Облетают первые листья

      Я всегда хотела быть идеальной.       Места ниже первого попросту для меня не существовали — я рвалась к вершине и очень разочаровывалась, вдруг оказываясь не на ней. Я гордилась своими знаниями и достижениями — гордиться, знаете ли, было чем, ведь я состояла в элитной школе столицы с углублённым изучением точных наук, таких как физика или математика. Благодаря тому, что с детства я была погружена в учебники, я стала отстранена от остальных детей — но для меня это являлось крупным плюсом. Зачем мне они, эти шумные, глупые мелкие человечки, когда я лучшая в лучшей школе города и знаю в миллионы раз больше, чем они?       Но случилось кое-что, серьёзно ударившее по моему самолюбию. Мать перевела меня в другую школу. Обычную. Там, где дети, простые дети, обучаются по столь же простой школьной программе.       — Мам, ну зачем? — горела я праведным гневом от данной потрясающей новости. Но сдаваться не собиралась. Разве имеет право сдаваться тот, у кого есть главный козырь в рукаве — интеллект? Сила, ловкость и даже мамины решения перед ним ничто.       — И даже не думай спорить, — отрезала она. Да, похоже, бывают случаи, когда даже мой любимый ум не может решить все проблемы. Например, когда мама что-то для себя определила — то точно не уступит. Хоть ей тысячу аргументов против приведи. — Ты итак отгородилась от всех детей. Сидишь днями в учебниках, чтобы получше свои контрольные написать. Я не говорю, что учиться плохо, но у тебя должно оставаться время и на общение с ровесниками. В обычной школе оно как раз будет.       — Затем мне общение с этими тупыми детьми? — простонала я. Я с детства привыкла соревноваться, и в моей престижной школе посоревноваться действительно было, с кем. В обычном же учебном заведении я на любой Олимпиаде всех обгоню, даже если буду решать задания левой пяткой и дремать в это время.       — Не обзывайся на них! — строго пожурила мать. — Они обычные дети, такие же, как и ты.       — Да я их в сотни раз умнее.       — Вот и проверим. Тебе нужен урок, чтобы ты поменьше гордилась.       «Проверим»? То есть мама не уверена, что я способна там легко всех обойти?..       В моей груди загорелось пламя азарта. Да, мать знала меня, как облупленную, и знала, что если кто-либо хочет, чтобы я на что-то согласилась — нужно взять меня на слабо. От вызова я никогда не откажусь.       Я легко выявила еë стратегию. И решила дальше не спорить. Она хочет, чтобы я доказала, что обычная школа на порядок ниже моего уровня? Я докажу.       — Ну хорошо, — хитро сщурила глаза я и ухмыльнулась. — Вот увидишь, на первой же контрольной я наберу максимум баллов.

