Я календарь переверну

Гин старалась не привлекать к себе лишнего внимания семьи. Брат давно уехал учиться, так что девушка больше не находилась под его защитой. Так как взгляды дочери шли вразрез с мнением отца, Акутагаве приходилось избегать родителей. Если мать узнает что-нибудь лишнее, то мигом доложит главе семейства, когда отец будет в курсе событий, Гин не придётся надеяться на что-то хорошее. Девушку нельзя было назвать плохой дочерью, она лишь не могла поладить с отцом и некоторым общественным мнением. Узнав, как можно попасть на лекции в институте, Акутагава стала всё чаще уходить из дома и уделять время учёбе. Она понимала, что не должна себя так вести, ей стоит уделить больше внимания умению общаться с мужчинами, стать более лёгкой и кокетливой, не помешало бы задуматься о выборе жениха, ведь отец уже нашёл нескольких кандидатов. Но это было не интересно Гин, куда больше девушку увлекала учёба. Тихая, спокойная и донельзя интересная. Девушка и дальше ходила на лекции, если власть вновь не запретила бы женщинам появляться в стенах учебного заведения. Попробовав учёбу один раз, Акутагава уже не могла остановиться. По ночам выбиралась в семейную библиотеку и забирала оттуда отцовские книги, днём делала вид, что остыла к обучению и читала любовные романы, которые крайне нравились матери. Отец открыто не выступал против посещения лекций его дочерью, считал, что она всё равно ничего не сможет понять, но хотя бы будет иметь возможность познакомиться с юношами. Мать копировала поведение отца, за каждым ужином спрашивая у дочери, с кем та успела завести разговор. Запрет обучения также не волновал родителей, найти Гин жениха могли и на светских мероприятиях, а живя дома она хоть станет больше походить на нормальную девушку. Через какое-то время книг из домашней библиотеки стало не хватать, там было лишь пару изданий истории страны, несколько политических книг и единственная связанная с точными науками. Потребность посещения института росла с каждым днём. Так и получилось, что отец застал единственную дочь, переодетую в камзол после лекций в учебном заведении, куда пришёл на беседу с очередным кандидатом, за неимением возможности позвать его на обед через третьи лица. *** Женский пансион должен был дать образование, к которому так стремилась Гин. Только оказавшись в нём и попрощавшись с родителями, девушка поняла, почему отец отправил её сюда по собственной воле. Изучение религии, манер, правильного общения и умения поддержать разговор, не затрагивая при этом «мужские темы», управление хозяйством, материнство, пение и рукоделие — вот список дисциплин, которые преподавали в пансионе. Акутагава не считала, что это можно назвать образованием. Разве оно заключается в том, чтобы помочь правильно затянуть корсет соседкам по комнате, или в том, чтобы избегать людей и выезжать в город раз в год, лишь для сохранения невинности? Безусловно, манеры, религия и управления хозяйством пригодились бы ей и даже были не столь скучны и неприятны, как другие дисциплины, но всё же девушка ждала большего. Разочарование настигло рано. Но родители подписали бумагу, которая запрещала дочери покинуть учебное заведение раньше его окончания. Выбора не было, приходилось стискивать зубы, приспосабливаясь к новым условиям жизни и стараясь избежать возможных проблем. С соседками она смогла достаточно просто ужиться, те старались вовремя её будить и помогали собраться на завтрак. Режим дня был жесток, но прививал дисциплину, так что Гин не жаловалась на это, но скудное питание не слишком радовало. Но даже когда подруги обсуждали между собой тяготы жизни в пансионе, Акутагава предпочитала молчать, возможность получить хотя бы такое образование уже была на вес золота, пусть и не удовлетворяла всем её запросам. Ко всему можно привыкнуть, всё можно полюбить. В пансионе её весьма активно обсуждали за глаза, мало того, что приехала столь поздно, так ещё и позволяет себе непойми что. Гин не видела ничего зазорного в том, что бы надеть под платье старые брюки брата, их в любом случае не будет видно, зато девушка не заболеет, находясь в жутком холоде учебного заведения, где погода редко была выше шестнадцати градусов. Она могла собрать уложенные волосы в необычную для других учениц причёску, чтобы те не мешали читать в свободное время. На это девушкам выделялся час после ужина, затем следовал отбой. Учебников в пансионе не было, но были всё те же любовные романы, книги по материнству, советы для ведения хозяйства, книги с молитвами и Библия. Если говорить честно, Акутагаве нравились французские книги, порой, хотелось отвлечься от своих