Короткая жизнь хромой девушки

Дети и подростки выходили из семи подъездов дома и спускались вниз, к школе. Среди них, прихрамывая, шла Таня Козлова. Она родилась с церебральным параличом – ее левая нога была короче правой на шесть сантиметров. Еще в советское время, когда дом для молодых специалистов на холме только строили, к школе провели и лестницу с перилами. Она осторожно спускалась по ней, стараясь не задеть других идущих. Ее толкнул сосед из второго подъезда – Тимур Асмеров: - Что, инвалидка, мамка от тебя еще не отказалась? Детдомовцы в обычную школу не ходят! – Рассмеялся он, скача вниз через три ступеньки. Таня вцепилась в перила, оглянулась по сторонам – все хихикали и проходили мимо. Она, наконец, спустилась по лестнице и взобралась на небольшое школьное крыльцо. Единственное, что изменилось в школе – все стены покрасили в ядовитый зеленый цвет, об этом вчера, Первого сентября, сообщила директор, Александра Александровна Емельянова. Первым уроком, как всегда, была математика. Таня еще с 1986 года знала, что она – гуманитарий, совсем считать не умела. Но и в гуманитарных науках она не блистала, обычно ей ставили две четверки за содержание и грамотность в изложениях и сочинениях. «Если у меня предрасположенность, это не значит, что я не должна учить математику, на госах все пригодится», - думала она, внимательно слушая Анну Ивановну, их классного руководителя, разбиравшую сложную конструкцию из латинских букв «а», «в» и «с». Анна Ивановна шагала вдоль доски, глаза Тани следовали за ней, но остановились не на учительнице, а на парне, сидящем на второй парте третьего ряда – Максиме Петрове. Он рисовал какие-то абстрактные завитушки в тетради, не глядя на доску. Его с первого класса ничего не волновало, кроме физкультуры, он хотел стать милиционером. И он искренне считал, что милиционерам нужна только хорошая физическая подготовка, чтобы бегать за преступниками. Таня прослушала последние три минуты объяснений Анны Ивановны. Педагог закончила разбор многочлена, повернулась к классу. - Таня, ты что, влюбилась? – Рассмеялась учительница, - так и пялишся на Максика! Все засмеялись, Таня отвернулась, посмотрела на пустое место рядом с собой – с ней никто не хотел сидеть даже на второй парте из-за ее «бзиков» по поводу личных вещей, она никому даже ручки не одолжила за восемь лет учебы. Она начала краснеть. Весь следующий урок – химию – она так и просидела, красная, как рак, над ней так же смеялись всю перемену, а на химии переглядывались и хихикали за спиной. Только к литературе она успокоилась, старалась не смотреть на Максима, чтобы и Мария Сергеевна над ней не смеялась. Остальные пять уроков пролетели для нее быстро, Таня вернулась в математический класс делать домашнее задание, потому что мама просила вернуться домой в шесть, а не в четыре, как пары закончились. Она сидела за своей второй партой первого ряда и пыталась упростить многочлен, один из пяти заданных. Проходящая мимо техничка закрыла дверь класса, чтобы та не мешала мыть полы. За дверью послышались шаги. - Анна Ивановна, подождите! Есть разговор! – Быстрые шаги директора школы догнали медленную походку учительницы. - Что-то хотели, Александра Александровна? – Классный руководитель остановилась. - У вас же в классе Татьяна Козлова? В ее личном деле есть справка детского ВТЭКа об инвалидности второй группы. - Да, есть у меня такая девочка. Звезд с неба не хватает, но ее мама – учительница русского языка в третьей школе, так что приходится держать. - Я проверила все личные дела в школе. Она – единственный инвалид. А нам из области прислали письмо о конкурсе среди инвалидов. Она в состоянии написать эссе? - Нет, она не соображает, я же сказала. Лучше, если сами напишем и отдадим, - ответила классный руководитель. - Так не пойдет. Ее нужно будет везти в область на смотрины. Конкурс очень крупный, из всех областей инвалидов собирают. И там – денежный приз на школу. - Но с развала Союза, нам уже четыре года финансирование не давали на новые учебники! – Воскликнула Анна Ивановна. - Пусть сама напишет сочинение