***

      Обучение началось. И, как и следовало ожидать, мне было очень легко. Мать всё подталкивала к тому, чтобы я познакомилась с кем-то из класса, но меня одна мысль об этом отвращала. Как я могу общаться с этими детьми, которые иногда даже таблицу умножения забывают? Они путаются в решениях простейших уравнений, не могут найти икс, не знают, что такое число π...       И с ними я должна общаться? Я фыркнула под нос. Не дождëтесь. Близилась контрольная, и я не то что думала — я знала, что высший балл будет моим. Не может такого быть, чтобы я хоть в одном вопросе из этих дурацких примеров ошиблась. В моей школе мы такие ещë в пятом классе проходили. А я, на секундочку, уже в десятом.       Контрольная прошла, и в своих результатах я нисколько не сомневалась. Чисто для галочки я пошла в коридор посмотреть на вывесенный листочек с нашими баллами — я была самим олицетворением беззаботности и спокойствия, уверенности в своих силах, неспешно шла, заведя руки за спину и насвистывая под нос. Посмотрела на стену — вот оно, первое место, сто баллов, и рядом с ним моё имя.       Постойте. Они что, ошиблись? Почему на месте моего имени указана какая-то «Анна Щербакова»? Меня зовут Владиславой, а не Анной. И фамилия у меня совсем другая. Я же говорила, что тут все идиоты. Даже нормально учеников не могут запомнить.       Я опустилась взглядом на строчку вниз. И в тот же момент моя жизнь рухнула. Этот день я отмечу чёрным в календаре как самый худший, ведь сегодня я, величайшая и умнейшая, взошла на плаху позора.       Второе место. Девяносто девять баллов. Владислава. Я.       Кулаки в ярости сами собой сжались. Захотелось содрать со стенки этот лист, чтобы никто, чёрт возьми, этого не увидел. Что я, Владислава, лучшая в лучшей школе — и вторая! Да такого не может быть. Я либо ещë не проснулась и нахожусь в кошмаре, либо это чья-то глупая ошибка. Я найду того слепого болвана, который посмел совершить такой промах и заставил меня испытывать стыд перед всеми. И заставлю его ответить! Пусть попробует сам пойти в мою прошлую школу и решать сложнейшие математические задачи, как я! Может, тогда поймёт, что меня попросту не способен был кто-то обогнать.       Где я могла ошибиться? На этой контрольной я едва не засыпала от скуки, такие все задания были идиотскими и банальными. Может, просто невнимательность? Я была слишком самоуверенна, отметила не тот вариант ответа?       От отчаяния из моего горла вырвался сдавленный рык. Тело потряхивало от ярости. Да как я могла так глупо провалиться? И кто этот чёртов гений, который на один балл меня обошёл?       Точнее, которая. Анна какая-то. Теперь эти четыре буквы и цифра «100» рядом с ними явится мне в кошмаре. Ну вот.       «Спокойно, — приказала я себе. — Кому, как не тебе, не знать, что лишние эмоции только повредят. Голова должна быть холодной. Просто в следующий раз я буду повнимательнее. И всё. И эта глупенькая Анна из этой глупенькой школы уж точно не сможет меня обойти!»       Тут я почувствовала сзади чьё-то присутствие. Но не стала удостаивать подошедшего взглядом, продолжая упрямо пялиться на роковое первое место. На котором должна, обязана быть я.       — Поздравляю со вторым местом, — раздался за моей спиной мелодичный голосок какой-то девушки. Снова каждая мышца напряглась от бессильной злобы. Меня отправили в эту школу, чтобы вот так вот унижаться? Ну, теперь пути назад нет. Я не буду просить мать перевести меня отсюда, ведь тогда придётся рассказать про то, что произошло сегодня... Нет уж. Я приняла вызов, который подкинула мне судьба.       — Ты издеваешься? — милым голосом поинтересовалась я. — Поздравлять с поражением...       — Поражение? Я думала, девяносто девять баллов — хороший результат.       Я сжала зубы. И до сих пор не разворачивалась, хотя было до жути интересно, кто это такая смелая. Наверное, думает, я только в учёбе хороша? Но у меня не только мозги умные. Я ещë и двинуть хорошенько могу. Если разозлить.       — Хороший. Но не отличный. Не первый. Всё, что ниже первого — проигрыш.       — А ты перфекционистка. Наконец-то достойная соперница.       И тут я заинтересовалась. Резко обернулась, пытаясь встретиться с незнакомкой глазами — но она в тот же миг развернулась на каблуках школьных туфлей и ушла в противоположном направлении. Я успела увидеть только как перед моим лицом взметнулась копна каштановых волос да мельком зацепила взглядом лицо. Фигура девушки была хрупкой, рост — низким, голос — тонким и нежным. Я бы сказала, что она похожа на фарфоровую куклу, если бы в каждом еë движении не виднелась так явно ледяная сталь.       Почему-то в сознании ясно всплыло имя с доски.       Анна.

