Души

- Всё было ложью! Ты не понимаешь, Хильда?! Всё, что он говорил, ложь! – Сиф пылала так несвойственной ей ненавистью. Растрёпанные белоснежные волосы, горящие болью предательства глаза. Ещё не потухшее, не потерявшее надежду сердце. Она – столь юная, столь нежная, столкнувшаяся с растоптанной в пыль привычной картиной мира – пыталась сохранить последний оплот веры в её рассыпающемся мироустройстве. Хильда оказалась хлипкой опорой всему, что она когда-либо знала о людях, о магии, даже о себе самой. Пожалуй, её, вечную странницу не от мира сего, слишком резко скинули с небес на землю. – Посмотри, что он с тобой сделал… После того, как Гриндевальд отправил Сиф в Нурменгард в качестве личного дементора каждого идейного врага Геллерта, она потеряла контакт с Хильдой почти на год. Всего год, и её подруга превратилась в… ЭТО. Сиф болезненно содрогнулась, сдерживая внутренние позывы не то рыданий, не то тошноты. Случившееся слишком давило, кромсало звенящие золотые струны энергии, защитным коконом оплетающие душу, пытаясь добраться до самого сокровенного – жизненного центра той, которую люди звали Сифирой Лунд. Даже в Нурменгарде её оберегали, как нежнейший цветок, конечно, с целью качественной и бесперебойной работы гриндевальдовского сокровища, как она теперь понимала. Кто ещё смог бы выуживать истину из душ его врагов, не прибегая к многодневным пыткам? А подавали ей это под соусом облегчения страданий заключённых. Какая же наивная… - Отставь свои розовые иллюзии! Всё это во имя великой цели. – дикая, ожесточённая, убийственная. В чёрных атласных одеяниях, струящихся по обнажённому телу, Хильда казалась ночным кошмаром. Чешуйчатые крылья удерживали её в воздухе своим широким размахом, а вытянувшаяся голова, неспособная на полную трансформацию, устрашающей полуптицей взирала на Сиф сверху вниз. Будучи полукровкой, Хильда всегда отличалась своенравностью и дерзостью, доставшимися ей от свободолюбивых вейл. Во времена студенчества «Зефирная», как её прозвали в Дурмстранге, восхищалась свирепостью подруги. Являясь противоположностями, они в то же время дополняли друг друга, как перо и меч, используемые одной и той же рукой при различных обстоятельствах. К сожалению, это рукой и стал прозорливый Геллерт Гриндевальд. Три с половиной года назад. - Поздравляю вас, студенты! Одиннадцать бриллиантов стоят предо мной сегодня. Красивая цифра! – профессор Гисли Гардарссон с гордостью рассматривал разновозрастных ребят. Будучи зеленоглазым блондином под два метра ростом, он возвышался над ними длинной худощавой фигурой, скрывающей под подбитой мехом полумантией жилистое, сильное тело. Волосы его представляли хитросплетение скандинавских кос, а выбритый правый висок украшала неаккуратная, но мощная в своём значении руническая вязь, намертво вплавленная в кожу. Всё-таки он по праву значился профессором рун и тёмных ритуалов, слава за ним волочилась свирепая. Взгляд Гардарссона остановился на первом в шеренге юноше шестнадцати лет, Ульрике Торсоне, примечательном своим непоколебимым боевым духом, молчаливостью, родословной от самого Бога Тора и особой связью со стихийной магией. Неудивительно, профессор отбирал на «Факультет углублённого изучения магии» только тех, чьи таланты позволяли не ограничивать свою энергию проводниками-усилителями, как посохи, палочки или кольца. Здесь приветствовалась склонность к древней, первобытной магии. Ульрик внешне представлял собой типичного викинга во всей его колоритности массивной фигуры, небесно-голубых глаз, светлых волос, впрочем, коротко стриженных и выбритых на затылке, а также одежды из шкур волшебных животных, убийством которых промышляла его семья. Взгляд Гардарссона скользнул дальше, цепляясь за высокую, изящную на вид, но хлёсткую, как кожаный кнут, фигуру полувейлы. Хильда Эггесбё восхищала профессора своим непокорным нравом больше остальных студентов. Он видел в ней свирепую валькирию, сошедшую со страниц Старшей Эдды, дабы пожать души павших в кровавой битве за Одина. Она завораживала, пленила, заставляла вожделеть непоколебимой неприступностью. Обжигающе холодная, как вечно ледяное пламя