о любимой книге, а потом мы проверим и откорректируем, вернем ей, и она перепишет, - предложила директор. - Хорошо, я завтра же ей скажу, какие сроки? - Всего неделя, нужно уже через неделю отправить. Послышались шаги директора – она уходила. Дверь открылась. Анна Ивановна прошла в класс и села за свой стол перед вторым рядом парт. Таня не смотрела на нее, молча дописывая разложение второго многочлена. Анна Ивановна проверяла работы пятиклассников, отстраненно улыбаясь. - Таня, какая у тебя любимая книга? Таня подняла голову, тоже улыбнулась: - Астрид Линдгрен «Мио, мой Мио». - Детская сказка! Но тебе уже пятнадцать! Ты что, Достоевского не читала? Или Чехова? Почитай Куприна, «Изумруд» - очень жалостливый рассказ! – Анна Ивановна начала громко, быстро говорить. Таня опустила голову: - Я их читала летом, чтобы знать содержание. Мне нечего сказать об этих авторах и произведениях. - Но твоя мама – учитель русского языка! - Поэтому я их и читала. «Преступление и наказание» - про нашу современную жизнь, только сейчас богом все прикрываются… - У тебя в корне неверное представление о книге! – Рассмеялась учительница, - я сейчас тебе объясню. - Уже без пятнадцати шесть. Мне пора домой. Таня собрала свои вещи, пошла к выходу. Анна Ивановна встала, улыбнулась: - А ты можешь написать, почему тебе так нравится «Мио»? Я тебе пятерку за домашнее задание уже поставила. Таня опустила глаза, старалась не смотреть на нее, учительница перекрывала ей дорогу к выходу, нависая над ней, как памятник Ленину. - Я напишу и принесу в понедельник. - Молодец, постарайся! – Анна Ивановна отошла от нее. Таня прошла мимо, вышла из класса, начала подниматься по лестнице, ведущей к дому. Вдруг в ее голове появилась мысль: «Если напишу, то все узнают обо мне. Может, что-то изменится? Может, мама меня снова полюбит?» Она почти вбежала наверх лестницы, держась за перила. Мама была дома. Она поставила перед ней тарелку с манной кашей, ушла к себе в комнату. Ее мама, Елена Сергеевна, была молодым специалистом, когда ее пригласили работать по комсомольской путевке в город Михайловск, в 1979 году. Здесь она встретила ее папу, родила Таню в 1980, но папа сбежал, узнав о параличе. Мама хотела сдать ее в Дом Малютки, но медсестра в хирургическом отделении, где обследовали Таню, сообщила ей о большой пенсии для инвалидов, если девочке присвоят вторую группу. Мама забрала Таню домой. Пока был Советский Союз, Таня с мамой его почти весь объездили – От Москвы до Кисловодска – все санатории их принимали, постоянно обследовали, специалисты делали лечебные массажи, занимались с девочкой физкультурой. В 1991 году Советский Союз распался. Сразу прекратились все поездки, потому что денег не стало. В прошлом, 1994 году, Таню на ВТЭКе объявили «симулянткой» и сказали, что на нее разбазаривается государственный бюджет. Тогда, вернувшись с заседания комиссии, она проплакала в подушку, а под утро решила выучиться и стать полезной. У нее не было каких-либо предпочтений, она никогда не задумывалась, кем хочет быть. Но кем-то стать надо. В том же году мама назвала ее «иждивенкой», за маленькую пенсию в пятьдесят тысяч рублей, а у мамы зарплата была больше пятисот со всеми «надбавками», как она говорила. После ужина Таня доделала химию, ответила на вопросы по литературе, вписала слова в английский текст и прочитала параграф по зоологии. Уже поздней ночью она закончила трехстраничное сочинение о своей любви к литературной сказке. В конце она подписала: «Как бы плохо не было, нужно верить, мечтать о лучшем будущем для себя и других. Я надеюсь изменить этот мир к лучшему». Даже ей самой слова показались избитыми, но по-другому она не могла выразить свои мысли. Утром в понедельник она отнесла сочинение Анне Ивановне. Учительница была в восторге, так хвалила Таню, что и она решила, что сочинение – прекрасное. После математики, которая была у них пять дней в неделю, кроме среды, Анна Ивановна попросила одну из отличниц их класса, Веру Ошлакову, остаться. Таня была просто окрылена – ее хвалили только в начальной школе, еще в советское