной книги. — Нужно расследовать это дело. И этим я займусь! И обещаю, я докопаюсь до всей правды. Но если я буду Шерлоком Холмсом, то мне нужен будет свой Ватсон. И им станешь ты.       Камила посмотрела на неё, как на сумасшедшую. Ника не обиделась. Она сама в тот момент себя именно так ощущала: будто из дурки сбежала.       — Мне кажется, ты просто насмотрелась детективов по телеку... — неуверенно покачала головой она. — И кстати, ты что, уже забыла про нашу вражду?       — На время, — важно подняла Вероника палец. — Ради Этери Георгиевны я даже на такое пойду. Небольшое краткое перемирие. Уверена, если мы сработаемся, то уже через пару дней наша любимая наставница снова будет тут! А та мутная чувиха вылетит из Академии, как пробка. В конце концов, мы же не зря считаемся двумя лучшими фигуристками России?       Камила снова взглянула на неё. И улыбнулась, на этот раз искренне и более смело. Ника даже загордилась, что так ловко сумела вытащить еë из бездны отчаяния и смятения.       — Ну что, мир? — протянула Ника ей руку. И добавила важное уточнение. — Временный мир.       — Ладно, — вздохнула, сдаваясь, Камила, и пожала еë ладонь. — Мир. Временный.       — Но не забывай, — строго смерила еë взглядом Вероника. — Что как только Этери Георгиевна вернётся, мы снова начнём готовиться к Олимпиаде в полную силу. И уж там-то я тебе и шанса на выигрыш не оставлю.       — Это мы ещë посмотрим, — твёрдо ответила Камила и ответно полоснула по Нике глазами. В еë взоре снова разгорелся было потухший огонёк азарта.       И Вероника не жалела о том, что временно забыла о гордости. Это того стоило.