Нифльхейма. Словно сама Хель, владычица мира мёртвых – преступно красива, но смертельно опасна. О, как он жаждал сорвать с неё маску высокомерного презрения! Но позже… Теперь, когда Хильда под его началом, у него есть всё время мира, чтобы вкусить плод её греха, создать из неё идеальное орудие личного правосудия. Прикрыв глаза, профессор потушил огонь своей страсти усилием воли и, мгновеньем обласкав луноликую деву, чьи скулы остротой могли сравниться разве что с клинком валькирии да её собственным языком, а тёмные волосы в белом дневном свете отливали насыщенно алым, как вино и кровь, перевёл взгляд следующего студента. Фенрир Сивый – первородный мальчишка-оборотень, один из двоих, удостоенных чести попасть на продвинутый факультет до шестнадцатилетия. Ему только исполнилось пятнадцать. Необузданный, несносный, в общем, тот ещё дикарь, по единогласному мнению остальных профессоров. Даже сейчас не мог устоять на месте, переминался, крутился, чесался. Растрёпанный, патлатый, худощавый, как та собака, с дикобразьими чёрными волосами-иглами, торчащими назад из-за повышенной сальности кожи головы. Впрочем, ему эта особенность только придавала эдакого пиратского шарма. Ещё годик, отметил Гардарссон, и хищный волк сожрёт каждую невинную овечку Дурмстранга. Вон как на Сиф поглядывает, едва ли не облизывается, шельмец. - Сивый, Вы бы хоть для приличия рубашку надели. – профессор усмехнулся, перехватывая резко метнувшийся к нему шальной взгляд мальчишки. - Зачем же такое кощунство, профессор! – каков театрал! Почти натурально удивился. Ничего не попишешь, малец-то очарователен в своей хитрой ухмылке. – Как я могу лишить прекрасную половину нашего общества возможности любоваться этой восхитительной мускулатурой, да, Лунд? – подначивая стоящую следующей девчушку, Фенрир легонько пихнул её локтем. - А? – вынырнувшая из своего царства блаженного неведения Сиф позабавила профессора ангельской наивностью. Хлопая глазами, словно только проснувшееся малое дитя, она обвела пространство потерянным взглядом, ни на чём не сосредотачивая внимание, и вновь нырнула в глубоководье внутреннего мира. Глаза её, сравнимые с кристальной гладью океанского штиля, пронзённого рассветными лучами солнца, подёрнулись пеленой забвения, и мелкие мраморные вкрапления радужки засияли ослепительно белым светом. - Ну вот, Зефирная опять ушла в себя и не вернулась. – гоготнул мальчишка-оборотень, пряча тень расстройства за шутовским колпаком. Профессор уже предвкушал предстоящие два года их совместного обучения. Собственно говоря, Сифира оказалась второй из категории до шестнадцати. Рыжеволосая ведьма пятнадцати с половиной лет вызывала недоумение у остальных студентов своим присутствием здесь. О её выдающихся способностях они не ведали и даже не ловили слухов по школе. - Профессор? – привлёк внимание Гардарссона Антонин, кучерявый тёмно-русый паренёк, второй наследник русской чистокровной династии Долоховых после старшей сестры Аниты, которая тоже попала в растянувшуюся перед профессором шеренгу, – Что здесь забыла эта блаженная? – деликатностью Долохов не отличался, несмотря на своё миловидное веснушчатое личико, которое по незнанию любой мог принять за добродушное. - Всему своё время, Антонин. – отрезал профессор, вмиг меняя свою шутливость на опасный прищур и поджатые губы, сообщая этим нерадивому студенту, что тема закрыта. - Ты как всегда тактичен, мой скудоумный брат. – покачала головой Анита, ответственная в их семье за передачу манер младшим и в случае Антоши, как звала его на русский манер, явно не преуспевающая в этом, – Приношу свои извинения Сифире и Вам, профессор… - быстрый взгляд сдержанной страсти из-под полуопущенных век, оттого и томный, и застенчивый. Чертовка, видно, знала, как привлечь внимание, - …за недостойное поведение представителя великой династии. – «Какая ирония, да, Анита?» - мысленно усмехнулся мужчина. Не в бровь, а в глаз. И не только метафорически, судя по сморщившемуся лицу Антонина. Обоим блюстителям чистой русской крови уже исполнилось семнадцать. Будучи двойняшками, они порой путали студентов при тёмном освещении. Долохов-младший при