О понедельниках, кофе и конфетах

      Будильник будит Дотторе своим противным механическим писком.       Хотелось бы попросить ещё пять минут, в надежде, что эти минуты спасут его моральное состояние, убитое недосыпом. Но будильник безжалостен – его звон отдаётся головной болью, заставляя поднять своё тело с мягкой постели, из-под тёплого одеяла, оторваться от чужого тела, лежащего на противоположной стороне кровати и мирно спящего, благодаря отсутствию у него первого урока.       Слишком уж холодное осеннее утро – с конца лета, которое в этом году выдалось довольно-таки жарким, прошло всего-то четыре дня, а отметка на градуснике уже опустилась до десяти градусов. За окном моросил дождь, ударяя по пожелтевшим листьям и отрывая тех от веток деревьев, приковывая к земле тяжестью влаги.       Осень – противная пора для Дотторе.       Ноги, только высунутые из-под одеяла, ступают по холодному тёмному полу, заставляя их владельца морщиться и ёжиться от холода.       Дома темно, тишина прерывается мелодией дождя, звуком включённой плиты и шипением масла, на котором готовится быстрый завтрак учителя биологии – яичница.       А Дотторе сонно зевает, глядя на картину за окном и будто невзначай берёт сладость из конфетницы. Всё-таки он слишком зависим от погоды, сладкого и Панталоне.

***

      Понедельник – тяжёлый день. Особенно в самом начале осени. Особенно для учителя. Особенно биологии. Особенно если ты ненавидишь детей всей душой.       Но всё это легко окупается быстрым и лёгким поцелуем в щёку в учительской, а после быстро впихнутым в руки стаканчиком кофе из кафе неподалёку.              Безумно горячий и крепкий кофе, три ложки сахара, немного сливок. Всё, как он любит.       Напиток становится лишь вкуснее, когда наступает осознание того, кто его принёс.       Ради горячего сладкого кофе и не менее горячего и сладкого Панталоне он может и потерпеть этих проклятых детей.

***

      Тяжёлый вздох.

      Напомните, на кой чёрт он пошёл в пед?       Хохот разлетелся по классу, чуть ли не с каждой парты слышались глупые шуточки про "повторение на практике", толчки в бок и недовольное бурчание тех, кого пихали.       На его первых уроках Дотторе сам смеялся вместе с учениками и отпускал какие-либо остроумные шуточки на этот счёт. Да что уж там говорить, он сам когда-то был таким школьником! Безусловно, тогда всё было потехи ради, ничего он не собирался повторять на практике (и, если быть совсем уж честным, то он до сих пор оставался девственником, но это уже совсем другая история), но сейчас, оглядываясь назад, он чувствовал стыд за себя прошлого.       – Я прошу тишины в классе, – голос, с какого-то просто безэмоционального и уставшего, сменился на такой тяжёлый и твёрдый, что от произношения банальной, невольно выученной фразы, по спине шли мурашки.       Дети, на удивление Дотторе, довольно-таки быстро успокоились и уселись как должны были. И пусть с задних парт до сих пор слышались смешки и шуточки, учитель начал что-то вырисовывать на доске, попутно благодаря всевозможных Архонтов за столь послушный класс с самого утра.       – В тетрадях пишем число и тему урока... – он невольно бросил взгляд на наручные часы, высчитывая время до спасительного звонка. Ещё тридцать семь минут в не самом приятном обществе.       Он тяжело выдохнул, надавливая на белый мел. Может, просто дать им самостоятельную работу?

***

      Звонок-спаситель оповестил о перемене и, Дотторе был готов поклясться, он был рад куда больше детей, что уже привскочили на своих местах, быстро закрывая тетради.       Устало кидая закрытый учебник с закладкой-стикером на нужной теме на стол, Дотторе плюхнулся на стул, глядя на журнал с краткой, но столь понятной надписью "9 «А»".       Отметив на листочке, лежавшем неподалёку, что на следующем уроке им стоит устроить самостоятельную работу, Дотторе прикрыл глаза.       Он даже не услышал, как дверь в кабинет тихонько скрипнула, не услышал этих лёгких шагов, не услышал, как Панталоне подобрался к нему.       – Самостоятельная по теме размножения? В самом начале года? Да ты изверг, мой дорогой. И почему ты постоянно насилуешь именно мой класс? – ласковый и вкрадчивый голос сначала испугал Дотторе, но моментально успокоил, заставляя расслабиться. Это был только первый урок в году, а он уже устал так, словно целый день работал на заводе.       Аккуратные, тонкие, воистину аристократичные руки, облачённые в тонкие чёрные кожаные перчатки с серебряными вставками, легли на напряжённые плечи.       – Не могу поверить, что когда-то я был таким же, – тихо сказал Дотторе, беря в руки ключи и поднимаясь со стула, аккуратно скидывая со своих плеч руки мужчины, а после пересекая расстояние от стола до двери, закрывая её на несколько оборотов.       Вернувшись обратно к Панталоне, он нежно обнял его, опуская голову на его плечо. Сейчас ему было просто необходимо зарядиться энергией от Лоне.       – Все мы были такими когда-то, Торе, – лукаво улыбнулся учитель обществознания, поглаживая своего коллегу по спине. – Боюсь представить, что же будет дальше?       Дотторе фыркнул, закрывая глаза и утыкаясь носом в бледную шею.       – Дальше всё будет прекрасно, если ты меня никогда не отпустишь и мы простоим так весь день, – Панталоне почувствовал, как чужие руки чуть сильнее прижимают его к себе. – А ещё я подумаю над тем, чтобы случайно дать твоему классу правильные ответы. Но что я получу взамен? – Дотторе отстранился, сохраняя между их лицами небольшое расстояние.       Панталоне усмехнулся, молча целуя Дотторе в щёку, однако последний всё так же жадно смотрел на него, улыбаясь максимально ехидно, надеясь на чуть большее.       – Все учителя биологии такие до безумия жадные? – Лоне, без особого недовольства, нежно накрыл губы Дотторе своими. Недолгий, но всё-таки более чем желанный, поцелуй, что был так необходим биологу.       – Ох, ты не представляешь насколько, – учитель биологии оставил невесомый поцелуй на лбу Панталоне, перемещая руки на его плечи. – А ещё я видел, что у нас на кухне было много конфет. Это те, которые тебе дети подарили?       – А тебе не дарили что ли?       – Ну, насколько я понял, то я у них не особо-то любимый.       – Ты можешь забрать все мои конфеты, любимый, – будто бы даже жалобно сказал он, поражённый, что столь прекрасному мужчине не подарили даже шоколадки. – Любовь одного учителя, особенно такого, как я, намного дороже любви каких-то там детей, ты знал?       – Вот только не нужно меня... – не успел договорить Дотторе, как звонок-разлучник прозвенел противной трелью, заставляя оторваться от любимого. – Встретимся в столовой, сладкий.       – И не забудь прийти ко мне после уроков. – подмигнул ему Панталоне так, что внутри всё перевернулось. О, Дотторе никогда не устанет наслаждаться неземной красотой этого мужчины.       И, похоже, тема размножения сегодня будет пройдена на практике. Пусть и не совсем правильно.