время, когда она без конца ездила по санаториям, умудрялась учиться на одни пятерки. В шестом классе она скатилась до хорошистки, тройки ей не осмеливались ставить, у нее же мама – учительница. Скатилась она из-за сложной программы и восьмичасового пребывания в школе без еды, мама все время забывала собрать ей перекус. Сама Таня не знала даже, где у них на кухне хлеб лежит. Вернувшись домой, она в рекордные три часа сделала все уроки и села читать «Крошку Нильса Карлсена». Через неделю к ним на биологию пришла Александра Александровна и поздравила ее с третьим местом в областном конкурсе сочинений и эссе. Вечером мама заявила ей, что ехать в областной центр за грамотой не на что – денег нет. Александра Александровна сама съездила за этой грамотой и отдала ее Тане на литературе. Для Тани началась новая жизнь – она старательно училась, сама изучала технические предметы, время от времени подходя к Анне Ивановне за советом по математике или физике. Классная руководительница старалась объяснять ей непонятные места в тригонометрии, начавшейся со второй четверти. Одним декабрьским вечером, когда Таня вернулась домой в шесть, мама поставила перед ней тарелку с пшенной кашей и села напротив за стол. Таня улыбнулась, она обрадовалась компании мамы. Мама подскочила, как от удара током, подошла к ней, ударила ее ладонью по затылку так, что Таня упала лицом в кашу. - Не подходи больше к своей классной! Она с меня денег запросила за твое репетиторство! У меня их нет! Мама ушла в свою комнату, включила музыку на кассетном магнитофоне, купленном в прошлом месяце. Звучала какая-то ритмичная песня, не знакомая Тане. Она встала, подошла к раковине, умылась. Попыталась съесть кашу, но кусок в горло не лез. Она снова встала, посмотрела на тарелку, ушла в свою комнату. Со второй четверти она снова скатилась. Двадцать пятого декабря в школу приехал какой-то чиновник, он выступал с речью перед всеми учащимися в актовом зале. Директор стояла рядом с ним и улыбалась. Чиновник в завершение своей речи достал черно-белую грамоту, не похожую на советские грамоты на лощеной бумаге. Объявил о награждении звезды школы, юном даровании, Татьяны Козловой. - Танюшка, поднимись на сцену, пожалуйста! – Попросила директор. Таня, хромая, прошла вперед. Держась за стену, поднялась по крутым ступенькам. Два первых ряда учащихся хихикали, показывали на нее пальцами. Чиновник отвернулся от нее, когда она забралась на сцену: - Александра Александровна, я думал, она у вас не ходячая. В инвалидном кресле она бы выглядела эффектнее. Анна Александровна улыбнулась, поглядела в сторону Тани. Таня подошла к ним. Чиновник повернулся к ней, протянул руку, чтобы пожать. - Ну что ты! Смелее! – Засмеялся он, сам схватил ее за руку и дернул вперед. Таня не удержалась на ногах, начала падать. Чиновник сделал шаг назад, выпустил ее руку, и она упала к его ногам на сцену. Зал засмеялся, первые два ряда даже посвистывали. Таня встала на четвереньки, потом медленно поднялась: - Извините, я плохо держу равновесие. - Ничего страшного, - улыбнулась директор, протянула ей грамоту, - Танюшка, ты можешь идти. Таня повернулась, спустилась с лестницы, вышла из зала, чтобы не попасть в толпу, иначе придется ждать, пока все выйдут. На лестнице ее догнал Тимур: - Клево те навернулась, хромая! – Он толкнул ее в спину. Таня упала на последней ступеньке. Тимур побежал домой семимильными шагами. Таня поняла, что порвала свои коричневые колготки. Дома мама снова ее ударила по затылку – там были волосы, синяков не видно. Утром Таня нашла рядом с кроватью, на стуле, бело-розовые гамаши и шерстяные носки. После нового года все было хорошо: ее так же в школе хвалили, она падала каждый день, спускаясь с обледеневшей лестницы, но ничего не рвала – ведь падала в снег. Она зимой всегда падала – не могла сориентироваться. Но учеба ей нравилась, у нее было желание узнавать что-то новое. Это желание было всегда, с первого класса, как ее первая учительница Елена Николаевна в восемьдесят седьмом году научила читать. И лестница во льду не была для нее препятствием. В