Согревающая зима

Джек тянул до последнего. Сначала изнурил себя на тренировке, получив нагоняй от тренера. Затем поехал в центр, прошелся по магазинам, где купил себе новое белье и еще пару вещей, чтобы было в чем ходить. Оставив это все в машине, отправился на прогулку в несколько часов, стараясь не обращать внимания на боль в ногах и постепенно нарастающую мигрень. А потом еще часа два просидел в машине возле общежития, не рискуя выйти из нее и подняться наверх. В комнату, где будет Льюис Дикстон. Живот заурчал, требуя внимания и хотя бы минимального количества еды. Желательно горячей. Джек повернул голову, ощущая покалывание в висках, посмотрел на пакет с картошкой фри и бургером, что успел за время его бесцельного хождения, остыть, и вздохнул. Деваться было некуда. Холодный фастфуд — та еще мерзость. Подхватив два пакета — с едой и вещами — Джек вылез из машины, закрыл дверь и поставил родное железо на сигнализацию. Быстрым шагом дошел до входной двери в общежитие, прошел мимо коменданта, вызвал лифт и сделал еще пять глубоких вдохов и выдохов, пока металлические двери перед ним не разъехались. Этажи отсчитывались, по мнению Формана, слишком быстро. И где-то на шестом волнение, дойдя до предела, отпустило. Джек принял, что не в силах изменить ситуацию. У него сейчас нет возможности ни поменять комнату, ни — тем более — вернуться домой. Надоедать Мэл он не хотел, а спать в машине устал. Голова трещала, а желудок продолжал ворчать на непутевого хозяина, подначивая забыть о других проблемах и сосредоточиться на единственной: отправить еду в рот. Вот и нужный этаж. Нужный коридор. Нужная дверь. Джек на рефлексах сделал еще один глубокий вдох и на выдохе постучал, догадываясь, что Льюис все равно внутри и ему нет смысла искать ключ. Долго ждать не пришлось. Как будто Лу ждал его. Сидел и прислушивался к каждому мельчайшему звуку. Вероятно, он услышал лифт и догадался, что это мог быть Джек. Но Форману было не до раздумий. Он бессовестно залип на широкой улыбке и чуть снова не выронил все свои вещи. — Привет, — аккуратно поздоровался Льюис. И тут же отошел, сводя наваждение на нет и возвращая головную боль. Джек поморщился, крепче вцепился в пакеты и прошел внутрь, закрыв за собой дверь. Разулся, еще раз осмотрел комнату и отметил аккуратную стопку его документов на прикроватной тумбе. — Я подумал, что им не место на полу, — проследив его взгляд, пояснил Льюис. Джек благодарно кивнул. Снял с себя верхнюю одежду и сразу пошел в маленькую комнатку, переоборудованную под личную кухню. Здесь должна была быть микроволновка. Только сейчас, открыв дверцу и уже готовясь положить внутрь пакет, Джек вновь ощутил эту острую потребность позаботиться о том, кто находится рядом. А Льюис и правда был рядом. Не занялся своими делами. Не забил на его существование. Он подпирал плечом дверной косяк и продолжал наблюдать за действиями Джека. Как будто скучал по нему все это время, не мог поверить, что это действительно Форман и что он может поговорить с ним? Думать обо всем этом было тяжело. Особенно сейчас, когда в голове поселилась невыносимая боль. — Голоден? — Джек отвлек себя от мыслей не самым лучшим образом, потому что обратился к основному их источнику. Льюис помотал головой и робко улыбнулся. Дверца с шумом закрылась, пальцы выставили таймер, ноги сделали шаг по направлению к чайнику. Джек положил ладонь на стеклянную поверхность и тут же отнял ее. — Недавно пил чай, — снова пояснил Льюис. — Мгм, — не найдя, что ответить, промычал Джек. В и без того маленькой комнате повисла тишина, тут же придавленная неловкостью. Джек смотрел на микроволновку, в которой его еда танцевала последний танец, а Льюис, судя по мурашкам на плече, буравил взглядом именно эту точку. Возможно, даже жевал губу, перебарывая свое желание заговорить. Решать проблему не пришлось. И Джек тихо выдохнул, когда Льюис отвлекся на зазвонивший в основной комнате телефон. Ничего не сказав, ушел, оставив Формана наедине с разогретой едой, горячим чаем, который он успел себе налить, и мигренью. Не чувствуя вкуса, Джек, наконец, заткнул свой желудок и поднялся. Тут же помыл посуду и убрал ее в шкаф, перед этим хорошо протерев полотенцем. Занимаясь привычными ему вещами, Джек подметил, насколько обустроена кухня, и