Души

После ужина Уна отправила новичков и Фенрира под руководством братьев Флоки на поле для квиддича, где в это время тренировалась сборная Ритуалов, в которой Одд значился капитаном, а Стригор ловцом. Квиддич изменения не затронули, несмотря на переход двух ключевых игроков на специальный факультет. Сивый, к слову, ловил золотого проныру в команде Боевиков. Его природная ловкость и связанная с темпераментом вертлявость весьма способствовали занимаемой позиции. Уна же отправилась в крыло своего бывшего факультета ритуалистов, где её ожидали чемоданы, которые предстояло собрать, а после сообщить брауни замка, чтобы кто-то из них перенёс вещи в новую спальню. Вход в гостиную Ритуалов перекрывал рунический каменный круг, диском крутившийся в стене. На нём была изображена кровавая пятиконечная звезда, внутри каждого треугольника которой хаотично менялись руны. Задачей было остановить бесконтрольное движение, выбрав нужный символ так, чтобы собрался определённый рунический став. Последний же задавался деканом факультета в качестве определённой фразы, которую студенты вне зависимости от возраста дружно должны были расшифровать, и сменялся после каникул. Очевидно, попасть в гостиную получалось не с первого раза, да и не у каждого хватало на это терпения, потому Ритуалы обычно собирались небольшими кучками либо в трапезной, либо у центрального монолита. Обязанностью старост было проводить внутрь первокурсников. Именно этим Уна бы и занималась, если бы осталась в этом году на факультете. На этот раз их декан, профессор Лине Сохейм, придумала самую символичную фразу на памяти Бреннан: Во льду застывшие Боги призывали восьминогого коня Одина, дабы разрушил он их оковы своим огненным дыханием и провозгласил жизнь. Профессор явно почитала мифологию своих предков: каждый код так или иначе был связан с ней. Для студентов шестого курса руны сменялись со скоростью раз в две секунды и замедлялись ровно на один счёт для учеников помладше. Пятый год – три секунды, четвёртый – четыре и т.д. По этой логике седьмому курсу профессор устраивала тренировку внимания и инстинктов. Или сумасшедший дом, тут как посмотреть. Уна коснулась пальцами плиты и тепло улыбнулась, понимая, что проделывает эти манипуляции в последний раз. Учебный год только начался, ещё не каждый шестикурсник расшифровал фразу, но Бреннан это делать было и не нужно. Стоило ей установить контакт с каменной поверхностью и сконцентрироваться, как она тут же уловила расплывчатый образ, который становился тем отчётливее, чем глубже Уна в него погружалась. Зачарованная плита показала ей последнего вошедшего в гостиную, и девушка узнала сокурсника Игоря Каркарова. Видение обладало некоторой карикатурностью, искажая черты, но вьющиеся ниже плеч чёрные кудри, длинный нос и извечный презрительный прищур карих глаз невозможно было не узнать. Каркаров отличался исключительной суровостью и необщительностью, хотя некое подобие дружбы он всё же водил с Антонином Долоховым. Как догадывалась Уна, в силу роднивших их славянских корней. Как и Долоховы, Игорь выделялся талантом к тёмномагическим ритуалам. В Дурмстранге не придерживались разделения магии на чёрную и белую, в отличие от той же Европы, поэтому студенты чувствовали бОльшую свободу, а любая склонность поощрялась. Каркаров в видении Уны хрипло пробормотал под нос что-то про то, что профессорам нечем заняться, и сощурился ещё сильнее, всматриваясь в плиту, а его глаза превратились в две щёлочки. Перед ним алыми светящимися начертаниями в каждом треугольнике бешено проносились руны. Активировать став следовало слева направо, начиная с нижнего края звезды и заканчивая её центром. Первой юноша выбрал руну Иса, коснувшись левой «ножки» фигуры, затем в верхнем углу по этой же стороне установил Альгиз, на верхушке Райдо, в правом верхнем крае Хагалаз, ниже Кеназ и, наконец, в середине Уруз. Занял это процесс у него не более полминуты. Пентаграмма засветилась, и каменное колесо сдвинулось, отъезжая вниз. Уна вынырнула в реальность, часто моргая, чтобы сфокусировать взгляд, и быстро повторила манипуляции Каркарова, мысленно