среду, февральским утром, Анна Ивановна вызвала Таню к доске раскладывать очередной многочлен в качестве повторения. Когда Таня вернулась на свое место, на тетради лежала записка: «Приходи сегодня на дискотеку. Я тебя люблю. Максим». Таня снова покраснела, она слышала, как за ее спиной хихикали, но не повернулась и не посмотрела в сторону Максима. На перемене она подошла к Максиму в рекреации и сказала: - Прости Максим, я не смогу пойти на дискотеку. В восемь вечера уже темно. - Ты о чем? – Парень повернулся к ней, улыбнулся. - Ты пригласил меня на дискотеку, - она протянула ему записку. - Я не писал, - он взял записку из ее рук, - ребята, послушайте: Я тебя люблю! А я тебя не люблю! Как можно любить хромоногую с кривой рожей! Ты – косая и губа у тебя вниз сползла, как у инсультницы. К ним подошла Вера: - Я же вам говорила, у ней и с мозгами не все хорошо! Ее сочинение – полная бредятина. Мозги – как у маленькой девочки! Я так смеялась, когда переписывала его на конкурс. Таня покраснела, отступила назад, вернулась в класс. Краснота не сошла и за следующие часы, только к физике она немного успокоилась, потом пошла домой. Дома она впервые за восемь лет не сделала никаких уроков – сразу легла спать в шесть вечера, потому что мама задержалась на работе. На следующее утро она пошла в школу. Она слышала хихиканье за спиной до конца недели. Но со следующего понедельника одноклассники про нее словно забыли. Все педагоги относились к ней доброжелательно: ничего не сказали, когда она честно призналась в невыученных уроках. Причина этой доброжелательности была в новых шторах на всю школу и трех комплектах парт и стульев для классов – на столько хватило ее призовых средств за участие в конкурсе инвалидов. На новый фонд учебников не хватило денег. Но общаться с кем-либо она совсем перестала. За следующие четыре с половиной года до окончания школы она даже не здоровалась с одноклассниками и никак не шла с ними на контакт. Один раз, в марте, Вера взяла ее ручку без спроса. Таня спокойно встала, подошла к ней, сидящей на третьей парте второго ряда, схватила ее за русую косу и резко толкнула вперед. Вера ударилась головой о парту и закричала. Таня вернулась на свое место. Учительница физики тут же потащила ее к директору. От ласкового отношения директора не осталось и следа: она целый урок выговаривала Тане, что так делать нельзя и что она своим жестоким поступком перечеркнула все свои достижения, как ученица. Таня выслушивала ее молча. В ее голове появилась странная мысль: «Что я здесь делаю? Говорят, в институте совсем другое отношение к студентам. Надо еще продержаться». Вечером мама так же молча поставила перед ней манную кашу и ушла в свою комнату. Больше она ее никогда не била. На следующий день одноклассники больше не смеялись над ней, а учителя перестали выделять ее, поэтому все оставшиеся четыре года прошли относительно спокойно – Таня ни к кому не лезла, и к ней не лезли. В одиннадцатом классе Таня хорошо сдала вступительные экзамены в институт на учителя истории, потому что так захотела мама. И училась она бесплатно. Отношение действительно было другое – в институте ценились только знания, а не паралич. В ее группе было тридцать человек, все смотрели на нее с завистью: она жила в городе, а двадцать девять однокашников были из окружающих город деревень и все уже после школы шли работать. Для Тани это было ново – как это, без диплома и работают? В первом же семестре, вечером, сидя за кухонным столом, она спросила маму, пока она не успела уйти к себе в комнату: - Мама, а я могу работать в школе без диплома? Все ребята из группы работают сразу после одиннадцатого класса. На учебу их директора школ отправили… - Ты о чем? Учителей истории – полно, с дипломом ты… получишь преимущество, - ответила мама, ушла к себе в комнату, закрыла дверь. Таня подумала: «Мама хочет, чтобы я училась лучше и сосредоточилась на учебе». За следующие четыре года она училась просто прекрасно – технических предметов на ее курсе не было. Закончила она институт с красным дипломом и настоящей