рождении наступал сестрице на пятки и до сих пор жалел о своей младенческой нерасторопности. Во внешности Аниты, на первый взгляд, из выдающегося наблюдался один лишь острый нос, да и в целом лицо её напоминало птичье, хотя кровью вейл её судьба обделила. Тёмные каштановые волосы, широкий рот, тёплая розоватая кожа. Невысокая, худая, но изящная. Пожалуй, Долоховы отличались присущей многим русским детскостью черт и выглядели младше своего возраста. Тот же Фенрир казался старше Антонина. Попали же они на факультет Гардарссона за свою родовую связь с силами древних языческих божеств. Роду Долоховых покровительствовали знаменитые супруги Чернобог и Морена, с молоком матери напитавшие наследников даром ритуализма. Эти двое даже жертвенные тёмные ритуалы творили без магической отдачи, когда их профессору за такую дерзость однажды пришлось расплатиться способностью к деторождению. Возможно, по этой причине он и решил организовать специальный факультет и воспитать одарённых детишек? - Ну а эти кто? – кивнул на длинноволосого брюнета и тонкую блондинку за спиной один из братьев Флоки, Стригор. Второго звали Одд. Эти широкоплечие и коренастые парни, с одинаково коротко стриженой рыжей шевелюрой шли в комплекте, как по крови, так и по магии. Потомственные призыватели, рождённые с парной татуировкой, могли активировать её, только находясь рядом. Это позволяло им управлять магическими существами, с которыми они заключили контракт. - Орион Блэк и Минтара. – огласил профессор, останавливаясь напротив них, - Приветствую новичков. Студенты, они прибыли сегодня из Франции по моему личному приглашению. Уна, прошу Вас как старосту нашего Закрытого, - жирным намёком Гардарссон поставил ударение на последнее слово, - факультета показать им горделивый Дурмстранг во всей красе. Вы же не против? - Да, герр. – подала голос с другого конца шеренги светло-русая ирландка Уна Бреннан. Её строгое выражение лица было призвано скрыть чувственные губы и печальные глаза-полумесяцы, а близкий к греческому профиль выдавал родство с византийской императорской династией Палеологов. Уна пророчила судьбы, проникая внутренним взором за канву видимого бытия и соприкасаясь с никому неведанными тонкими мирами, о которых, впрочем, распространяться ей было запрещено их обитателями. Вытянув шею, девушка выглянула из шеренги в попытке рассмотреть вверенных ей новичков, и тут же застыла, позволяя сурово поджатым бледным губам приоткрыться, расслабляясь, смягчая тем самым изломанный контур. Серо-голубые глаза скрестились с задумчивыми зелёными, оттенёнными карим цветом, и мир для Уны остановился. Точёный профиль в обрамлении шоколадных кудрей острыми скулами впился в сердце старосты, заставляя его сбиться с ровного курса. Блэк вопросительно приподнял брови, наблюдая замешательство во взгляде девушки и лёгкий румянец на покрытой веснушками кремовой коже щёк, и приветственно кивнул, демонстрируя подчёркнуто вежливое отношение. Нервно моргая, Уна дёрнулась на своё место, не заметив хитрого взгляда профессора и хмурого Минтары, стоящей за спиной юноши. Последняя, получившая строгий наказ от госпожи Блэк защищать наследника рода, ревностно относилась к своему хозяину. - Итак, - посох профессора звучно встретился с полом. Он окинул студентов искрящимся довольством взглядом, - на этом факультете вы будете заниматься развитием своих уникальных способностей с индивидуальным подходом вместо того, чтобы растрачивать драгоценное время на общие предметы. - Профессор, мы вообще не будем посещать другие предметы? – встрепенулась Уна, для которой учёба представлялась единственной отдушиной. Из-за своего дара она видела и ведала о других многое из того, что они никогда не хотели бы о себе знать. И этот факт превращал межличностное общение в каторгу, приходилось бдеть за собой, дабы не сболтнуть лишнего. Расслабиться она позволяла себе только с Сиф, выверты судьбы которой ей почему-то не показывали, и Хильдой. К последней же было не подобраться из-за магии вейлы – среди них она по праву носила звание властительницы разумов, и никакая легилименция не могла сравниться с гипнотическим влиянием