отвешивая ему поклон за поневоле оказанную услугу. В тихом омуте, как говорится, можно обнаружить клад. Хотя для молчаливого и скрытного Игоря поклонница в лице Уны окажется нежелательным фактором. Бреннан фыркнула себе под нос, представляя умилительную картину из романов для наивных барышень: холодный принц, конечно, Каркаров под это описание подходил с натягом, и романтичная нимфетка, видящая в нём идеал мужчины. Естественно, Уна в рамки последнего образа не влезала от слова совсем. Однако разыгравшееся воображение девушки уже активно рисовало ей абсурдные проявления их сказочной любви, отчего она посмеивалась себе под нос весь путь до комнаты. Благо, косые взгляды устроившихся в гостиной ребят её не беспокоили. Оказавшись в спальне, Уна чуть не попала под лобовую атаку Каролины Шау, выбравшей её своей личной зазнобой. Они представляли друг для друга не то соперниц, не то роковых влюблённых. Хотя, говоря начистоту, Королева, как она себя называла от великого самомнения, по большей части играла в эту игру в одиночку. Уна выросла из их противостояний ещё курсе на четвёртом, а Шау на неё за это злилась. К сожалению Бреннан, спальни предполагались на двоих, и на просьбу о смене соседки декан регулярно отказывала им обеим вот уже второй год, обосновывая это тем, что человек, который тебя раздражает, является лучшим партнёром в саморазвитии. Только вот к шестому курсу у Уны излишне эмоциональная соседка вызывала вежливое недоумение и звон в ушах. - Явилась! – взвизгнула девушка, распространяя неприятные вибрации своего очень даже певческого высокого голоса. Это Уна не отличалась ни слухом, ни талантом, а Каролина весьма успешно солировала в хоре. - Зачем же так коверкать свой прелестный голосок? – Бреннан поморщилась, огибая девушку, и подошла к своему шкафу, взмахивая рукой. Створки покорно разъехались, являя не пёстрый, в отличии от вкусов Шау, гардероб Уны. Подняв руки на манер дирижёра, она несколькими изящными пасами «оживила» одежду, приказав ей самой аккуратно сложиться в ожидающе распахнутые чемоданы. - Сначала тебя посещают видения, наполненные всякой чепухой и лживым абсурдом, а теперь ты колдуешь без палочки? – раздалось за спиной, вынуждая Уну обернуться. Каролина негодующе всплеснула руками, словно соседка вдруг встала с ног на голову и сообщила, что отныне это её новый способ передвижения. - Если ты отказываешься признавать то, что подглядывала за Оддом, когда он переодевался после квиддича, это ещё не делает мои видения лживыми. – Уна сложила бровки домиком, испытывая к девушке то ли сочувствие, то ли снисхождение. Влюбиться в парня, который влюблён в другую, она бы и врагу не пожелала. Наверное, Бреннан стоило разозлиться, но она по этому поводу почему-то не переживала. И это «почему-то» было тем, в чём уже она не хотела себе признаваться. - Это чушь! – голос Шау вновь превысил допустимые для человеческого слуха вибрации. - Так, говори, что хотела, или я наложу на тебя заклинание немоты, потому что у меня от твоих визгов сейчас кровь из ушей польётся. Староста поднялась по винтовой лестнице ко входу в общую гостиную и отточенным движением палочки начертила руну Хагалаз, тут же засиявшую зелёным светом, после чего каменная стена перед ней буквально трансформировалась, осыпав её белоснежными перьями с головы до ног. Уна восхищённо рассмеялась, осматривая свои руки-крылья. Магия удивляла её каждый раз, словно сущий ребёнок, играющий с ней в свои волшебные игры. Она говорила: «Посмотри, что я умею! Давай радоваться этому вместе!» Когда Уна испытывала прилив уныния или тоски, вновь и вновь обращалась к магии не с прикладными задачами, а ради самого настоящего чудесатого чуда, как сейчас. Разве же твёрдый камень, обратившийся невесомыми пушистыми перьями, не поражает воображение? Хотя поделиться Уне своими восторгами было не с кем – чистокровные ученики Дурмстранга, выросшие в магической среде и с пелёнок привыкшие, что магия – как третья рука, казалось, потеряли способность ею восхищаться. Зато любая информация о магловских «штуках» вызывала у них бурные обсуждения под покровом факультетских