исследовательской дипломной работой, написанной с использованием настоящих архивных источников. С ней помогала декан исторического факультета, Екатерина Михайловна, доставшая ей разрешение на посещение архива. В архиве она тоже приглянулась директору – Розе Захаровне Голушко, но рабочих мест не было, и она заявила, что «будет иметь ее в виду», как только кто-то уйдет на пенсию. В студенческой библиотеке, на одном из немногочисленных компьютеров с Windows Millenium, Таня набрала свое резюме и распечатала. С появлением компьютеров она поняла, что они созданы для всех – технарей и гуманитариев, не важно, умеешь ты считать или нет, главное – знать принцип их работы. Почему-то этот «принцип» обмена данных и представления символов, хранящихся на магнитном жестком диске, в графическом виде, она понимала. Десятого июля на торжественном собрании в институте ей вручили красный диплом, а следующим утром она пошла на прогулку – разносить свое резюме по десяти школам города. Ни в одной школе директоров не было, все были в отпусках. Таня оставляла свое резюме у секретарей и уходила. Прошло полтора месяца, но ей так никто и не позвонил. Она решила сама еще раз разнести свое резюме, все же вышли из отпусков в конце августа! В первой и второй школах директора были очень вежливы и отказали ей, сославшись на отсутствие ставок и часов. Придя в третью школу, где работала мама, Таня засомневалась: она не говорила маме, что оставляла резюме, она надеялась, что ее возьмут и мама будет рада тому, что они будут работать вместе. Секретарь пригласила ее к директору. Таня сидела перед ней, рассказывала, что она училась на одни пятерки в институте. Директор молчала, спокойно смотрела на нее. Вдруг Таня почувствовала неловкость и тихо сказала: - Когда мне было семь, моя учительница, Елена Николаевна с помощью теста определила, что я – гуманитарий. Я хорошо знаю историю России и международную историю, особенно мне нравится история Великобритании. Я смогу донести до детей важность истории. В школе я тоже хорошо училась. Директор улыбнулась: - Я тебя на работу не возьму. Твоя мама постоянно говорит, что ты – дура, не способная определить настроения других людей. А знание детской психологии очень важно. Я это говорю, потому что думаю, что знаю тебя. Твоя мама постоянно о тебе говорит. Тебя вообще никто не возьмет на работу, мы на августовской конференции уже это обсудили. И ты… неуравновешенная, начнешь еще детей бить на уроках. Я не хочу за тебя отвечать, как твоя мать восемнадцать лет это делала. Вставай и уходи. - До свидания. – Тихо попрощалась Таня, встала и вышла. Домой она шла все медленнее. Дорога к ее дому пролегала через дворы других домов. Проходя мимо дома, где была контора ТСЖ, она остановилась и села на лавочку, чтобы отдохнуть. Нога начинала болеть от долгого хождения. Глаза бездумно оглядывали окружающие палисадники и клумбы. На входе в подъезд Таня заметила объявление: «В ТСЖ требуется диспетчер, зарплата: пятнадцать тысяч рублей. Обращаться во второй подъезд». Таня поднялась, похромала ко второму подъезду. Начальник ТСЖ взял ее сразу же – никому не хотелось сидеть в сырой квартирке на первом этаже и целый день выслушивать сетования старушек и возмущения молодежи. Поэтому и зарплата была повышенная. Сам начальник был слесарем, ходил постоянно по вызовам, и ему некогда было сидеть на телефоне. В ТСЖ работало пятьдесят человек, и обслуживали они половину города, потому что людей не было: жители города потихоньку разъезжались кто куда, некому было платить за содержание домов и квартир. Их предыдущий диспетчер тоже уехала, ее мужа позвали работать на какой-то завод в Подмосковье. Городской завод по производству строительных материалов закрыли в 1997 году, и он несколько лет сидел без работы. Таня ответственно приходила на работу к восьми утра, а возвращалась домой в шесть, как просила мама. В конце августа она получила половину зарплаты – семь с половиной тысяч. Все деньги она отдала маме. Она думала, что на работе ничему не научится, это же ТСЖ. Но ее начальник научил ее греть чайник на электрической