***

      К следующей контрольной я готовилась, переборов гордость и прикусив язык. Да, не думала, что мне придётся зубрить и так отлично заученные правила и формулы, чтобы обойти кого-то в обычной школе. Даже в моём специализированном классе я всегда хоть на пару баллов, но была выше всех. А тут...       «Анна Щербакова» и «первое место», напечатанные на том чёртовом листе, никак не шли из моей головы. Вот пусть хоть что будет, пусть завтра — хоть война, хоть конец света, а ту контрольную я напишу. И больше это имя из четырёх роковых букв и близко не будет рядом с первым местом. С моим местом.       А в классе я украдкой следила за той хрупкой девушкой с каштановыми волосами. Слежкой и дедукцией (а впрочем, просто услышала, как учитель к ней обращается) мне удалось узнать, что это и есть она, загадочная Анна Щербакова, набравшая на один балл больше меня. Ну ничего, то была ошибка. Ей повезло. Теперь такого больше не повторится.       Чтобы убедиться в своей правоте, я решила подойти к ней после уроков. Она как специально задержалась и копалась дольше всех, будто тоже меня ждала.       А вдруг и правда ждала? Для чего? При мысли об этом почему-то по позвоночнику прошлись мурашки.       — Значит, Анна Щербакова — это ты.       Я подошла к ней размеренной ровной походкой и старалась натянуть на лицо маску ледяного самообладания. Она же никак не сможет на расстоянии определить мой пульс? То, что он раза в полтора выше нормы — мой маленький секрет, и знать его никому не требуется.       — Я, — лаконично ответила она и смерила меня взглядом. Насмешливым взглядом. Значит, ещë смеётся. Но это ненадолго. Скоро на еë идеальном самолюбивом лице проявится разочарование, такое же, которое было на моём, когда я смотрела на ту доску позора.       — Тебе стоит расстроиться. Теперь в этой школе не одна ты — лучшая. И больше лучшей никогда не будешь.       Она улыбнулась почти что дружелюбно. Но мне, как знатоку высокомерных улыбок, по еë движению губ было ясно только одно — Анна приняла вызов. И теперь между нами воздух медленно приобретал напряжение электрических разрядов.       — Расстраиваться я не буду. Я рада, что у меня появился человек, с которым можно соревноваться. Иначе было бы скучно. Ах да, знаешь, в чём твоя ошибка?       Я заинтересованно склонила голову. Хочет попробовать меня выбить из колеи? Поселить неуверенность перед контрольной? Пусть мучается. Не выйдет.       — И в чём же? Удиви.       — Для тебя второе место — проигрыш. Ты никогда не будешь довольствоваться неидеальным результатом. Ты боишься этих девяносто девяти и второй строчки, как огня. И вот твоя слабость. А моё преимущество — неидеальность меня не пугает.       Не хочу признаваться, но еë слова смогли что-то внутри меня задеть. Ну конечно, как я могу не бояться быть второй, когда мне с детства вбивали в голову — либо ты будешь лучшей, либо не будешь никем! Но ей знать об этом совершенно необязательно.       — Вот и замечательно. Потому что с таким подходом ты всегда будешь второй.       Она улыбнулась. По-хищнически. Так скалится кошка перед тем, как броситься на мышь. Но серой мышкой я никогда не была, так что ей напугать меня не удастся.       Правда... Почему тогда сердце в груди так быстро стучит.       — Однако в этот раз второй была ты.       Я начала закипать. Уже привычная злоба взметнулась в груди, начала бить трещины в моей маске спокойствия. Нет, Лада. Не ведись на еë провокации. Ты всегда була лучшей. Лучшей и останешься.       — Ключевое слово — «в этот». Больше такого не повторится, и не мечтай.       — Почему ты так уверена? Думаешь, готовилась этими днями — и точно всё получится? Точно будешь лучше меня? Так почему не берёшь в расчёт, что готовилась и я? Ты привыкла, что в твоей крутой школе знания приносили на блюдечке. Теперь настали другие времена, и тебе придётся трудиться самой. Но ты этого не умеешь, ты настолько же самоуверенна, насколько и ленива.       И это она смеет обвинять меня в лени? Она просто не училась в классе, где училась я. Где порой приходится не спать несколько ночей, чтобы успеть запомнить всё за очередной урок. И это при том, что у тебя очень хорошая память.       И вообще, откуда она про мою школу знает?.. Следит за мной, что ли. Ненормальная.       — В нынешнее время знания очень легкодоступны. Разве ты так не думаешь? — я ухмыльнулась, предвкушая свою победу. Но Анна не была бы Анной, если бы отдала еë так легко.       — Нет. Вот что я думаю: лёгкий доступ к знаниям не значит ничего, если не желаешь их получать.       — Я как раз-таки хочу. В тысячу раз больше тебя. Ты просто ничего не понимаешь! — вспылила я.       — Ну конечно, — сощурилась Анна со спартанским спокойствием. — Так легко отличное от твоего мнение оправдать тем, что собеседник просто глупый. Повторяй себе это почаще, может, сама поверишь.       Захотелось закричать от бессильной ярости. Ну зачем, зачем во вселенной существуют такие твердолобые люди, не слушающие твоих доказательств и считающие себя умнее других?       Когда-то я и сама была такой. И сейчас, признаться откровенно, такой местами оставалась. Но только не в те моменты, когда наглая девчонка Анна со ста баллами в прошлой контрольной сбрасывала с меня спесь. Хм. Может, она — такая своеобразная карма за мои прошлые грехи...       — Обвиняешь меня в самоуверенности, — предприняла я ещë одну попытку сбить с неё корону. — А сама-то... Пф. Всегда люди в чужом глазу замечают соринку, когда у них самих не то что бревно — целый лес, чёрт возьми.       — Для моей самоуверенности хотя бы есть крепкая почва, — не смутилась Анна. У меня еë никак на эмоции вывести не получалось. А сколько уже она увидела раз, как я взорвалась? Мне нужно почаще брать себя в руки. — Во-первых, я готовилась уже давно и помню весь материал назубок. А долговременная память намного более надёжная, чем кратковременная. Во-вторых, ты на контрольной будешь нервная и сонная, а я прекрасно сплю по ночам и соблюдаю идеальный режим.       — Ну и с чего ты так уверена, что я не высыпаюсь?       — Ты сейчас серьёзно? Твои мешки под глазами только слепой не заметит. Ты так готовишься к Новому году? Если что, Дед Мороз не в эти мешки подарки кладёт.       — Очень смешно, я даже похлопаю.       Анна в ответ издевательски делает поклон. И даже он у неë получается идеальным, будто она годами работала какой-нибудь танцовщицей и привыкла кланяться своим зрителям после выступлений.       А Анне бы подошла роль танцовщицы. Еë движения всегда дышали лёгкостью и изяществом, несмотря на преисполнявший их пугающий холод.       — И, наконец, в третьих, — смотря куда-то мимо меня и словно думая о чём-то своём, далёком и возвышенном, продолжала она. В голосе сохранялась несокрушимая стать и явная ехидца превосходства. Вот бы сбить эту вечную спесь со слишком идеального лица!       ...но для этого нужно было самой поверить в то, что Анна неидеальна.       — Я просто лучше тебя. Во всём. Смирись.       Руки задрожали от ярости. Однако выпустить еë наружу — признать проигрыш.       — Проверим, — неопределённо проронила я.       Это лучше, чем ничего.       Это оставляет шанс на то, что победа ещë возможна.       Даже если сердце заранее предательски сжимает разочарование от одной мысли о злосчастной контрольной.