гостиных. Прилюдно же большинство демонстрировало призрение. «Лицемеры зажрались» - изящно описал бы эту картину Фенрир. Его прямолинейность весьма импонировала Уне. Собственный образ примерной и порядочной ученицы, будь он неладен, подобного поведения не позволял. - За какие такие заслуги тебя выбрали на специальный факультет?! Ты же одинокая заучка, ты ничего собой не представляешь! Это полнейшая тупость. – зависть Шау заводила её за все мыслимые границы. Уна тяжко вздохнула, силой воли удерживая свои руки на месте: её с небывалой силой охватило желание наслать на зарвавшуюся девчонку наипротивнейшее проклятие напоследок. Однако Бреннан даже не обернулась, зная, что игнорирование для Каролины – наихудшее наказание. Когда с тобой говорит спина, отсутствие реакции и потеря контроля над ситуацией вызывают бешеный уровень тревоги. - Очевидно, декан специального факультета считает иначе. Но я великодушно передам ему твою высокую оценку его умственных способностей. Уверена, это именно то, чего ему не хватало в жизни. – рассмешив своим ответов пару случайных свидетелей на общей лестнице, Уна пожала плечами и покинула гостиную факультета. Ей предстояло наведаться к брауни, а после в библиотеку – эссе по зельям само себя не напишет. Хотя профессор Гардарссон и сказал, что их факультет как отдельная вселенная, обязательность и ответственность Бреннан, так хвалимые преподавателями, частенько оказывались её личным проклятием. Просто отдохнуть, предаваясь ничегонеделанию или девичьим мечтам о возлюбленном – нет, не слышали. Образ худощавого юноши с волосами цвета вороного крыла, мгновенно мелькнувший в памяти Уны, тут же был откинут надуманной важностью домашнего задания. Библиотека встретила Уну приглушённым освещением, создающим полумрак в отдалённых углах зала, и заснувшей на своём посту фройляйн Катц. Будучи молоденькой и весьма привлекательной девушкой, окончившей Дурмстранг каких-то пару лет назад, она потратила эти два года на путешествия по миру и сейчас пряталась в магической крепости от своего отца. Герр Катц, к слову один из верных подданных Того-Кого…, имел в планах стать к своему Лорду ещё ближе, выдав дочь замуж согласно выгоде и пропаганде чистокровности, но, увы, пташка упорхнула, и теперь её из этой школы можно было только выкурить. Зато какая услада для семикурсников! Каждый вечер заседают в библиотеке, изображая прилежных студентов. Уна усмехнулась, окинув взглядом юношей, неравнодушных к сладко посапывающей Энолле, и внезапно для самой себя сбилась с уверенного шага: тело отреагировало раньше на информацию, которую сознание ещё не успело проявить. Британец с копной чёрных волос расположился в одном из скрытых полумраком углов зала. Уна поймала себя на том, как мысли в её голове лихорадочно заметались от желания немедленно найти себе важнейшее занятие за пределами библиотеки до желания пойти на контакт, пока он пребывает в гордом одиночестве. Она совершенно не понимала такую свою реакцию, ведь испытывала её только третий раз, а первый был всего лишь несколько часов назад. Слишком мало времени, чтобы понять свои эмоции. Замешкавшись на несколько мгновений, Уна сделала три ровных и глубоких вдоха и выдоха, успокаивая мятущийся ум, и, справедливо рассудив, что запросто затеряется среди книжных полок, двинулась к своей цели. Среди фолиантов по зельям она быстро отыскала нужный. Скрывшись за мраморной колонной, уткнулась в учебник, параллельно полушёпотом диктуя прытко пишущему перу свои заметки, чтобы затем на их основе изобрести эссе. Увлёкшись, студентка полностью погрузилась в материал, разговаривая с пером как с живым человеком. - Нет, это зачеркни! Да, а теперь подзаголовок «Свойства Асфоделя». Ас-фо-де-ля, да, верно. – энергично покивав пернатому труженику в знак одобрения, Уна улыбнулась и сдула со лба светлую вьющуюся прядь, поднимая взгляд от учебника, да так и зависла. Напротив неё, посмеиваясь, Орион Блэк прислонился к одному из каменных постаментов, на которых располагались «особо интересные фолианты». Хотя слово «располагались» было бы уместно при наличии пуховых подушек. Эти же рукописи