девушки. - Вы можете, если хотите, в свободное время. Однако, вынужден Вас расстроить, вряд ли на это останутся силы. - Чем же Вы заставите нас заниматься? Драить школу? Отлавливать местных боггартов? Играть в салки с дементорами? – Стригор отличался активной фантазией и не упустил случая это продемонстрировать, за что получил многозначительный взгляд от старшего брата. Одд, будучи по натуре молчаливым парнем, использовал хорошо развитую мимику для самовыражения. - Практикуетесь в остроумии, герр Флоки? – ввернул профессор, смеясь одними глазами. – Помимо индивидуальной работы, вас ждут парные и коллективные вылазки. - Вылазки? – встрепенулся Ульрик, только и ожидающий возможности испытать себя в жарком бою. Выросший в суровых условиях норвежских гор и ледников, в стенах Дурмстранга парень чувствовал себя не в своей тарелке. - А как же! Тренировки в комфортных условиях школы не сравнятся с реальными испытаниями. - Мы встретимся с последователями Гриндевальда? – Хильда вздёрнула подбородок и оскалилась, предвкушая битву на грани жизни и смерти. Пожалуй, отметил Гардарссон, в паре с Ульриком они окажутся крайне свирепыми противниками. - Как знать. – профессор пожал плечами, изображая неведение и оставляя студентов с ощущением подвешенной в воздухе тайны. – Чтобы все успели переехать в выделенные для вашего факультета спальни, занятия начнутся завтра. Да, Уна, это обязательное условие. Хорошего вечера, не огранённые алмазы Дурмстранга! Гардарссон вновь ударил посохом, и высокие двери просторной залы, в которой они находились, распахнулись. Широким жестом профессор указал рукой на свободный дверной проём, приглашая студентов заняться своими делами. Они, как по команде, дружно развернулись направо, кроме Ориона и Минтары, с недоумением покинувших шеренгу, и строем направились на выход. - Прямо солдаты. – протянул Блэк, смотря вслед разбредающимся студентам. В условиях Мировой войны он вдоволь насмотрелся во Франции на маглов в форме. - Бойцы! – с гордостью воскликнул профессор, подходя к юноше. – Весьма рад, что Ваша уважаемая во всём магическом мире семья приняла приглашение. Как поживают Фламели? - О, скачут, как молодые козлики. – губы Ориона растянулись в широкой искренней улыбке при воспоминаниях о вечных супругах с искрящимися жизнью глазами, какие можно встретить у беззаботных детей. – Я обучался у Пернеллы, Вы знаете. Николас вклинивался в мои исследования редко, но метко, когда возвращался из своих странствий. Да, не удивляйтесь, в свои почти шестьсот он всё ещё в поисках сути… На этот раз сути самой смерти. Случалось не единожды, он забирал меня с собой, мы пересекали Гангу, поднимались в Гималаи к великим восточным учителям, с которыми Фламель вёл долгие беседы, а мне разрешалось присутствовать. Вот где теплится сама живая магия, профессор, а не эти механические повторения движений палочкой и ограничивающие словесные формулы, которым меня учили на первых курсах Хогвартса… Уна последней покинула залу и скрылась во мраке коридора. Хотя она испытывала прилив ужасного любопытства к рассказу Блэка, всё же сочла неуместным подслушивать, а уж тем более прибиться незваным гостем. Судя по вытянувшемуся лицу и вспыхнувшим глазам профессора, крайняя озадаченность даже в его искушённом уме поселила беспокойство. Уйдя глубоко в свои мысли, Уна потеряла бдительность, и возникшие из мрака коридора руки, обхватившие её талию, заставили вскрикнуть от неожиданности. - Красавица, это я, тише. – пробормотал Одд девушке на ухо, утыкаясь носом в её волосы. Он был выше почти на голову, из-за чего сейчас ссутулился, вытягивая шею, дабы не нарушить личное пространство Уны. Она не одобряла тесный физический контакт, а Одд уважительно её не торопил, – Ты вся напряжена. – Уна выдохнула, поднимая голову и встречаясь с блестящими в темноте синими глазами, в которых плескалось искреннее беспокойство. - Это всё… так ново для меня. Ты же знаешь, я бы предпочла выделяться из массы, а не отделяться, как теперь. – обычно Уна была скупа на эмоции, но сбитая сейчас с толку, и вовсе не новым положением, потеряла контроль над мимикой, что сразу заметил наблюдательный