***

      Как я не упрашивала часы замедлить свой бег, время текло с коварной неумолимостью. И наступил день контрольной, которого я и предвкушала, и боялась. Точнее, предвкушала та частичка меня, уверенная в моей победе и Анином проигрыше. А боялась... Та, которая позволила сомнениям о том, что я могу быть не лучшей, прокрасться в душу. И пустить там, глубоко, свои корни.       Надо признаться, чем меньше часов оставалось до контрольной — тем росла вторая сторона моего сердца в геометрической прогрессии. Уверенности оставалось всё меньше, и я ловила еë ладонями, стараясь еë последние крупицы не упустить, но ладони становились дырявым ситом, и сквозь бреши в них песков утекала вера в светлое будущее.       Тёмным будущим для меня, как известно, снова была надпись «второе место» на доске. И моё имя напротив.       А корни слабости и страха поселились после того разговора с Анной. И зачем я тогда к ней подошла? Да уж, хотела почесать своё эго, а в результате разбила его вдребезги. Почему-то в своём плане готовиться по ночам я и правда не учла, что готовиться буду не я одна. Как-то Анна поначалу мне представлялась глупой школьницей, которая остаётся на одном месте, в то время как я семимильными шагами двигаюсь вперёд. Теперь же... Теперь казалось, что на одном месте зависла я. А вперёд шаг не сделать — пропасть. И вот идёт рядышком Анна, мне кажется, она тоже остановится, но она идёт за мной, будто хочет спрыгнуть в пропасть. И тут плывёт прямо по воздуху. И смотрит на меня с ухмылкой и лицом с бесцветными глазами.       Без шуток, а сегодня кошмар именно с таким сюжетом мне приснился. И к мыслям о контрольной примешались ещë одни, дикие, странные — о том, что я так ни разу и не видела цвет еë глаз.       Интересно, какие они? Серые, как пасмурное небо? Голубые, как ледяная гладь озера? А может, зелёные, похожие на цветущий весенний луг.       Хотя Анна с весной не вязалась в моём ассоциативном ряду. Скорее, с осенью. Янтарной, подчëркнуто-строгой, но сохраняющей в себе золотые шаловливые переливы. Может, у неё глаза как раз цвета янтаря. Наверное, такие бы ей подошли.       «Да господи, какая тебе разница, какие у неё там глаза, — злилась я по дороге в школу. Там меня ждала она. Та, при мысли о которой сердце замирает, а потом начинает стучать в сотню раз чаще. Эм, если что, я о контрольной говорю. А вы о чём подумали? — Пусть хоть она вообще безглазая будет. Может, меньше заданий решит».       И как я, всегда спокойная Лада, которая желала своим соперникам удачи, будучи на сто один процент уверенная в том, что первой всё равно буду я... Докатилась до вот такого вот?       Я вздохнула. Зашла в школу. Принялась искать кабинет, в котором должна была уже скоро начаться контрольная, моё дорогое испытание. И поняла, что охваченный тревогой разум забыл путь к месту назначения.       Ну прекрасно! Я ещë и в этой новой школе заблудилась. С моей отличной памятью. Да, мне ведь не хватало позора за последнее пару недель моей жизни, судьбе обязательно нужно ещë добавить.       Я проплутала немного и завела себя в дебри запутанных школьных коридоров окончательно. Им обязательно нужно было строить тут чёртов лабиринт? В моей прошлой школе на стенах висели плакаты с картой школы, чтобы драгоценные ученики быстро нашли дорогу туда, куда требуется. А тут...       — Ну и чего ты делаешь в другом конце школы за десять минут до контрольной? Неужели решила сдаться?       Я узнала этот голос. Не могла не узнать.       — А сама ты что тут делаешь? — парирую невозмутимо. Ну, почти невозмутимо: уверена, сквозь ткань Анна смотреть не умеет и моих дрожащих пальцев в карманах не увидит. А я бы не удивилась. Эта чертовка иногда кажется всемогущей.       — За тобой следила, — без малейшего стеснения ведёт плечом она. — Увидела, что ты бродишь тут, как зомби. Догадалась, что заблудилась. Стало интересно, что ты будешь делать.       — Ты сумасшедшая, — выдаю без обиняков. — Обязательно надо было сначала понаблюдать, а только потом предлагать помочь? А если бы мы обе опоздали?       — Какая разница, всё равно ты бы спорила со мной до самого урока, пока не осталось бы... — она смотрит на часы на запястье. — Три минуты.       — Чёрт! Ладно, что правда, то правда. Пойдём быстрее.       И только тут вспоминаю, что ведь в том и дело: я не знаю, куда идти.       — Э-э... Только ты дорогу покажи, — выдаю я, ковыряя пол ботинком. Но ситуация чрезвычайная, придётся на время про гордость забыть.       Мы и идём. На удивление Анна согласилась без лишних препирательств и молчала весь путь до заветной двери. Даже не стала в очередной раз меня подначивать. Странно, а я думала, она попытается расшатать моё моральное состояние перед контрольной, раз выдался такой удачный момент. Но, может, она действительно оказалась достойной соперницей. И хотела соревноваться честно.       — Постой, — Анна останавливает меня, едва я делаю шаг ко входу в класс.       — Что ещë?       — Зовут-то тебя как?       Серьёзно?..       Этого вопроса я ожидала меньше всего. Анна не вела себя так, будто горела желанием со мной познакомиться.       — Владислава. Лада, — неохотно, но всё же отвечаю я. Сама пытаюсь украдкой заглянуть в еë лицо. Она каждый раз отворачивается, будто угадала мои намерения и не хочет, чтобы я видела еë глаза. Вот же странная! Они у неë там что, всех цветов радуги, чтобы так скрывать? Хотя, насколько я успела узнать еë характер, она бы наоборот такими глазами вовсю кичилась: чёртова любительница внимания.       — Я Анна, — с приторной улыбкой, от которой в душе глухо кипит раздражение, протягивает мне ладонь она. «Да уж помню...» — хочется огрызнуться мне, но я решаю не удостаивать эту и без того зазнайку тем, что четыре буквы еë имени с доски так прочно отпечатались в памяти. — Приятно познакомиться.       — Не могу сказать, что взаимно, — с улыбкой касаюсь еë руки.       Пальцы у Ани ледяные.

***

      К контрольной я готовилась. Но в тот раз она прошла ещë хуже.       Нервы, натянутые до предела, мешали сосредоточиться на задачах, и мысли каждый раз текли в одно русло. Неужели девочка, всю жизнь проучившаяся в обычной школе, снова меня обойдет?       А когда я наконец закончила свой неблагородный труд и сдала листки с решениями, то оказалась поражена горькой мыслью. Да, я с детства училась в элитной школе, но это ещë ничего не значит. И не даёт гарантию на то, что я буду лучше всех. Если мне и правда хочется обогнать Анну, то придётся полагаться на свои силы, а не надеяться, что предыдущее место обучения автоматически станет волшебным билетом к победе.       И даже если я увижу через пару дней заветные сто баллов напротив моего имени — сделает ли это меня счастливой?       Если первый раз я в результатах даже не сомневалась, то сейчас в день, когда должна была их узнать, тряслась всем телом. Об этом и говорила мама — что хочет, чтобы я в новой школе научилась считать себя не лучше других? Что ж, она этого добилась. Теперь я не то, что хотела обогнать Анну — я надеялась, что удержусь хотя бы на втором.       С такими отчаянными мыслями в голове и пустотой в груди я подошла к доске. И уже совершенно не удивилась, когда увидела на первой строке:       «Анна Щербакова — 100 баллов».       Захотелось смеяться. От нервов.       Я опустила глаза ниже.       «Владислава...»       Задержала дыхание. Сколько там будет? Хотя бы не меньше, чем в прошлый раз?       