плитке, чтобы свободные слесари могли пить чай. Когда он впервые попросил ее поставить чайник, она растерялась. - Неужели за двадцать три года ни разу не грела чайник? - У меня мама всем занимается. - Мама – не вечная, надо и самой что-то уметь делать, - ответил начальник. За чаем слесари обсуждали, кто и сколько нахалтурил – так они называли работу на стороне. Таня подумала: «Их немного, но они еще помимо основной работы заработок находят, чтобы их семьям нормально жилось». Каждый месяц Таня отдавала всю зарплату маме. Мама постоянно говорила, что зарплата у нее не меняется, а налоги растут. Начала снова называть ее «иждивенкой», несмотря на зарплату и пенсию. Зимой к Тане подошел один из слесарей: - Ты же институт закончила и ты – педагог? - Да, у меня квалификация «учитель истории», - с некоторой гордостью ответила Таня. - Мой сын в этом году сдает госы, с математикой у него все хорошо, а история у него не идет, дат очень много и знаменитых людей тоже. Можешь с ним здесь позаниматься? - Хорошо, я все равно книгу читаю, может, ему мои объяснения помогут понять предмет. Слесарь привел своего сына-подростка на следующий день, а после двухчасового занятия отдал ей двести рублей, как он выразился, «на шоколадки». Леша – так звали сына коллеги – очень быстро все начал запоминать. Таня считала, что это из-за особенностей занятий, один на один. Не надо ни на кого отвлекаться, а работать с одним ребенком. Постепенно оценки Леши улучшились. Таня просила не говорить его в школе, что он с ней занимается, его отцу она честно рассказала о своем неудачном разговоре с директором третьей школы. Деньги за помощь она прятала в коробку из-под чая в одном из ящиков своего рабочего стола дома. В 2005 году в их городе открыли первый торговый центр. Был концерт и развлекательная программа. Таня не была там, она работала шесть дней в неделю, но как то по дороге домой, она услышала, как подростки из ее дома хотели пойти поглазеть на витрины. Обычно она в воскресенье проводила дома, но в этот раз решила прогуляться в торговый центр, потому что мама говорила, что она проводит слишком много времени дома. В торговом центре были раздвижные двери, скользкий пол и очень яркое освещение. Напротив входа на высоте пяти метров висела вывеска – «Магазин бытовой техники». Таня пошла туда, просто посмотреть, но ей неожиданно понравилось ходить среди рядов с сотовыми телефонами, утюгами, блендерами. В конце павильона был целый ряд плоских «умных» телевизоров. Таня, как зачарованная, смотрела музыкальный клип какой-то азиатской девичьей группы на огромном телевизоре, стоившем тридцать тысяч рублей. У них никогда не было телевизора. Мама говорила, что телевизор вреден для ее здоровья и денег на его покупку нет. Таня провела в торговом центре больше трех часов, консультанты совсем не обращали на нее внимания: кому интересна хромая девушка в советской одежде? Дома Таня подсчитала свою «заначку» - она накопила за эти годы двадцать восемь тысяч. На работе она спросила своих коллег, будет ли работать умный телевизор у нее дома. Ее начальник, несколько раз менявший у нее дома смеситель, сказал, что нет, работать не будет – ему нужен интернет. А слесарь, приводивший к ней сына, заявил, что поможет с провайдером – выбрать тарифный план. - А что такое «тарифный план»? - Это пакет услуг, как абонентская плата за наше ТСЖ, - ответил слесарь. – В тарифные планы входит разное количество услуг. Например, смеситель поменять у нас – бесплатно, а замена электросчетчика – триста рублей. К новому году Таня накопила тридцать тысяч рублей. Предварительно она несколько раз приходила в торговый центр, общалась с консультантами. Ей сказали: нужно сначала подключить интернет, потом – купить телевизор, чтобы подключить к нему интернет-кабель после первого включения. Для интернета нужен роутер, его тоже нужно купить. Но у Тани к тому времени было скоплено больше тридцати пяти тысяч – ей хватило бы на три месяца интернета, роутер и телевизор. За три дня до покупки телевизора она договорилась с представителем провайдера и своим