без труда догадался, кого за это стоит благодарить. А вот он сам не принес в свой новый дом почти ничего, кроме собственного незначительного барахла и одной очень важной коробочки, до которой, впрочем, кроме него, никому нет дела. Хотя даже и она до сих пор лежала в машине, как и большинство его вещей. Сжав челюсти до хруста, Джек подхватил кружку, в которой еще оставался чай, и вышел из кухни. Льюис лежал на кровати и все еще разговаривал по телефону, поэтому отвлекать его вопросом, не найдется ли случайно таблетки от головной боли, пока не хотелось. Да и Форман умел терпеть. Сев на свою кровать, он отставил кружку на тумбу и занялся документами, но это было больше для вида. — Ага, — подтвердил Льюис кому-то, — поселили с Джеком. Спина невольно напряглась, а пальцы замерли над листом, так и не перевернув страницу. Взгляд стал стеклянным, потому что в голове заскрипели шестеренки, вызывая очередной приступ боли. Но это нельзя было игнорировать, ведь Льюис говорил с тем, кто знал Джека. Вряд ли это отец. С ним Лу за все время их общения особо не говорил по телефону. Да, он переехал, но Форман готов был поставить все свои зубы на то, что Чарли помог довезти вещи и все разложить здесь по нужным местам. Так что соскучиться друг по другу они не успели. Все это пронеслось в голове за считанные миллисекунды. Джек промотал цепочку до единственного варианта и уже готов был закатить глаза, потому что предвкушал, что произойдет. А произошло именно оно. Выпалив беззвучное «прости», когда Джек на него посмотрел, Льюис поставил телефон на громкую связь. — Ну привет, роднуля! — знакомый девчачий голос сочился не менее знакомым сарказмом. — И тебе не хворать, — пробурчал Джек. — Ой, что-то не слышно, — проворчала в ответ Рин. — Какие-то помехи, да, Лу? Ты не мог бы подойти к Джеку, чтобы я его лучше слышала? А то жуть как соскучилась по этой ледяной глыбе! Джек поморщился от того, насколько громким был голос Рин под воздействием мигрени. А ведь сейчас она станет еще ближе, судя по тому, как послушно Льюис поднялся со своего места и подошел к его кровати. Протянул ему телефон. Он, что, предлагает поговорить им двоим? Ну, нет, этой пытки Джек Форман не вытерпит. Пододвинувшись, он освободил место и кивнул, чтобы Льюис присел рядом. — Привет, Рина. — О, вот теперь слышу. Привет, снежное чудо! — Ты можешь так не орать, Господи? — вновь поморщившись, Джек отложил в сторону папку и помассировал указательным пальцем висок. — А я кричу? — тем же тоном поинтересовалась Рин. — Лу? — Да вроде нет, — осторожно ответил тот. Джек краем глаза уловил, как голова Льюиса повернулась к нему, а взгляд уперся прямиком в висок, который он массировал. — У тебя болит голова? — У него болит голова? — в голосе Рин появилось столько беспокойства, что можно было создать целое море с таким названием, но Джек был не в настроении озвучить эту шутку прямо сейчас. Настроение Джека в принципе менялось ежесекундно с момента, когда Льюис сделал первый шаг по направлению к его кровати. И Форман понял, какую ошибку совершил, на автомате подпуская его настолько близко. Окончательно осознал, когда их плечи случайно коснулись друг друга, а отпрянуть от него он не мог, потому что это было бы очень странно. Как если бы уйти из палаты, ничего не ответив на признание в любви и даже ни разу не посмотрев в сторону того, кто решился на это признание. Голову прострелило, и Форман застонал, ругая себя за то, что не заехал в аптеку, еще когда головная боль только замаячила где-то на горизонте. Он проклинал эту мигрень. Проклинал этот слишком долгий и наполненный событиями день, с которыми он оказался не в силах справиться. Он проклинал свою слабость и неспособность взять себя в руки, как до этого делал много раз. Доски снова трещали, били друг от друга и раздавались набатом где-то в черепушке, заглушая остальные звуки и вызывая желание одновременно убежать и свернуться калачиком. Черт! — Джек? — голос Льюиса доносился словно из пучины. — Рин, я напишу, ладно? Боль, достигшая своего пика, заставила согнуться. По кистям прошлась судорога, и Джек лишь надеялся, что Льюис этого не заметил. С ним такое бывает редко. Только в моменты эмоциональной или физической встряски, с которой ни тело, ни мозг не могут справиться. А сегодня он выжал