Но уже не ниже второго места, хоть это хорошо. Боже, слышала бы прошлая я себя нынешнюю.       «100 баллов».       Что?.. Мои глаза распахнулись от удивления. То есть, я сделала всё правильно и набрала одинаковые с Анной баллы, а всё равно осталась на втором. И всё почему? Потому что Анна была выше в прошлый раз. То есть я сделала максимум. И всё равно проиграла.       Я обернулась с одной только мыслью — скрыться куда подальше. И налетела на чью-то грудь.       Отступила на шаг — хрупкая фигура, каштановые волосы, изящное лицо...       — Лада... — произнесла Анна, но не с превосходством. А сочувственно. Господи, она жалела меня! Лучше бы облила оскорблениями и насмешками.       — Отцепись!.. — из последних сил выдавила я слабым голосом и оттолкнула еë, понесясь на улицу. Распахнула дверь, рухнула под ближайшее дерево и обняла колени руками, спрятав лицо. По моим щекам текли слёзы. Анна же не увидела их? Она не должна недолжнанедолжна разглядеть мою слабость.       Нельзя было приходить в эту школу. Лучше бы я училась в своей родной. В спокойной убеждённости, что я самая лучшая и никто не способен меня обойти.       По гравийной дорожке недалеко от меня раздалось шуршание чьих-то шагов. Догадываюсь, кто это может быть. Но ладоней от лица я так и не отнимала.       — Уходи.       — Если ты продолжишь так реагировать, то никогда не сможешь получить лучший результат, — заявила Анна. Ну естественно, кто это мог быть, как не она? И что ей нужно от меня? Хочет поторжествовать над побеждëнным противником? Молодец, Анна. Ты снова выиграла. Ты же так этого хотела.       — А как мне, по-твоему, реагировать? — хотела я огрызнуться, но вышел какой-то сдавленный плач. Чёрт. Теперь она ещë и поймёт, что я плакала. Надеюсь, хоть жалеть снова не будет — это позор хуже, чем когда над тобой кто-то смеётся. — И вообще, с чего тебе мне помогать? Я же твоя соперница. Сама так сказала. Там... В первую нашу встречу.       — Сказала. Ну и что? Ты интересная. А во мне мало кто вызывает любопытство, — отозвалась она мягким голосом, но от самих слов мне стало неловко. Будто я была статуей на какой-то шикарной выставке, которая способна «заинтересовать». — Я хочу тебе помочь. Мне нравится развивать в людях потенциал. Считай это моим хобби.       Развивать потенциал. Какая же она всё-таки наглая девица! Это я должна помогать людям становиться умнее. Это я училась в самой престижной школе Москвы. Не она.       ...однако и не она получила второе место на школьной контрольной. Дважды.       — А что насчёт твоего первого вопроса... — продолжала она совершенно спокойным голосом, будто эта ситуация никоим образом не выбивает еë из колеи.       Я бы хотела в ответ как-то сострить, но ничего не лезло в голову. Ещë никогда я не ощущала себя настолько глупой! Настолько, что какие-то девочки из обычных школ дают мне свои непрошенные советы.       — Пока я скажу так: рассматривай неудачу как ступеньку к победе, а не как бездну на пути к ней.       Анна улыбнулась. И почему-то сердце в груди гулко рухнуло вниз, и мысли-гадания о том, какого цвета еë глаза, опять начали приходить в голову...       — Я могу подсказать тебе больше. Если примешь мою помощь.       Она протянула мне руку и наконец — наконец! — взглянула мне прямо в лицо.       Я потеряла способность дышать.       Глаза у неё действительно были цвета тёмного янтаря, как олицетворение осени. Осени, в которой строгость и холодность смешалась с тёплыми рыжими красками — проблесками задорных огней. Но ещë...       В еë взоре плескалась тьма. Такая же, которая жила во мне самой — в самом потаëнном уголочке души. И как я раньше не замечала, настолько мы похожи?       Я приняла еë руку и поднялась с холодной земли. Правда, еë пальцы — холоднее.