подверглись запечатыванию зачарованными цепями, упокоенные руническим кругом, что был выбит в постаменте. Нетрудно догадаться, что стандартные фолианты сдерживать подобным образом не стали бы. Некоторые из них, насколько Уне известно, могли попытаться откусить кусок от волшебника, другие затянуть в себя, третьи вообще соревновались с дементорами. Короче говоря, тёмномагическая жуть, но в этот момент Бреннан жалела, что рукописи усмирили. Если бы одна из них внезапно затянула в себя Блэка, то сильно облегчила бы девушке жизнь. - У тебя ко мне какой-то вопрос? – отвиснув, Уна попыталась переключить внимание британца своим «тоном старосты», надев на лицо привычную серьёзность. - Нет, я совершенно бессовестно подслушивал. – откровенничая тут с ней Блэк и бровью не повёл, всё так же ухмылялся, демонстрируя уверенность своей расслабленной позой. Уну такая нескрываемая наглость почти что заморозила по одной простой причине – как на это реагировать она не знала. – И ни капельки не жалею, ты меня развеселила своей забавной перебранкой с пером, спасибо. - Эм… рада, что тебе весело. Если это всё, можешь поискать менее занятого шута? Я не просто так здесь уединилась, если ты не понял. – к концу фразы губы Уны разморозились не то от прилившей крови, не то от злости, которую юноша в ней всколыхнул своим легкомысленным отношением. - Извини, если потревожил твой покой, я всего лишь хотел поделиться информацией по твоей теме. Если ты помнишь, меня обучал величайший алхимик Европы. – усмешка Блэка соскользнула по расслабившимся губам, превращаясь в мягкую улыбку, которая тут же примагнитила взгляд Уны. «Это и есть знаменитое британское джентльменство?» - промелькнула у неё мысль. – Ты не против? - Не признать авторитет Фламелей будет весьма высокомерно с моей стороны, раз даже ты, наследник одной из древнейших династий Магической Британии, был его подмастерьем. – девушка отзеркалила его улыбку, расслабляясь. При её-то жажде знаний упустить такой редкий шанс значило бы всю жизнь носить печать кощунства. – Выкладывай! – она махнула рукой, подзывая его ближе под тень колонны. В её глазах Блэк уловил блеск детского любопытства или же простую игру света? - После приезда из очередного путешествия Николас рассказал мне об одном удивительном свойстве Асфоделя, которое обнаружил у перуанских магов-отшельников… - Орион в пару шагов преодолел разделяющее их расстояние, отходя от внезапно тихонько и жутко завывшего фолианта, и взмахнул палочкой, изолируя их голоса от остального зала. Уна, до этого настороженно вжимающаяся в колонну, воодушевлённо подалась корпусом навстречу юноше, но всё же оба сохраняли почтительную дистанцию в половину широкого шага. Четверть часа спустя Уна разбудила своим плохо скрываемым смехом хорошенькую фройляйн Катц, и легким движением нежной руки они с Блэком были выдворены за пределы библиотеки. Напоследок мелькнуло возмущённое выражение лица Эноллы, вероятно, не досмотревшей очередной романтический сон, или что ей обычно снится. Двери бесшумно захлопнулись, выпустив перед этим два школьных портфеля, в один из которых были хаотично сложены листы пергамента. Орион подхватил их за ручки, и из не застёгнутого портфеля Уны вылетело её прыткое перо вместе с зачарованным пергаментом. Хозяйка же его, согнувшись пополам в очередном приступе смеха, даже не обратила на это внимания. И не удивительно, такое поведение «прилежной старосте» свойственно не было. - Это… всё ты виноват… - пытаясь отдышаться, не в серьёз возмущалась Уна. - А что я? Скажи Фламелю, чтобы не попадал в такие забавные ситуации, когда путешествует. Ты и не представляешь, сколько у меня историй в запасе! – Орион с улыбкой протянул девушке её портфель, наблюдая, как она вытирает капли слёз, выступившие на глазах. Стоило Уне перехватить ручку портфеля, как в него тут же залетело перо, а пергамент завис между ней и Блэком, – Тут что-то нарисовано. – Орион, будучи высоким юношей, склонился над пергаментом, разглядывая изображение, - А разве у перьев есть такая функция? - Рисование? У стандартных нет. Это перо я зачаровала сама. Доработала, если быть