переживаний и недовольств, читая историю о любви, способной чуть ли ни изменить мир. Но в коллективе её считали другой, так что девушке приходилось соответствовать. Любовные романы она читала тайком, украдкой поглядывая по сторонам, чтобы никто не узнал о её вкусах, не соответствующих придуманному образу. Масла в огонь подливал и тот случай, когда ученицы выспрашивали у Гин причину попадания в пансион. Девушка кратко рассказала историю о том, как ей пришлось посещать лекции в старой одежде брата, которую юноша оставил дома, сообщила, что это заметил отец и вскоре отослал дочь сюда. Акутагава и дальше планировала поддерживать стиль местной бунтарки и сумасшедшей. Соседки не осуждали её за это, наоборот, смотрели на девушку с восхищением и некой завистью её смелости. Всё шло хорошо, пока Гин не застали за чтением французских любовных романов. В тот день она пряталась в саду подальше от других учениц, но какой-то блондинке было уж очень важно рассмотреть кусты роз вблизи, в этих зарослях она и нашла Акутагаву. Девушка так зачиталась концовкой произведения, что не заметила внимательный взгляд, направленный на неё и книгу, строки которой были прекрасно видны обладательнице золотистых кудрей. — Мне нравится эта книга, — улыбнулась Хигучи, заставив Гин вздрогнуть. — Не знала, что вы читаете подобное. — Теперь вы знаете. — Недобро ответила Акутагава. — Считаете это интересной темой для разговора? — Открытое хамство вовсе не приносило удовольствие, но страх и выдуманная бунтарская личность заставляли идти на подобные меры. — Не уверенна, в пансионе нас не учат общаться с другими девушками. — Ничуть не смутилась девушка. Взгляд лукавых глаз напрягал Гин. Она не была близко знакома с Ичиё, так что не знала, чего можно ожидать от ученицы. Выяснялось, что та не собирается ничего рассказывать, даже наоборот хотела бы сохранить это в тайне. Акутагаву всё больше поражало поведение Хигучи, но она всячески старалась не показывать этого, соглашаясь на предложение обсудить роман. Так и повелось, что девушки встречались в саду у куста роз, где обсуждали недавно прочтённые книги. Оказалось, что Хигучи уехала в пансионат по своей воле, дома она росла в окружении братьев, а они часто звали друзей. Девушка столь устала от мужской компании, что смерть матери стала решающей в её желании уехать. Отец спокойно воспринял это решение, порадовавшись за рвение дочери двигаться дальше, не впадая в скорбь и тоску по матери. Пансион помогал Ичиё чувствовать себя комфортно, здесь она была в окружении таких же людей, могла обсуждать с ними литературу, слушать интересные истории из детства, порой подруги решались рассказать ей и что-то сокровенное. Она отправляла домой письма, получая в ответном по строке от каждого брата. Все листы она бережно возвращала в конверте и берегла, с нежностью читая перед сном. Гин рассказала про тягу к образованию, про то, что история с институтом не является слухами, жаловалась на планы отца на её будущее и тоже начинала любить пансионат. Здесь было тяжело и не так, как девушка ожидала, но общество оказалось достаточно приятным, а Хигучи она и вовсе стала считать близкой подругой. Занятия не казались бессмысленными. Пусть ей и дальше приходилось носить брюки под юбками, даже в тёплую погоду на улице, пусть нужно было ходить с вечно серьёзным лицом и улыбаться лишь при приветствии, с Ичиё Акутагава позволяла себе быть более открытой. Она позволяла себе быть женственной, не видя в этом ничего зазорного. Здесь все зефирные феи, так что и она может быть такой хотя бы с одним человеком. Разрешать себе нежность, ласковые объятия и поглаживания по волосам, советы о любовных романах, обсуждение глупых историй с первых балов и множество пустых разговоров, напоминающих щебетание птиц. Вернулась из пансиона она уже женщиной, одобряемой в обществе. Умела и знала всё, что должна была. Обзавелась подругами, посещала светские мероприятия, была нежна и светла. Лишь одно отличало её о того, что хотел вылепить из Гин отец — она предалась греху, тогда, в пансионе, с подругой. Об этом никто не знает и не сможет узнать, она не позволит разрушить чувства о той нежной ночи. Уже идёт планирование её свадьбы, кажется, что жениху она искренне интересна. Но это не взаимно, это не может быть взаимно. Да, Акутагава мило улыбается ему, благодарит за ожерелье с драгоценными камнями, собирается родить ему детей через некоторое время. Но это не значит, что в её столе не лежит письмо от Хигучи, это не значит, что она снова не уподобится греху, повторив сладостное воспоминание с девушкой, что так часто приходит на ум, во время общения с женихом.