начальником. В понедельник, когда мама была на работе, она пришла в десять утра домой, дождалась монтажников. Кабель провели почти под потолком, потому что мама обычно наверх не смотрела. Роутер поставили в ее комнате. Но один из монтажников сказал, что телевизор лучше поставить в зале и отметил, что у них прекрасная трехкомнатная квартира. В четверг Таня пошла в магазин и купила телевизор за наличные. На кассе девушка приветливо улыбалась ей, расправляя купюры по двести и пятьсот рублей. В одиннадцать утра она приехала домой на грузовой машине с телевизором, куда ее усадил один из консультантов. Телевизор подключили быстро, за пятнадцать минут. Таня позвонила на работу и попросила отпустить ее на весь день. Начальник, посмеиваясь, разрешил. Весь день Таня изучала видеохостинг «YouTube» и интернет-кинотеатры, устанавливаемые из магазина приложений телевизора. В шесть вечера пришла мама. Таня с улыбкой встретила ее в коридоре. - Почему ты раньше меня пришла? - Мама, я скопила денег и купила нам с тобой телевизор. Я сама буду платить за интернет, моих денег хватит… - Какой телевизор?! Дебилка! Ты… дебилка! – Закричала мама, оттолкнула Таню, вбежала в зал, где на паузе стоял фильм «Мио, мой Мио». - Мама, у всех уже есть телевизоры. Мои коллеги сказали, что мы живем на холме, и прием сигнала антенны у нас будет хороший… - Откуда у тебя деньги? Проституцией занималась у себя в ТСЖ?! - Нет, - Таня покраснела, - я занималась с детьми, помогала им по истории… - Дебилка! Да… Хорошо, раз ты у нас сама зарабатываешь, ужин сама приготовишь! – Мама ушла к себе в комнату. Таня достала из кухонного шкафа пакет с хлебом, а из холодильника – томаты. Она видела, как мама туда их кладет. Покрошила себе два томата, съела кусочек хлеба. Помыла за собой тарелку. Вернулась в зал, сделала звук по тише, чтобы не мешать маме. Утром она ушла на работу. Впервые мама ей ничего на завтрак не приготовила, и Таня снова покрошила себе томаты. На работе ее все поздравляли с такой серьезной покупкой. Она радостно рассказывала, какой ее телевизор потрясающий: четыре встроенных кинотеатра, возможность подключения целой кучи устройств – аналоговых видеомагнитофонов и цифровых DVD-плееров. У телевизора даже USB порты были для флэшек. Таня вернулась домой в шесть. На полу валялись белые части пластика. Она подняла их, оглядывая стены и поняла, что это – части кабельного канала, который вчера монтажник закрепил под потолком. Вверху висел обрывок провода из нетронутого кабельного канала. Видимо, мама просто не дотянулась до него и последний метр так и висел над вешалкой в прихожей. Таня разулась, прошла в зал. Телевизора не было, а в ее комнате не было роутера. Она прошла на кухню. На кухне мама готовила пшенную кашу. - А, вернулась, потаскушка. Я сдала твои игрушки в магазин. Деньги через две недели мне вернут. - Что ты им сказала? – Тихо спросила Таня. - Что ты – недееспособная и у тебя диагноз по инвалидности – «дебилизм». Они не имели права продавать тебе технику. А ты не имела права покупать ее на деньги, заработанные раздвиганием ног. Таня села за стол. Больше она маме ничего не сказала. После ужина ушла к себе в комнату. Взяла с полки «Повести Белкина». Она прочитала «Выстрел», но потом открыла уже знакомую страницу с началом «Станционного смотрителя». Дочитав повесть до конца, до места, где смотритель нашел Дуню, она закрыла книгу. Было больше двенадцати часов. Таня пошла на кухню, налила в стакан воды из чайника, взяла мамины таблетки от гипертонии, лежащие на обеденном столе. Мама оставляла их на видном месте на случай непредвиденного скачка давления. Таня никогда не брала ее вещи и в комнату ее никогда не заходила. В этот раз она взяла всю упаковку – восемнадцать таблеток – вернулась к себе в комнату. За десять минут она выпила все таблетки, разделась, легла спать. В полудреме, в голове появилась странная мысль: «Откуда это все появилось? Да, когда Анна Ивановна сказала, что я написала прекрасное сочинение. Смешно, я больше десяти лет думала, что нужна кому то и интересна кому то». Таня улыбнулась. Конец.