точной. – Уне пришлось задрать голову, чтобы они оба могли видеть рисунок. – Я экспериментировала, поэтому результат получился нестабильным, перо иногда выдаёт… Ой! - Вот тебе и ой, красавица. – усмехнулся Орион, переводя на девушку взгляд, наполненный лукавством. Экспериментальное перо, видимо, решило подшутить над хозяйкой – на рисунке Уна украдкой рассматривала притаившегося в тёмном углу библиотеки Блэка. - Понятия не имею, что это перо нафантазировало. – как и в любой непонятной ситуации, Уна натянула на лицо маску суровой старосты, и все смешинки тут же испарились из её глаз, – Какой неудачный образец, сегодня же уничтожу его! – ворчала она, не замечая изучающего взгляда Ориона. Человечность Уны, её смущение, её попытка защитить себя, её уязвимость, так несвойственные чопорному кругу британской аристократии, среди которой рос Блэк, увлекали его. С жадным интересом впитывая новые способы выражать эмоции, юноша настолько погрузился в свои размышления, что повисшая тишина заставила Уну обратить на него внимание. - А вас, мистер Блэк, свободные нравы Франции, видимо, настолько разморили, что вы не испытали и капли смущения? – в тоне девушки звучало возмущение вперемешку с любопытством. Истинный исследователь, даже обуреваемый эмоциями, не упустит возможности узнать новое. - Что вы, фройляйн Бреннан, - интонацией Орион подчеркнул уважительное обращение, поддерживая безопасную дистанцию, понадобившуюся его сокурснице. - Фламели не давали мне спуску. «Свободные нравы», как вы изящно выразились, мне изучать было некогда. А в Британии, как вам наверняка известно, мантии, застёгнутые на все пуговицы, являются олицетворением характера чистокровных волшебников. - Что ж… - выражение глаз Блэка помогло Уне понять, что он говорит со всей серьёзностью и честностью. Она смягчила строгую маску, вновь вернув улыбку в уголки губ, – На честность отвечают честностью. Я действительно первая увидела тебя в библиотеке и хотела подойти, но решила не беспокоить студента за учёбой. Лично я отношусь к библиотеке как к своему уютному миру и предпочитаю, чтобы в нём меня никто не тревожил. – сохраняя зрительный контакт с Блэком, Уна вздохнула, догадываясь о причине поведения пера. – Артефакт считывает не только мои вербальные, но и ментальные импульсы… при должной их силе. Вероятно, он перехватил моё желание как команду. А это интересно! Если доработать формулу и запатентовать её… - Уна. – Орион щёлкнул пальцами перед её лицом, возвращая девушку в реальность. – Я всё ещё здесь. - Прости! – Уна моргнула, секунду всматриваясь в лицо Блэка, словно не сразу узнала его, и улыбнулась, испытывая неловкость. – Когда предо мной появляется что-то неизведанное, я погружаюсь в это с головой, пока не доберусь до сути. - Это замечательное качество, я тоже его носитель, иначе бы и дня не продержался у Фламелей, но если мы продолжим развивать эту тему, то рискуем заночевать перед дверьми библиотеки. Наутро нас найдут и прославят как тех, кто «так хотел учиться, что ни на секунду не мог отойти от святая святых». – прыснул Блэк, вызывая смешки и у девушки. - Quel dramatique! – всплеснула руками Уна. – Пожалуй, я была бы даже рада получить такой титул. - Пойдёмте, титулованная мисс. – слова Ориона сопровождал зевок и уставший взгляд. Рядом с Бреннан юноша позволил себе расслабиться, перестать держать лицо наследника семьи из списка «священных двадцати восьми». Двинувшись вперед, он помог девушке сойти с места. – Иначе я точно трансфигурирую из портфеля подушку и останусь здесь. Уна подхватила зевок нового сокурсника и почему-то вспомнила Одда, который как увивался за ней, так и требовал к себе внимания – то есть настойчиво. Стоило девушке вот так погрузиться в научные изыскания, он обижался, как маленький. Одобрительное, понимающее отношение Блэка к её особенностям польстило и создало чувство сопричастности. Они разделяли одну страсть. С ним хотелось делиться, обсуждать, исследовать. С ним она впервые почувствовала себя интересной. Конечно, девушка и до того считала себя личностью, но эта «интересность» ощущалась особенной, новой. На данный момент Уна не