Одд. Такое случалось редко, и юноша жадно блуждал взглядом по приоткрытым губам, мгновенье назад смоченным языком девушки, очерчивал тонкие скулы, обтянутые бледной кожей. Он наслаждался её растерянностью и шумным от испуга дыханием, вздымающим грудную клетку. Только она, такая чувственная, такая живая в его объятиях, могла вмиг расплавить железную выдержку юноши одной кроткой улыбкой. И ведь даже не намеренно! О, что она с ним делала… Однажды положив своё сердце к её ногам, Одд, в венах которого вместо крови текли честь и верность, оказался бесповоротно пленён той, которой покорился добровольно без единой её просьбы. Он понимал, что в этой игре в любовь сдался без боя. Любила ли его Уна? Утверждать он не мог. Но прямо сейчас она прильнула к его груди в поисках утешения. - Ты не одна, я с тобой, что бы ни случилось. – мягко коснувшись ладонью спины девушки, Одд начал гладить между лопаток, помогая ей расслабиться. - Спасибо. – слетело тихое с её губ, и он улыбнулся, радуясь тому, что колючая умница наконец позволяет себе быть слабой рядом с ним. Пришлось почти полгода плавить броню, с которой Уна уже срослась, чтобы завоевать её доверие. - Кхм. – раздалось деликатное покашливание слева, заставляя девушку напрячься и отпрянуть, а Одда недовольно поджать губы, – Мы вам помешали? – сначала из темноты показалось бледное скуластое лицо Блэка, а потом отделилась и фигура в чёрной мантии в стиле британских магов, всё-таки происхождение берёт своё. За его спиной ярким пятном выделялась блондинистая макушка Минтары. - Блэк. – коротко кивнул Одд, мягко обхватывая кисть Уны своей широкой ладонью и вставая чуть впереди неё в неосознанном защитном жесте. – Добро пожаловать в Дурмстранг. - Благодарю. – манеры чистокровного не растерять даже в самых непредсказуемых путешествиях по свету, – Профессор поручил старосте показать нам замок, если вы не против. – метким взглядом он выцепил глаза, посеревшие в скупом освещении как грозовое небо, тревожно выглядывающей из-за широкого плеча девушки, и подмигнул ей. – Уна, верно. - Да… - смущённое, с лёгким придыханием. Именно такое Одд мечтал услышать на своё предложение о помолвке, которое планирует озвучить ей в радостной атмосфере Нового года. Он бы с удовольствием прямо сейчас опустился перед ней на оба колена, как принято у истинных викингов, и надел на её хрупкое запястье серебряный браслет, опоясанный рунами. А после привязал бы к ней одного из своих духов-хранителей, как однажды сделал его отец, а до него и дед, чтобы всегда иметь связь со своей наречённой и прийти на помощь. Однако то, что это желанное «да» сорвалось с губ Уны в ответ на невинный вопрос другого юноши, заставило Одда интуитивно напрячься и нахмуриться. - Вы не будете против, если и я присоединюсь? – свободолюбивая Уна, как догадывался страший Флоки, могла воспринять это как попытку контроля, но его нутро буквально гудело предостережением, а чутьё Одда ещё никогда не подводило. - Конечно! – внезапно хриплое восклицание за спиной и крепкая хватка девичьих пальцев заставили Одда шумно втянуть носом воздух. Лучше бы она как обычно шутливо напомнила про гиперконтроль и про то, что он суёт нос не в своё дело… - Тогда ведите. – британский аристократ пожал плечами почти незаинтересованно, переводя взгляд с девушки в темноту коридора, дабы снизить градус напряжения, волнами исходящего от чудной парочки. Неужели они настолько хотели побыть вдвоём и теперь злятся, что их прервали? Впрочем, Орион зачислился на этот факультет точно не ради социальных хитросплетений. Двое развернулись почти синхронно, расцепляя руки из чувства приличия, и Уна выдохнула, пряча эмоции за маской умницы-старосты, которая в организации и управлении другими, а также в истории Дурмстранга, была как рыба в воде. Она шла немного впереди, дабы лишний раз ни с кем не соприкоснуться и не увидеть нежеланного пророческой вспышкой или очередным ночным кошмаром. По этой причине даже с Оддом физический контакт мог превратиться в информацию, которую ей пришлось бы хранить под семью замками, отдаляясь от юноши из-за внутренних противоречий. Она не желала причинять ему боль