Отправить Сахарозу на Олимпиаду в Академию не было проблемой: Дотторе был уверен, что она победит хотя бы в первом туре. Была проблема в транспорте. Он не знал никого, кто мог бы отвезти их в Сумеру. Только одного вредного учителя обществознания, с которым пришлось выпить ужасный кофе и помириться, лишь бы дать ученице светлое будущее. Жаль, что уговорить его – только полбеды. Придётся вспомнить о том, что, казалось, было похоронено под завалом времени и смирения.

– Хочешь сыграть в молчанку? Давай сыграем. Да что уж там, давай сразу расстанемся! Давай я съеду с квартиры, м? Ну чтобы точно от тебя больше ничего не хотеть, – вспылил Панталоне. Обычно старавшийся держать все свои эмоции в узде, обдумывающий каждое своё слово трижды, уже не выдерживал этого упрямца. Лишь спустя пару секунд, когда он уже замолчал, до него дошёл смысл сказанного. Блять. Какой же он идиот.

Он любил крепкий кофе, сладости и утренние поцелуи в щёку. А Панталоне любил его.

Хи и Фи всегда были до безумия похожи внешне. Однако внутренне они отличались кардинально.

Панталоне сначала медленно опустил взгляд, прикованный к персику, на свой изнывающий от желания и едва заметно пульсирующий член, тяжело сглотнул, вновь посмотрел на сочный персик, который так идеально подходил по размерам для его пениса, а затем, закусив губу, чтобы не простонать от того, какие же они с Дотторе извращенцы, запрокинул голову назад, чувствуя обжигающий стыд от своих желаний.