могла понять её значения. Тёплое чувство разливалось в центре груди. Хотелось беспричинно улыбаться. Специальный факультет встретил засидевшихся в библиотеке студентов полукруглой залой гостиной и тремя зажженными каминами, располагающимися один напротив входа и два по обеим сторонам. Фантазией внутреннее убранство факультетов не отличалось, разве что здесь было просторнее и на один камин больше. Возле каждого стояли по три кожаных кресла, как бы закольцовывая пространство, чтобы каждый студент мог погреться у полыхающего огня в особенно холодные вечера. То есть практически всегда. Большие круглые часы над центральным камином показывали, что до отбоя оставалось полчаса. - Оказывается, ты соня, Блэк. – подшутила Уна, останавливаясь около левого камина, и, увидев вопросительно поднятые брови юноши, взглядом указала на часы. - Ах, это. – Орион поднял руки в жесте «сдаюсь», усмехаясь. – В свою защиту скажу, что прибыл недавно и не успел адаптироваться к смене часовых поясов. И эй! Это ты удерживала меня в библиотеке. Ты буквально похитила меня! - Я? Какие громкие заявление, мистер Блэк! Уж не вы ли пристали ко мне, желая по-джентльменски спасти моё эссе? – в этот момент посмеивающейся девушке очень захотелось пихнуть Ориона локтем, но она внутренне себя одёрнула, посчитав такое поведение чересчур для первого дня общения. Так бы и продолжалась их шутливая перепалка, если бы с одного из кресел у правого камина не поднялся Одд. Орион заметил рыжую шевелюру, Уна стояла к нему спиной. - Кажется, тебя ждали, староста. – девушка недоумённо нахмурилась, удивившись более формальному обращению Блэка, и обернулась. Заметив Одда, окаменевшее лицо которого на самом деле выражало возмущение – Уна хорошо его знала, она расслабилась. - Это ты. А мы думали, что все уже спят. – Бреннан мягко улыбнулась, уверенная, что Одд и мухи не обидит. - Мы? – Флоки сжал зубы, и на его скулах выделились желваки. Он подошёл ближе, впиваясь подозрительным взглядом в Блэка. - Я встретил старосту в библиотеке, она прекрасная собеседница, очень начитанная. – постарался сгладить углы Орион. Бушующие гормоны рыжего юноши «обожгли» его кожу магическим выбросом. - Да, ученик Фламелей знает больше, чем могут дать книги. Одд, что-то случилось? – Уна коснулась ладонью его плеча, заглядывая в глаза. - Мне это не нравится. – сквозь зубы пробормотал юноша. - Прости, что?.. - Пожалуй, я вас оставлю, иначе рискую отключиться в ближайшем кресле. – Блэк моментально спрятал свои настоящие эмоции за маской вежливого и милого наследника, – Староста, был рад обменяться научными идеями. – кивнул девушке и скрылся в проходе, ведущем в спальни юношей, между левым и центральным камином. - Доброй ночи… - отправила ему вслед Уна и повернула голову к Одду, смотря на него удивлённо. – Не ожидала от тебя такой враждебности. - Видимо, ты плохо меня знаешь. – рыкнул внезапно Одд, заставляя девушку отпрянуть. Наблюдая её реакцию, он насупился и, обойдя её, направился за Блэком. Уна осталась в гостиной наедине с чувством неопределённости. - Эй, Блэк. – Одд окликнул юношу, заставив того обернуться. Орион уже подошёл к двери в свою спальню – она находилась в конце по центру коридора – и взялся за ручку. - Слушаю. – он оставался всё так же спокоен и вежлив, только вопросительно приподнял одну бровь. По его лицу Одду трудно было понять, притворяется он или же ему на самом деле всё равно. - Держись от моей девушки подальше, уважаемый. – голос Флоки сочился сарказмом, глаза выдавали подозрение лёгким прищуром. С таким выражением лица юноша напоминал хищную птицу семейства ястребиных. - Это защита или примитивная ревность, приятель? Не помню, чтобы представлял для неё угрозу или делал что-то, заслуживающее такого обращения. – Орион поднял руки ладонями вверх, усмехаясь углом губ. Такое поведение сокурсника вызывало недоумение. - Не нравишься ты мне. Тц. Я всё сказал. – Одд бросил на Блэка враждебный взгляд и скрылся в свой спальне. - И тебе доброй ночи. – в опустевшем коридоре на мгновенье подвис усталый вздох Блэка и растворился в порыве ветра от закрывшейся двери в его комнату.