себя до последней капли, при этом совершенно позабыв, какими могут быть последствия. — Да, конечно, — оказывается, она может говорить тише, когда волнуется. — Скажи потом, как он. — Хорошо. Не дослушав, Льюис сбросил вызов и поднялся с кровати. Джек уже не соображал, где пол и потолок. Не мог ориентироваться в пространстве и цеплялся руками за подушку, как за единственный ориентир. Старался не шевелиться, боясь что-нибудь уронить или упасть. Потому что лишний звук мог привлечь монстра и сделать еще больнее. — Джек, — прохладная ладонь легла на лоб, и Форман дернулся, ведомый инстинктивным страхом. — Ты горячий! Странно было слышать такое от монстра. Он мог так говорить только, когда Джек был очень маленьким. Но Джек ведь уже давно не маленький ребенок. А значит, это не монстр? С трудом разлепив глаза и дав себе пару минут на фокусировку зрения, Джек различил лицо Льюиса, что находилось в нескольких сантиметрах от него. Можно было провести пальцем по щеке, дотронуться до кончика носа или тоже, как только что делал Лу, положить ладонь на лоб. Но для этого надо отцепить от подушки пальцы, на что у Джека совершенно не осталось сил. — Сможешь сесть? На это сил тоже не было. Хватило усилий только на то, чтобы слегка мотнуть головой в сторону и не согнуться пополам от очередного внутримозгового выстрела. Хорошо, что Льюис его понял. — Я обойду кровать и помогу тебе сесть, хорошо? Льюис говорил с ним как с ребенком. Медленно. Следил за его взглядом, проверяя, слышит ли Джек его, и кивал, когда убеждался, что его понимают. Осторожно обошел кровать, снова прикоснулся своей прохладной ладонью, но уже плеча, помогая Джеку приподняться, чтобы второй рукой Льюис смог обхватить его за талию. — Аккуратно, — его голос был приятным. Он успокаивал, хотя недавно Джека колотило от каждого звука. Он не мог понять, что изменилось, но сейчас ворох мыслей успокоился, а на анализ тоже не было сил. Хотелось удобно лечь, закрыть глаза и провалиться в темноту, пока позволяло сознание. Без кошмаров, что выматывали его не хуже него самого, и без каких-либо снов в принципе. Льюис держал крепко. И медленно помогал принять полусидячее положение. Джек игнорировал стаи мурашек, что жили своей жизнью, реагируя на каждое касание, но при этом не вызывая никакого страха. Такого с ним давно не было. Он и забыл, какого это — когда заботятся о тебе. — Выпей, — выждав немного, Льюис поднес ему стакан. И протянул ладонь, на которой лежала маленькая таблетка. Ледяной Джек мог бы пустить шутку про колеса, но сейчас перед Льюисом был разбитый Джек, у которого не было сил даже на мычание. Поэтому он, поддавшись последней слабости, приоткрыл рот, продолжая проклинать себя за это и вариться в котле двойственных эмоций. — Понял. Льюис поднес пальцы ближе, пропихнул таблетку в рот и следом поднес стакан, удерживая Джека за голову и слегка массируя пальцами затылок. Форман запил горьковатый вкус и отстранился, давая понять, что больше не нуждается. Ни в воде. Ни в помощи. Ни… Взгляд уперся в пустую стену, а голову снова прострелило болью и неприятным осознанием: он не уснет без него. Просто не сможет. Не сегодня, когда он получил столько заботы, чувствовал себя столь слабым и был готов этой слабости поддаться окончательно. Льюис все еще стоял рядом и держал в руках стакан, готовый, кажется, сделать все что угодно. Собравшись с последними силами, Джек еще раз открыл рот и, продолжая смотреть в стену, просипел: — Останься. Лу наклонился ближе и наткнулся на взгляд, в котором, Джек был уверен, читалась мольба о помощи, что он не мог скрыть. — Пожалуйста. Он прикрыл глаза, готовясь к ответной боли в наказание за то, на что осмелился, и тому, что Льюис сделает так же, как и он: уйдет. Но неожиданно снова почувствовал на спине прохладные ладони. Ведомый ими, опустился ниже, пока голова не коснулась подушки. Услышал звук выключателя, а затем ощутил, как прогнулся рядом матрас. Льюис, кажется, совершенно не колеблясь, укрыл их одеялом, перекинул через Джека руку, сомкнув пальцы в районе сгиба локтя, но оставил между ними достаточно расстояния. Предусмотрительный. И чересчур заботливый. А еще такой всепрощающий. Джек его не заслужил. И до сих пор не заслуживает. Джек думал об этом пару секунд, а потом провалился в крепкий сон.