и испытывала огромную благодарность за то, что он уважал её позицию. - В отличие от привычного вам Хогвартса неизвестно, кто и когда возвёл этот замок. – начала Уна, взмахом руки заставляя факелы на стенах вспыхнуть ярче, дабы избежать интимность, всегда скрывающуюся в тенях. Девушка вела их из самого дальнего крыла, выделенного под их факультет, в центральную часть замка. У них оставалось около получаса до ужина. – Замок, а вернее сказать крепость, возвышался в этих вечно заснеженных скалах задолго до основания здесь института магии Дурмстранг. Легенд по миру ходит много, но ученики склонны придерживаться той, что передаётся в семьях коренных народов Скандинавии. - И о чём же она? – вдруг впервые подала голос спутница-тень Блэка, хриплой и низкой вибрацией связок напоминая шаманские мотивы. - Терпение, мой друг. – галантно вклинился Орион, заставляя девушку прикусить губу и остудить своё любопытство. Без слов напоминая сто раз повторенное госпожой Блэк: «Манеры – лицо рода», – Продолжай, прошу. – уже Уне. - Так вот, легенда гласит, что замок возвёл сам Локи, коварный Бог-трикстер, дабы в нём могли укрыться те Боги и полубоги, которым не было предначертано судьбой погибнуть на заре Рагнарёка. Оттого на нём и стоит древнейшая и мощнейшая защита, пропускающая только магов. Согласно легенде, мы – потомки полубогов. – Одд чувствовал, как мягкая улыбка против воли расслабляет его губы. Он любил слушать рассказы Уны – лучшего сказителя в их институте было не найти. – Например, род Ульрика – потомки Бога Тора в каком-то там колене. - Говоря о Хогвартсе, Дурмстранг на внутреннее убранство довольно скуп, британская школа славится живыми витражами и искусной лепниной, здесь же всё сурово. Это место явно не предназначено для эстетического наслаждения. – отметил Блэк, разглядывая грубо вытесанные из скалы стены, в которых поблескивали настоящие минералы, отражая пламя факелов. - Легенда о военной крепости после этих наблюдений уже не кажется такой уж выдумкой, верно? – усмехнулась в ответ Уна. - То ли ещё будет, когда вы наткнётесь на один из схронов в стенах, каждый студент хотя бы раз туда проваливался. – добавил Одд, посмеиваясь от воспоминаний о том, как пытался признаться Уне в чувствах, но пока караулил её возле библиотеки, дважды был поглощён коварной стеной, причём в разных местах. - И частенько попадаются обжимающиеся по тёмным углам парочки. – кивнула Уна, бросая на Одда озорной взгляд из-за плеча и ловя в ответ такой же хитрый блеск в синих глазах. – Чувствую, мне, как старосте, придётся в этом году вытаскивать из схронов таких… увлечённых студентов. Кстати, а правда, что в Хогвартсе лестницы двигаются по своей воле, частенько занося студентов не туда, куда им нужно? - Верно-верно, те ещё пакостники эти лестницы. Порой закидывали меня на первом курсе то в закрытые коридоры, то в запретные, то на астрономическую башню, то в кабинет полубезумного преподавателя прорицания. – Орион ностальгически улыбнулся, позволяя воспоминаниям замелькать перед глазами выцветшими кадрами, уже не приправленными яркими эмоциями детских лет, – Жаль ты этого не видела, Минтара. – он обернулся на девушку, прекрасно зная о её любопытной натуре и заставляя её покраснеть, пойманную в состоянии детской непосредственности. - Как интересно! Вот бы и мне там побывать. – всплеснула руками Уна, в точности выражая эмоции как свои, так и Минтары, но тут же задумчиво оглянулась на девушку. – А разве вы оба не из Хогвартса перевелись? - Нет, я проучился на Слизерине четыре курса, а после меня на два года отправили во Францию подмастерьем. А Минтара… - на секунду Орион замялся и окинул спутницу взглядом. – Она училась в Шармбатоне. Нас познакомил мой мастер, когда мы были там с визитом. - И за какие заслуги Гардарссон принял вас на специальный факультет? – буркнул Одд, прерывая беседу, превратившуюся в диалог. - Одд! – прошипела Уна, хотя ей и самой было любопытно. – Неприлично спрашивать столь личное. - Брось, мы всё равно узнаем на занятиях. Да и про наши особенности каждый студент Дурмстранга в курсе, так будет честно. - Лично я ещё не успел узнать о ваших «особенностях». – Орион лукавил, профессор предоставил Блэкам всю необходимую информацию о тех, с кем их наследник будет учиться. Староста провидица, парнишка призыватель. И если своей специализацией Блэк ещё мог поделиться в общих чертах, то история Минтары в силу её… природы выдуманная матушкой от слова совсем. – Но да, наша специализация зельеварение. Мы не бойцы, а скорее снабженцы, говоря военным языком. - Что ж, благодарим за честность! – хлопнула в ладони Уна, разгоняя напряжение между парнями. Им ещё два года учиться вместе, гормональные стычки ни к чему, – Мы достигли центральной части замка. Это живая карта Дурмстранга, макет внутреннего устройства. – Уна обратила внимание новичков на массивную каменную плиту, стоящую на постаменте в центре широкого холла. На самом же деле и плита и её основание были выточены из скалы единым монолитом. Взглядам Ориона и Минтары открылись движущиеся маленькие фигурки в разных местах замка, исключая некоторые обширные участки, – Это студенты или преподаватели. Здесь можно увидеть социальную активность на общих территориях: в кабинетах, трапезной, арене для квиддича, библиотеке, кабинете директора, факультетских залах и так далее, исключая личное пространство преподавателей, спальни и всякие секретные местечки. Зато… - староста указала на резко сдвинувшийся участок стены, - Можно засечь открывшийся схрон или перестроившуюся стену, чтобы проверить во время патруля, не потерялся ли там кто-нибудь из первогодок. Да, в Хогвартсе направление меняют лестницы, а у нас стены, и я даже не знаю, что хуже. - Уна! – раздался детский голос за спиной ребят, и девушка обернулась с нежной улыбкой. - Здравствуй, Лети, что такое? - Можно тебя на минуту? – веснушчатая медноволосая девочка смущённо потупила взгляд под вниманием сразу четырёх пар глаз. Уна кивнула и обратилась к Одду: - Расскажи им про пятиконечную звезду, пожалуйста, чтобы мы успели на ужин. Я ненадолго. – и дождавшись ответной одобряющей улыбки, девушка отошла в сторону. - Итак, как вы видите на карте, - сухо и по делу продолжил Одд, - от данного монолита расходятся пять лучей. Этот, - он указал на путь, отмеченный символом посоха, - ведёт в крыло боевиков, отсюда дикарка Хильда и Фенрир. В Дурмстранге факультеты крайне редко пересекаются на общих занятиях. В основном это происходит на поле для квиддича или в трапезной, поэтому у каждого факультета своё крыло, как теперь и у нашего. Символ молнии ведёт в крыло стихийников, к которым раньше принадлежал Ульрик. Колба, соответственно, зельевары. Если бы вы учились здесь, то изначально попали бы к ним. – Одд проводил двумя пальцами над картой от центра над лучом в сторону называемого факультета, – Под руной Феху у нас ритуалисты, с этого факультета на специальный зачислили больше всего студентов: меня, моего младшего брата, Уну и Сиф. Рыжая, правда, даже сюда умудрилась не вписаться, хотя Ритуалы, как студентов называют другие факультеты, пожалуй, самые хаотичные. Как характером, так и источником магии. Ну и пятый луч наш, - юноша указал на странный знак: треугольник, разделённый чертой пополам, внутри которого ещё и круг. - Знакомая символика… - пробормотал Орион, пытаясь уловить расплывчатое детское воспоминание. - Его Гардарссон сам придумал специально для специального факультета. – демонстрируя напускную гордость и выделяя повторяющиеся слова интонацией, со спины к увлечённым картой студентам подкрался Фенрир и панибратски хлопнул парней по плечам. – Что, рыжий, картографом заделался? - Что, блохастый, вожжа под хвост укусила? – не остался в долгу Одд. – Главное правило клуба рыжих: только рыжий может называть рыжего рыжим. В остальных случаях это дискриминация. - Да ладно вам, мальчики. – рассмеялась подоспевшая Уна. Ей прекрасно удавалось разряжать обстановку. – Если вы закончили обмениваться любезностями, нам пора в трапезную пить медовуху из рогов по старой традиции викингов. - Ох, если бы в этой богадельне подавали спиртное! – сокрушался Фенрир, снизив градус привычной клоунады, по дороге на общий ужин, где у новичков появится возможность встретиться с представителями других факультетов.